Дорога по полям была неровной. Чжан Люсинь всё смотрел на её раскачивающиеся из стороны в сторону косички, переживая, как бы она не упала. Он никак не ожидал, что девчонка будет вышагивать так уверенно, а вот он сам, тоступая в ямки, чуть не грохнулся.
— Осторожно.
Не уследив за дорогой, он чуть не оступился в пустоту, но Вэнь Цзинь быстрой реакцией успел его схватить, и больше уже не выпускал его руку.
— Вэнь Цзинь, — тихо позвал его по имени Чжан Люсинь, ведь не было никаких причин, чтобы такой взрослый человек нуждался в том, чтобы его водили за ручку. — Я могу идти сам.
Вэнь Цзинь пропустил его слова мимо ушей и окликнул шедшую впереди Дуофэй:
— Дуофэй.
— Мм?
Вэнь Цзинь приподнял соединенные руки — свою и Чжан Люсиня:
— Помедленнее.
Хотя он умел говорить лишь несколько простых слов, Дуофэй всё же поняла его смысл, вернулась назад и взяла Чжан Люсиня за руку:
— Братик, давай я тебя за ручку поведу.
Чжан Люсинь хотел было сказать, что не нужно, но Дуофэй снова улыбнулась ему, а он принадлежал к тем людям, кому очень трудно отказать детям, поэтому ему оставалось только позволить им двоим держать себя за руки.
Утренняя роса на листьях банановых пальм уже испарилась, и ветер, окутанный приторно-сладким ароматом манго, пронёсся мимо, спугнув несколько взмахнувших крыльями райских птиц. Их позолоченные хвостовые перья изящно распустились, пролетев над небосводом подобно пылающим падающим звездам.
Изредка глядя на своё отражение в глади пруда, Чжан Люсинь впадал в оцепенение, чувствуя, будто всё это — янтарный сон.
— Давай здесь, — Дуофэй присела на корточки и, указав на куст цветов, спросила: — А это что такое?
— Дендробиум благородный.
Двое ответили в один голос, а затем переглянулись. Дуофэй захлопала большими глазами и произнесла:
— Я ничего не поняла.
— Я не знаю, как это растение называется на бернлинском языке, но это разновидность орхидеи. Можешь сорвать один листик на гербарий.
— Он еще не цветет, эй, а как выглядят цветы у этого растения?
Чжан Люсинь задумался и сказал:
— Лепестки похожи на эллипс, обычно они фиолетовые или чисто-белые, а у некоторых есть особенная красная каемка, очень красиво.
— О, понятно.
Пройдя еще пару шагов и заметив заросли папоротника, Дуофэй сказала:
— Эту я знаю, это же папоротник, да?
Чжан Люсинь покачал головой:
— Нет, это другое.
Вэнь Цзинь добавил сбоку:
— Слева направо: костенец гнездовой, маттеуция струсиная, гигрофила.
Чжан Люсинь уточнил:
— И нефролепис.
С восхищением в голосе Дуофэй произнесла:
— Какая вымахал силища, братики, неужели вы знаете все растения на свете?
Вэнь Цзинь присел на корточки, чтобы помочь ей собрать листья, а Чжан Люсинь сказал:
— Мы не всё знаем. Прости, я не знаю, как они называются по-бернлински, можно мы отнесем их домой и спросим у мамы?
— Ничего страшного, всё равно вы очень крутые! Откуда вы это знаете? Я здесь выросла, но многих вещей даже не видела.Чжан Люсинь с улыбкой произнес: Фэйфэй, сколько тебе лет? Со временем со всеми познакомишься, мы...
Он посмотрел вслед Вэнь Цзиню, и лишь когда тот, почувствовав на себе взгляд, обернулся, отвел глаза и сказал: Мы познакомились в университете.
В университете этому учат?
Нет, в клубе. В университете есть ботанический клуб, там такому учат.
А.
Дуофэй не понимала, что такое клуб, а университет казался ей чем-то слишком далеким, поэтому она просто перестала расспрашивать. Присев рядом с Вэнь Цзинем, она принялась вместе с ним срывать листья. Вэнь Цзинь временами преграждал ей путь рукой, прося быть осторожнее, чтобы не поцарапаться о шипы на листьях.
Позже они увидели распустившиеся во всей красе белые имбирные цветы, похожие на бабочек, дерево маргаритки с ярко-розовыми соцветиями и тунговое дерево, достигающее, на глаз, десяти метров в высоту...
Дуофэй пришлось с большим трудом запрокинуть голову, тогда Вэнь Цзинь поднял ее на руки и указал на тунговое дерево с изогнутыми ветвями, напоминающими прокаженные пальцы. Чжан Люсинь объяснил ей, что вскоре на этом дереве появится множество плодов, и тогда прилетит много птичек, чтобы свить гнезда.
Значит, тогда под этим деревом можно будет увидеть много птичек? Придем тогда снова, хорошо?
Чжан Люсинь на мгновение замер: к тому времени они, возможно, уже вернутся в Иньчжоу, но ему было жаль отказывать Дуофэй, поэтому он ответил: В следующий раз позовем с собой маму.
Хорошо.
На обратном пути они встретили бабушку Мо, которая раньше покупала у них хлеб. Дуофэй бросилась к ней, обняла и сладко позвала: Бабушка Мо.
Фэйфэй умница, — ласково погладила Дуофэй по щеке бабушка Мо. — Чем занимаетесь?
Старший брат и дядя привели меня делать уроки.
Чжан Люсинь вежливо кивнул в знак приветствия, и бабушка Мо с улыбкой произнесла: Это же те молодые люди, которые работают в магазине Ту Хуэйша. Сынки, вы женаты? Есть ли у вас девушки?
Взгляд пожилой женщины задержался на Вэнь Цзине, поэтому Чжан Люсинь слово в слово перевел ему: Спрашивает, женат ли ты, есть ли девушка?
Вэнь Цзинь слегка приподнял соболиные брови, опустил взгляд на него, затем скользнул глазами ниже — вдоль шеи, ключиц и до самых рук, — после чего холодно отвел взгляд.
Чжан Люсинь машинально посмотрел на свою руку: носить кольцо было крайне неудобно, да и особой необходимости в этом не было, поэтому он намеренно забыл о нем.
Вэнь Цзинь ответил фразой, выученной накануне: Мы уже женаты.
Бабушка Мо недоверчиво переспросила: М... ы?
Дуофэй вмешалась: Бабушка Мо, разве вы не заметили? Они пара.Не ожидавший, что ребёнок опередит его, Чжан Люсинь смутился и был вынужден подтвердить: — Да, мы женаты уже семь лет.
Бабушка Мо только тогда всё поняла: — Вот оно как.
Усвоив эту фразу, Вэнь Цзинь с довольным видом произнес на бернлинском языке, которому научился неизвестно где, но который звучал неожиданно безупречно: — Мы с моим мужем очень любим друг друга.
Бабушка Мо кивнула, показала им большой палец и сказала, что у них прекрасные манеры и они отлично подходят друг другу.
Дуофэй подхватила: — Я тоже так думаю.
Чжан Люсинь на самом деле не понимал, почему местные жители постоянно твердили, будто они так подходят друг другу, — неужели из простой вежливости? В конце концов, в Иньчжоу недобросовестные журналы сплетен то и дело критиковали их за фальшивый брак наподобие витринного: мол, они нарочно играют на публику глубокую привязанность и взаимное уважение, словно гости на собственных похоронах. Пусть это звучало и резковато, но было чистой правдой.
— Вы возвращаетесь в магазин?
— Да.
Бабушка Мо сказала: — Тогда я пойду с вами, как раз куплю немного джема, чтобы намазать на хлеб.
Вернувшись в магазин, они застали там самую суету. Видя, что Ту Хуэйша зашивается, Чжан Люсинь зашел в подсобку, вымыл руки и принялся помогать. Покончив с делами, он заметил, что Вэнь Цзинь уже помог Дуофэй аккуратно наклеить разные листья.
— Перфекционизм, — бросил взгляд Чжан Люсинь и тихонько добавил на бернлинском:
— Думал, я не пойму? — Вэнь Цзинь равнодушно скользнул по нему взглядом. — Впервые меня видишь?
Глядя на аккуратно разложенные в блокноте по семействам и видам листья, Чжан Люсинь намеренно поинтересовался: — И что, по-твоему, это значит?
Вэнь Цзинь ответил: — Перфекционизм.
Чжан Люсинь и впрямь слегка удивился: — Откуда ты знаешь?
Вэнь Цзинь притянул стул, приглашая его сесть, постучал по стеклу соседнего окна и указал на собственное отражение внутри: — Каждый раз, когда тебе хочется что-то сказать, но ты не решаешься, у тебя именно такое выражение лица.
В оконном стекле Чжан Люсинь разглядел уголки собственных губ, приподнятые вверх, и невиданную доселе легкость и радость во взгляде. Казалось, он сам не видел себя таким уже очень давно, и он молча сглушил улыбку.
— Это вы собрали листья? Наша Фэйфэй просто умница.
Ту Хуэйша подняла дочь, усадила ее к себе на колени и, указав на самый первый лист, объяснила: — Это тунг малевый.
— Я знаю этот лист, — произнесла Дуофэй. — Только что дядя мне говорил, на нем вырастают плоды, верно? А еще там бывает много птичек. Мама, давай пойдем посмотрим вместе, когда прилетят птички?
Ту Хуэйша с улыбкой согласилась: — Хорошо.
— Тогда дядя Чжо и Люсинь тоже должны пойти, и дядя еще, пойдем смотреть на птичек все вместе.
Услышав это, Ту Хуэйша подняла голову и взглянула на Чжан Люсиня. Не успел тот ничего произнести, как сидевший рядом Вэнь Цзинь обронил: — Хорошо.
— Ты понял, о чем она говорит?
Вэнь Цзинь ответил: — Нет.
— Тогда зачем ты ответил...
— Люсинь, — глядя на него, произнес Вэнь Цзинь. — Когда дети смотрят на тебя с надеждой, не позволяй им разочароваться — это твои слова.
В душе Чжан Люсиня шевельнулось воспоминание: он никак не ожидал, что Вэнь Цзинь запомнит эту фразу. Он произнес ее тогда, когда они вместе отправились на благотворительную акцию в общество инвалидов. В то время они были женаты всего год, виделись крайне редко, и вдруг от них потребовалось появиться на мероприятии вдвоем. Чжан Люсинь чувствовал себя ужасно неуютно и первую половину пути словно деревянная кукла на шарнирах, послушно улыбающаяся и кивающая, застыл рядом с Вэнь Цзинем.
Позже, заглянув в общежитие к тем детям — у большинства из них имелись физические недостатки, они не любили разговаривать и вечно прятали лица, опуская головы, — они встретили парочку неисправимых оптимистов. Те безумно обрадовались их приходу, задорно хлопали большими глазами и говорили, что Вэнь Цзинь такой высокий, и они тоже хотят попробовать каково это — быть такими высокими.
У того ребенка, который это говорил, были ампутированы обе ноги. Чжан Люсинь хотел поднять его на руки, но руки после иглоукалывания еще не обрели силу, и ему пришлось посмотреть на отрешенного Вэнь Цзиня поодаль.
Вэнь Цзинь, — прямо перед камерами он тихо назвал его по имени, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком чуждо, — можно сделать так, чтобы эти дети не разочаровались, когда смотрят на тебя с надеждой?
Тогда Вэнь Цзинь ничего не ответил, и Чжан Люсинь на какое-то время ощутил себя крайне неловко. К счастью, Вэнь Цзинь все же проявил великодушие, подхватил ребенка на руки и мягко сказал ему: — Когда технологии шагнут вперед еще на одно поколение, на красоты повыше ты сможешь посмотреть сам.
Этот эпизод запечатлели на пленку, пиар-службы семейств Вэнь и Чжан объединили усилия, и в итоге кадры попали на первые полосы множества СМИ.
Чжан Люсинь до сих пор помнил, как Леви говорил ему, что общественная реакция на ту благотворительную акцию оказалась превосходной и пойдет на пользу тому-то и тому-то. Он тогда пропустил всё мимо ушей, заметив лишь ту самую фотографию: Вэнь Цзинь держал ребенка на одной руке и, слегка повернув голову, что-то говорил с на удивление мягким выражением лица, в то время как он сам стоял рядом, чуть наклонив голову и глядя на них двоих с нежной улыбкой.
Ему очень полюбился тот снимок, он даже купил ту газету, аккуратно вырезал фотографию и спрятал между страницами редко открываемой книги на иностранном языке.
Вернувшись из воспоминаний в реальность, он услышал, как Дуофэй уже расспрашивает о названии третьего вида папоротника, а Вэнь Цзинь все еще не сводит с него взгляда. Быть может, из-за прекрасной погоды сегодня этот взгляд излучал куда больше тепла, чем в тот год.
http://bllate.org/book/34329/4231557
Готово:
