Он скривил губы:
— Я устал, возвращайся.
Он прекрасно спрятал внутреннее раздражение, и Вэй Сань ничего не заметил. Услышав приказ, он лишь покорно поднялся на ноги, снова превратившись в хвостик, следующий по пятам за Вэй Чжэном.
Возвращаясь в комнату, Вэй Сань машинально собрался идти спать в боковую комнатку, но сильная рука Вэй Чжэна подхватила его за плечи и втащила прямо во внутренние покои.
Вэй Сань уставился на закрывающуюся дверь, чувствуя себя абсолютно и сокрушительно сбитым с толку.
Выходит… раз хозяин хочет спать, почему он затащил его в спальню?
Вэй Сань ломал голову, но никак не мог найти ответа, однако спросить он не успел: Вэй Чжэн уже снял верхнюю одежду и устроился на краю кровати. Заметив, что тот до сих пор застыл в растерянности, он похлопал ладонью по матрасу:
— Чего стоишь? Поздно уже, пора отдыхать.
— Но подчиненный…
Место для сна было в боковой комнатке — так полагалось.
Стоило Вэй Саню бросить взгляд в сторону каморки, как Вэй Чжэн небрежно произнес:
— Мне одному не уснуть. Побудь со мной, может, станет лучше.
Только тут Вэй Сань вспомнил, как Вэй Чжэн говорил, что ночные кошмары мешают ему спать, и сердце его мгновенно сжалось от жалости. Он совершенно забыл о принятом недавно решении держаться с Вэй Чжэном на расстоянии и послушно превратился в живую подушку для согрева постели, которую Вэй Чжэн заключил в объятия.
Вэй Чжэн, как и всегда, с удовольствием прижал его к себе целиком, словно действительно воспринимал не иначе как большую теплую подушку для сна.
Устроив подбородок на макушке смертника, он довольно прищурился.
— Ну всё, спи.
Вэй Сань глухо буркнул в ответ: прикосновение кожи к коже передавало жар, от которого его едва не затуманило рассудок — казалось, каждый дюйм кожи под ними вспыхнул.
Делить постель с хозяином приходилось не впервые, и хотя Вэй Сань по-прежнему чувствовал себя скованно, до прежней нервозности, когда из-за напряжения невозможно было сомкнуть глаз, уже не доходило. К сожалению, заночевать спокойно ему все равно не удалось.
В глубине души он смутно осознавал, что отношение хозяина к нему было каким-то особенным, пожалуй, даже чересчур хорошим. Он никак не мог взять в толк, чем именно он приглянулся хозяину и с какой стати удостоился подобного исключительного обращения?
Неужели из-за лица?
Вэй Сань замер, внезапно вспомнив, что хозяин очень любит красавиц и красавцев — особенно тех, кто красив и послушен одновременно.
Вэй Сань всегда знал, что хорош собой, и товарищи по Лагерю смертников то и дело подшучивали над ним, говоря, что будь он девушкой, на нем бы непременно женились. Он никогда не воспринимал эти шутки всерьез, но сейчас, вспомнив о них, счел это объяснение вполне разумным.
Хозяин наверняка благоволит ему исключительно из-за внешности.
Придя к выводу, что разгадал главную тайну, Вэй Сань успокоился и проспал до самого рассвета.
На этот раз Вэй Сань по привычке и вполне осознанно принялся прислуживать хозяину во время умывания, но поскольку Вэй Чжэну всё еще требовалось притворяться больным, от смены одежд и причесывания решили отказаться.
Полагая, что Вэй Чжэн продолжит изображать беспамятство, Вэй Сань убрал таз для умывания и по привычке направился варить лекарство, но стоило ему повернуться, как Вэй Чжэн окликнул его:
— Сегодня лекарство варить не нужно.
— Пролежав без сознания столько дней, Сянь-ван должен прийти в себя.
Вэй Сань сначала растерялся, но, подумав немного, сразу понял задумку.
Раз хозяин так долго вынашивал план в тени, значит, пришло время затягивать сети.
Он вмиг натянул нервы струной, чувствуя, как в жилах закипает кровь. Ему не терпелось поскорее вернуться в Лагерь смертников, взять побольше заданий и разделить с хозяином его заботы и тревоги.
Исполненный энтузиазма и ожиданий, он устремил на Вэй Чжэна взгляд, предвкушая приказ, но вместо этого увидел, как Вэй Чжэн выдвинул ящик туалетного столика, достал коробочку с жемчужной пудрой и поманил его пальцем:
— Подойди, накрась мне лицо.
Вэй Сань остолбенел и растерянно пробормотал:
— Но подчиненный… не умеет.
Этой вещью пользовались лишь женщины, откуда простому мужику знать, как с ней обращаться? Даже в прошлый раз, когда они скрывались в веселом доме, макияж ему накладывал Вэй Цзю.
Вэй Чжэн же беззаботно ответил:
— Ничего страшного, если не умеешь. Сделай мое лицо побелее, чем бледнее и слабее я буду выглядеть, тем лучше.
— Только так и можно разжалобить моего дорогого батюшку-императора, верно?
Теперь Вэй Сань всё понял: все эти хитросплетения затевались лишь ради того, чтобы разыграть спектакль перед старым императором.
Заметив, что тот не спешит двигаться, Вэй Чжэн слегка приподнял коробочку и с предвкушающей усмешкой изогнул бровь:
— Рассвело уже окончательно, шевелись давай.
Вэй Сань водрузил таз с водой на подставку и с суровым лицом взял коробочку с пудрой.
Вэй Чжэн чуть приподнял подбородок, ожидая, пока тот приступит к делу. Он уже предвкушал, как станет небрежно подшучивать над смертником, но в этот момент тот подбежал с пудрой к окну, откинул створку и, высунувшись наружу, позвал Вэй Цзю.
Вэй Чжэн даже не успел его остановить, как за окном вниз головой повисла темная фигура.
— Третий брат, звал?
Вэй Цзю хлопал глазами, пытаясь перевернуться и запрыгнуть внутрь, но стоило ему поднять взгляд, как он наткнулся на леденящий, убийственный взгляд хозяина.
По спине у него пробежал холодок. Не зацепившись носком сапога за рану, он с глухим стуком грохнулся на пол лицом вниз.
Вэй Цзю зажал ушибленное переносицу, даже не успев всплакнуть, как Вэй Сань праведно набросился на него с упреками:
— Вэй Цзю, твои боевые навыки ухудшились! Неужели ты отлынивал от тренировок в будние дни?
Вэй Цзю, чья несправедливость превосходила обиды самой Доу Э, мысленно взвыл: «…»
При том взгляде, которым хозяин наградил его за то, что он помешал уединению — готовый продырявить его насквозь — он бы рухнул на пол, даже обладай мастерством непревзойденного мастера боевых искусств.
Спорить Вэй Цзю не смел, оставалось лишь смолчать и сделать вид, будто со всем согласен. Сменив тему, он поинтересовался:
— Третий брат так и не сказал, зачем звал меня?
Вэй Сань тут же забыл про упреки в лени и поторопил его:
— Заходи быстрее, помоги хозяину нанести жемчужную пудру.
Вэй Цзю: «???»
Он украдкой бросил несколько испуганных взглядов на помрачневшего Вэй Чжэна, совершенно ничего не понимая.
Хозяин… наносить пудру?
Каждое слово по отдельности было ему знакомо, но вместе они превращались в сплошную загадку.
Пожалуй, сочтя, что тот двигается слишком медленно, Вэй Сань схватил его за воротник и рывком втащил крепкого юношу прямо в спальню.
Внутри Вэй Цзю стоял ни жив ни мертв, сжимая в руках насильно сунутую ему коробочку с пудрой, словно это был раскаленный добела кусок железа.
Вэй Чжэн сидел за столом, плотно сжав губы и молча кипя от злости. Даже такой толстокожий парень, как Вэй Цзю, заметил его дурное настроение, но истинный виновник бед Вэй Сань ни о чем не подозревал и лишь торопил:
— Быстрее, еще четверть часа — и его величество император уже прибудет.
Вэй Цзю и Вэй Чжэн одновременно скривились в одинаково беспомощных гримасах.
— Хозяин, вы только посмотрите…
Вэй Цзю решительно не смел касаться лица господина, а коробочку с пудрой он не решался ни открыть, ни отложить.
Вэй Чжэн с досадой выхватил коробочку у него из рук:
— Ладно уж, я сам.
Злиться на Вэй Сань у него не хватало духу, оставалось лишь тайком скрежетать зубами оттого, что у того в голове опилки, и он только что упустил такую прекрасную возможность сблизиться.
Поразмыслив, он счел это обидным. Молча перебирая в уме обиды и бросив на Вэй Сань косой взгляд, он решил припомнить ему всё и потребовать с процентами при первом же удобном случае.
