Ближе к вечеру, по указанию дворцового мажордома Спенсера, главная фрейлина Меган распорядилась, чтобы служанки отвели Лу Сианя, который в своей комнате размышлял над планом побега, искупаться, привести себя в порядок и переодеться.
Лу Сиань с бесстрастным лицом сидел перед резным зеркалом, позволяя служанкам мазать его лицо каким-то бальзамом, который, как утверждалось, делал кожу невероятно мягкой и гладкой.
Он думал о том, что, когда сбежит отсюда, по меньшей мере три года не желает видеть ничего подобного.
Пока они занимались его внешностью, мажордом Спенсер и главная фрейлина Меган заглядывали сюда. Спенсер бросил беглый взгляд на состояние Лу Сианя, а затем заговорил с Меган прямо за дверью — из их разговора Лу Сиань узнал, что Вид вернется примерно завтра к вечеру.
Значит, завтра его ждет точно такая же процедура с мытьем и намазыванием.
Служанка продолжала со старанием расчесывать Лу Сианю длинные серебристо-белые волосы — на самом деле в этом не было никакой необходимости, ведь даже без всякого ухода эта копна белых прядей ниспадала водопадом, подобно морозному сиянию холодной луны.
Лу Сиань услышал, как Меган понизила голос.
— Говорят, завтра в полдень на обеде в Поместье Сесил будет присутствовать барышня из Семьи Грин, графиня…
Графиня?
Меган говорила очень тихо, но это не помешало информации дойти до сознания Лу Сианя.
Так называемый политический брак?
Он напряг память, пытаясь вспомнить сюжет оригинального произведения, и казалось, там действительно упоминалась некая графиня по фамилии Грин, которую Семья Сесил выбрала в будущие невесты для Вида. Впрочем, очевидно, ничего у них не вышло.
— Его Величество Император во всем разберется, — учтиво произнес мажордом.
Обменявшись еще несколькими фразами, они удалились. Служанки же отвели Лу Сианя обратно в комнату.
Дверь закрылась, и мир погрузился в тишину. Лу Сиань тоже открыл глаза в этой темноте.
Бросив последний взгляд на пустую постель Вида, он наклонился, активировал скрытый механизм в камине и проскользнул в потайной ход.
Внутри прохода было достаточно места для одного человека, вот только вход и выход оказались довольно тесными, так что протискиваться внутрь пришлось на четвереньках. Лу Сиань осторожно продвигался вперед — дворец глубокой ночью погружался в мертвую тишину, однако в коридоре за стеной то и дело патрулировали стражники, среди которых было немало искусных бойцов с острым слухом.
Ему совсем не улыбалось порождать какие-либо слухи о призраках и навлекать на себя лишние неприятности.
Наконец он добрался до кабинета Вида.
Как и в прошлый раз, Лу Сиань бесшумно приоткрыл потайную дверь и выбрался из книжного шкафа. Убранство кабинета осталось прежним. Вид не любил, когда кто-то заходил в его рабочее помещение.
Ночью кабинет зиял темнотой, а ряды книжных полок напоминали разверстые пасти, готовые сожчь любого заживо. К счастью, стояло полнолуние, и бледный лунный свет пробивался сквозь полупрозрачные занавески, падая на книжные полки.
Освещение в комнате было скудным. Но Лу Сиань не смел зажечь свет, ведь в ночном саду тоже могли бродить патрульные стражники.
Успокоив бешеный стук сердца, он подошел к ряду полок с магомеханическими механизмами, на цыпочках приоткрыл дверцу шкафа и достал нужные книги. Сложенные наспех древние письмена и чертежи в полумраке лунного света казались еще более неразборчивыми. Затаив дыхание, Лу Сиань перелистывал страницу за страницей.
Магомеханика.
Магические контуры.
Печать… Оковы… Магическая сила!
Он наконец отыскал раздел, связанный с изготовлением запирающих ножных браслетов!
В том ряду стояло добрых три-четыре десятка книг, и в каждую были вложены чертежи самых разных размеров. Понятия не имеем, где только Вид раздобыл все эти материалы. Среди них затесалась даже книга Физиологические особенности не врожденных суккубов, которой тут явно не стоило находиться. Лу Сиань дернул уголком рта, перевел палец дальше и открыл следующий фолиант…
В этот момент из коридора донеслись звуки бурного переполоха!
— Император…
— Император вернулся!
— У ворот дворца… напали на убийцу!
— Лекаря!! Позовите лекаря!!
Шаги, топот бегущих ног, крики ужаса, голос мажордоба Спенсера…
Вид вернулся?
Почему он вернулся раньше времени?
Из всех доносящихся возгласов Лу Сиань выхватил лишь эту крупицу полезной информации. Его сердце заколотилось как безумное, а смесь неожиданного изумления и страха захлестнула с головой.
Скрепя сердце, он бросил тоскливый взгляд на победу, ускользнувшую прямо из-под носа, прикусил губу, испытывая жгучее разочарование.
Несмотря на это, он с максимальной скоростью вернул всё на свои места и нырнул обратно в потайной ход.
Он ни в коем случае не должен позволить Виду обнаружить этот секретный лаз! Ни в коем случае нельзя дать Виду узнать, что он втайне рылся в кабинете в поисках чертежей кандалов!
В коридоре уже никому не было дела до посторонних, и Лу Сиань мчался по тайному проходу со всех ног. Выбираясь наружу, он наступил босой стопой на что-то острое, но проверять было некогда.
Лишь когда он в холодном поту вернул на место механизм камина и рухнул на диван, до него дошло, откуда взялась эта боль.
Выступающий камень на полу оцарапал ему пятку. Стоило ему немного расслабиться, как из ранки сочилась кровь.
Мажордому довелось встретить у дворцовых ворот Вида, который неожиданно вернулся во дворец раньше срока.
Хватило лишь одного взгляда, чтобы каждая клетка его тела завопила о необходимости бежать без оглядки.
Это был тот самый… пробирающий до мозга костей страх, идущий из самой первобытной глубины живых существ.
Молчаливая юная фигура при луне по-прежнему облачалась в черное, но половину его лица теперь скрывала костяная «маска». Холодная и демоническая маска по краям пестрела черными магическими узорами, источая зловещую, ослепительную красоту, напоминающую кровоточащие сухие лианы из могильных склепов. Прежде наводившие ужас и не позволявшие выдержать взгляд зловещие багровые зрачки теперь обратились в безжизненное серебро — от этого мертвого сияния веяло образом высочайшего бога смерти.
Бог смерти, из которого со всех сторон сочилась кровь, окутанный мрачной мертвенной аурой.
Его пальцы выглядели костлявыми и узловатыми, а длинные заостренные кости казались отделенными от внешнего мира лишь тончайшей пленкой кожи, готовые прорвать ее в любую секунду. Эта болезненная, но притягательная рука сейчас покоилась на макушке какого-то человека.
Залитая кровью человеческая фигура задрала подбородок, с отчаянием глядя на него.
— Волоком тащили из пригородного леса, а ты до сих пор не окочурился. Впрочем, так даже лучше — пусть эти люди хорошенько рассмотрят участь прихвостней, — неторопливо произнес бог смерти. — Мне восхищаться твоей живучестью или дивиться твоей глупости? Гарсия Рейн, племянник… герцога Рейна.
Из горла искалеченного человека вырвалось бульканье.
— Ради моего убийства ты без колебаний притащил почти сотню демонов на окраину Королевского города. