После той ссоры Цзян Шэн больше месяца не разговаривал с Е Цзямяо.
Именно та ссора заставила Е Цзямяо принять окончательное решение: раз уж у Цзян Шэна и его родителей такие укоренившиеся традиционные взгляды...
То если он сам родит ребёнка, разве это не позволит накрепко привязать к себе Цзян Шэна, и тогда его родители тоже примут его!
Но после той ссоры Цзян Шэн даже из дома не сбежал, а в этот раз он занёс Е Цзямяо во все чёрные списки.
Из-за сильного эмоционального потрясения у Е Цзямяо начались тянущие, глухие боли в животе.
Няня покрылась холодным потом от страха: с одной стороны, ей хотелось позвонить семейному врачу, с другой — она боялась, что беременность Е Цзямяо перестанет быть тайной.
Время было уже слишком поздно, а Е Цзямяо сейчас находился в нестабильном эмоциональном состоянии — отпускать его куда-то было слишком опасно, в любой момент могло случиться худшее.
Она преградила Е Цзямяо путь, не давая ему броситься в погоню, и изо всех сил старалась говорить ласковые слова, чтобы успокоить его:
— Не злитесь, это вредно и для малыша, и для вас.
— Господин Цзян очень любит этого ребёнка. Пару дней назад он даже перевёл мне деньги и наказал заранее купить фрукты и сладости, которые вам можно, а ещё составил список запрещённых продуктов.
Е Цзямяо ничего об этом не знал. Он всхлипнул и спросил:
— Правда?
— Конечно! — няня открыла историю переводов, показала её Е Цзямяо и продолжила мягко уговаривать: — Подумайте, разве он в последнее время не сильно изменился в отношении к вам?
Е Цзямяо моргнул, его длинные ресницы слегка задрожали, и по щекам снова покатились слёзы.
— Он сейчас просто на эмоциях. Вот успокоится, остынет, тогда пойдёте на уступки — и всё наладится.
Она налила чашку тёплой воды, протянула её Е Цзямяо и вздохнула:
— Сколько уколов пришлось перенести, сколько лекарств выпить, столько всего вытерпеть ради этого малыша... Если вдруг что-то случится, что же делать?
— Господин Цзян будет огорчён.
Эти слова заставили Е Цзямяо погрузиться в растерянность. Неужели Цзян Шэн действительно огорчится?
Он бросил взгляд на лежавшие на столе недоеденные снеки и фрукты — всё это днём ему купил Цзян Шэн.
— Я понял. — Е Цзямяо наконец немного успокоился. Онт вытер слёзы и сдавленным голосом произнёс: — Завтра я пойду извиняться.
Он был смертельно расстроен и уткнулся лицом в диванную подушку. В его приглушённом плаче слышался невиданный прежде страх:
— Я ведь просто люблю его, вы же знаете, я никогда никого не любил.
— Мы вместе уже больше года, а он всё равно меня не любит.
— Он скоро выпускается, я боюсь... боюсь, что он бросит меня и уйдёт...
Глава 22 Побег из дома
Е Цзямяо провёл без сна всю ночь. Обнаружив, что все способы связи заблокированы, он не мог остановить слёзы, пока глаза не заболели от отёков.
Ранним утром, даже не поев, с тёмными кругами под глазами и опухшими, словно грецкие орехи, глазами он побежал в университет искать Цзян Шэна.
В общежитии Цзян Шэна никого не было, и Е Цзямяо, сверившись с его расписанием, отправился искать его в аудитории и библиотеку.
Но нигде Цзян Шэна не оказалось. Поняв, что тот избегает его, Е Цзямяо решил затаиться у входа в лабораторию, цепляясь за последнюю надежду.
Бессонная ночь наряду с пустым желудком заставили его почувствовать головокружение, хотя он совершенно не осознавал, что это предвестники гипогликемии.
— Младшекурсник Е? Что ты здесь делаешь? — внезапно раздался мягкий женский голос.
Лицо Е Цзямяо пугающе побледнело. Подняв голову, он понял, что перед ним стоит старшекурсница Хань Юйжань, с которой Цзян Шэн вчера обедал в столовой.
Он обессиленно прислонился к стене, и его голос звучал едва слышно:
— Старшекурсница, Цзян Шэн здесь? Не могли бы вы позвать его?
— Цзян Шэн уехал с научным руководителем в другую провинцию на научную конференцию, вернётся только через три дня.
Хань Юйжань удивленно посмотрела на его шатающуюся фигуру:
— Разве ты не знал?
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. У Е Цзямяо всё поплыло перед глазами, ноги подкосились, и он едва устоял на ногах.
К счастью, Хань Юйжань вовремя поддержала его и с беспокойством спросила:
— Что с тобой?! — испугавшись его ужасного цвета лица, она тут же добавила: — У тебя гипогликемия? Ты завтракал?
Е Цзямяо не мог даже нормально говорить, лишь бессильно покачал головой, позволяя старшекурснице довести его до стоявшей поблизости скамейки.
Усадив Е Цзямяо, она порылась в рюкзаке и протянула ему две конфеты:
— У меня иногда тоже бывает гипогликемия, съешь для начала леденец.
— Спасибо... — Е Цзямяо опустил голову, выглядя настолько потерянным, будто в следующую секунду собирался расплакаться. Сосав во рту конфету и дождавшись, пока головокружение отступит, он первым делом спросил: — Могу ли я одолжить твой телефон, чтобы позвонить Цзян Шэну?
Его влажные глаза и робкий тон заставили Хань Юйжань растеряться.
— А? Одолжить мой телефон?
Хань Юйжань заметно замерла.
Е Цзямяо пользовался в университете дурной славой: он то и дело вступал в конфликты с сокурсниками, преподавателями и даже с военными инструкторами.
Он был задирой, а его домашние слишком уж ревностно защищали своё чадо, так что Хань Юйжань засомневалась.
Е Цзямяо посмотрел на неё покрасневшими, опухшими глазами и тихо попросил:
— Я быстренько... Можно?
Сжалившись, она протянула ему телефон.
Когда Е Цзямяо набрал заученный наизусть номер Цзян Шэна и попытался отойти в сторону, чтобы ответить, Хань Юйжань остановила его:
— Звони здесь, а я отойду кое-что взять.
Стоило ей удалиться, как Цзян Шэн принял вызов.
— Алло?
— Это я.
Услышав его голос, Е Цзямяо не смог сдержать подступивший к горлу ком:
— Ты скрыл от меня, что уезжаешь на мероприятие, ничего мне не сказал, да еще и заблокировал...
Цзян Шэн был несколько удивлён его звонком. Он глубоко вздохнул и холодно произнёс:
— Е Цзямяо, почему телефон моего однокурсника у тебя в руках?
— Я пришёл в университет искать тебя. — Е Цзямяо был жутко зол на то, что Цзян Шэн уехал с преподавателем, не предупредив его ни словом.
В другое время Е Цзямяо уже давно бы взорвался, разозлился, устроил скандал, начал бы угрожать... все эти привычные методы пошли бы в ход, но сегодня он не стал этого делать.
Цзян Шэн сбежал из дома.
Е Цзямяо очень боялся снова разозлить его.
Проведя всю ночь без сна и страдая от гипогликемии, Е Цзямяо сейчас даже не имел сил злиться и допрашивать:
— Ты занёс меня в чёрный список, мне пришлось звонить тебе с чужого телефона.
Цзян Шэн терпеть не мог в Е Цзямяо эту манерность втягивать в их дела посторонних.
Он сухо предупредил:
— Не донимай моего однокурсника.
— Я не донимаю... — голос Е Цзямяо охрип, и стоило ему открыть рот, как слёзы брызнули из глаз помимо его воли. — Я просто хотел найти тебя, извиниться... Твой однокурсник сказал, что ты уехал с преподавателем, ты мне об этом не сказал, да ещё и в чёрный список кинул...
На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, после чего раздался слегка раздражённый голос Цзян Шэна:
— Верни телефон хозяину.
— Все вопросы — когда я вернусь послезавтра вечером.
Слушая короткие гудки сброшенного вызова, Е Цзямяо растерянно стоял на месте.
В этот момент вернулась Хань Юйжань и, забирая телефон, мягко поинтересовалась:
— У тебя всё ещё очень плохой вид, может, сходишь в медпункт?
Вечером Цзян Шэн, только что вернувшийся в отель в столице после окончания конференции, увидел сообщение, которое Хань Юйжань отправила несколько часов назад.
У меня есть вопрос, надеюсь, ты не сочтёшь меня бестактной: вы с Е Цзямяо близко знакомы?
Цзян Шэн не знал, как ответить. Поколебавшись с полминуты, он напечатал: «Нормально. Где ты его встретила?»
«Возле университетской лаборатории. Я как раз проходила мимо, у него началась гипогликемия, а вид был настолько плохим, что я не удержалась и спросила, в чём дело».
Слово гипогликемия резануло Цзян Шэна по глазам, мгновенно заставив его сердце сжаться. Вспомнив слова врача о возможных опасностях гипогликемии для беременных, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Цзян Шэн поспешно продолжил расспросы: «Как он?»
«Да вроде всё нормально. У меня как раз были с собой конфеты, я дала ему пару штук, а ещё угостила булкою, после чего за ним приехал водитель».
Брови Цзян Шэна по-прежнему были сдвинуты. «Спасибо тебе за беспокойство».
Хань Юйжань прислала стикер и добавила: «Хе-хе~ У меня глаз алмаз, я сразу поняла, что ваши отношения не так просты».
Выйдя из чата, Цзян Шэн долго смотрел на экран телефона, наконец тяжело вздохнул и убрал Е Цзямяо из чёрного списка.
Он говорил себе: это не проявление заботы, я просто боюсь, что Е Цзямяо снова выкинет какую-нибудь глупость.
Буквально через две минуты после того, как Е Цзямяо вернулся в закреплённые чаты в WeChat, один за другим зазвучали звуковые сигналы входящих сообщений:
Первое сообщение от Е Цзямяо: «Прости, я правда понял, что был неправ».
Второе сообщение от Е Цзямяо: «?»
Третье сообщение от Е Цзямяо: «Цзян Шэн! Ты разблокировал меня! Наконец-то простил!»
Следом одно за другим сыпались сообщения, и непрекращающиеся звуки уведомлений отдавались ударами в сердце Цзян Шэна. С холодным лицом он напечатал: «Я не простил».
Почти одновременно всплыло окно входящего видеовызова. Поколебавшись секунду, Цзян Шэн всё же нажал кнопку принятия вызова, но предусмотрительно отключил собственную камеру.
На экране тут же появились заплаканные, опухшие глаза Е Цзямяо и его бледное личико. Это заплаканное лицо беззащитно ворвалось в поле зрения Цзян Шэна.
Глава 23 Помириться
Е Цзямяо моргнул покрасневшими, отёкшими глазами и, похожий на нашкодившего и обиженного кролика, обиженно пробормотал:
— Почему ты не включаешь камеру?
Он был знаком с Е Цзямяо достаточно долго, чтобы по одному лишь виду покрасневших вокруг глаз во время взгляда через экран понять — Е Цзямяо совсем недавно плакал.
Это был первый раз с момента их знакомства, когда после крупной ссоры Цзян Шэн согласился ответить на видеозвонок.
Цзян Шэн подавил эмоции и глухо произнёс:
— Зачем ты звонил?
— Почему ты не включаешь камеру? Ты... у тебя в номере кто-то прячется?
Е Цзямяо вечно подозревал его в чём попало, и Цзян Шэна это безумно раздражало. Стоило ему промолчать всего пару секунд, как для Е Цзямяо это прозвучало как молчаливое согласие, и обвинения тут же полетели через интернет:
— Ты опять молчишь! Я что, угадал? Ты сбежал от меня в другой город, а теперь ещё и...
Цзян Шэн слишком хорошо знал, на что способен Е Цзямяо, когда терял рассудок.
Если не рассеять его подозрения, тот вполне мог прилететь сюда первым же утренним рейсом.
Чтобы удержать его от безрассудных поступков, Цзян Шэн в конце концов включил камеру.
Е Цзямяо снова принялся канючить, требуя, чтобы он обвёл камерой комнату. Когда Цзян Шэн не спешил подчиняться, у того снова защипало глаза от слёз, и он поторопил его всхлипывающим голосом:
— Ну давай же побыстрее!
http://bllate.org/book/34280/4224330
Сказали спасибо 0 читателей