Только теперь Вэй Сань задним числом сообразил, что, кажется, и впрямь разозлил хозяина. Однако как он ни ломал голову, он не мог понять, в чем провинился. Словно в поисках помощи, он перевел вопросительный взгляд на Вэй Цзю, но тот смотрел исключительно на собственный нос и делал вид, что ничего не понимает.
Видя их переглядывания, Вэй Чжэн, напудривший лицо, разозлился еще сильнее.
Ах так, строить глазки другому смертнику прямо у него на глазах! Ни в грош не ставит его, своего хозяина.
С легкой ревностью швырнув коробочку обратно в ящик, он сурово бросил:
— Убирайся, император идет.
Слова предназначались Вэй Цзю, но Вэй Сань решил, что выгоняют и его, поэтому послушно поклонился и зашагал следом за Вэй Цзю к выходу.
Вэй Чжэн машинально нахмурился, собираясь вернуть его на место, как вдруг из-за двора донесся пронзительный голос Чжао Фу, возвещавшего о прибытии.
Метнув на обоих предостерегающий взгляд, Вэй Чжэн мгновенно рухнул обратно на постель и, еле переводя дыхание, схватился за грудь, заходясь в глухом кашле и изображая смертельную немощность.
Главный вход перекрыт — Вэй Цзю оставалось лишь снова бежать через окно.
Вэй Сань, разумеется, не мог покинуть комнату через окно. Поразмыслив с секунду, он яростно потер глаза до красноты, от души ущипнул себя за внутреннюю сторону бедра, выдавив пару слезинок, после чего рухнул ничком у изголовья кровати и принялся тревожно и мучительно покусывать нижнюю губу.
Его заплаканное лицо источало столько невысказанной тоски и хрупкой красоты, что сердце любого, даже самого черствого человека, дрогнуло бы при виде этих подернутых дымкой глаз.
Вэй Чжэн прекрасно знал, что тот разыгрывает представление, но тело само по себе рвалось прижать его к груди и утешить. Стоило ему протянуть руку, как дверь отворилась, и на пороге появился уставший старый император.
Первое, что бросилось императору в глаза — картина глубокой взаимной привязанности. Он на миг замер, а затем его захлестнула радость от того, что сын очнулся.
— Мой мальчик наконец-то пришел в себя!
Широким шагом подойдя к кровати, он оттеснил Вэй Сань в сторону, опустился на край матраса и принялся внимательно разглядывать Вэй Чжэна. Заметив бледное, изможденное лицо сына, он тут же почувствовал укол острой жалости.
Сжав руку Вэй Чжэна, он искренне и сочувственно произвел:
— Натерпелся же ты, седьмой, совсем исхудал от болезни. Велю лекарю Лю составить для тебя укрепляющие отвары, чтобы как следует выходил тебя и не осталось никаких хворей.
С трудом подавив желание выдернуть руку, Вэй Чжэн едва слышно промолвил:
— Благодарю отца за заботу. Это сын не оправдал надежд и заставил вас тревожиться.
Хотя говорил он предельно слабо, речь его звучала четко и складно, а манеры оставались сдержанными и учтивыми — даже тяжелая болезнь не могла затмить благородную стать истинного мужа.
Своенравный дурачок ни за что не смог бы держаться с таким выражением лица и тоном. Старый император, проживший не один десяток лет и превратившийся в старого искушенного лиса, моментально почуял неладное.
Бросив взгляд на стоявшего рядом Вэй Сань, он приказал:
— Выйди. Мне нужно поговорить с седьмым по душам.
Вэй Сань с беспокойством глянул на Вэй Чжэна, но тот ответил ему взглядом, полным призыва не суетиться, и тогда он со спокойной душой удалился.
С уходом Вэй Сань дверь в спальню снова закрылась, и в комнате остались лишь старый император и лежавший на ложе Вэй Чжэн.
Старый император поднялся на ноги, заложил руки за спину и неторопливо зашагал взад-вперед. Не дождавшись от него вопросов, Вэй Чжэн продолжал лежать с полуприкрытыми глазами, изредка глухо кашляя и подавляя приступы.
— Старый недуг седьмого отступил?
Радость на лице старого императора заметно померкла. Поначалу это были лишь смутные догадки, но теперь, когда Вэй Чжэн смотрел на него прямо и без единой попытки оправдаться, в душе правителя утвердился окончательный ответ.
http://bllate.org/book/34224/4215575
Готово: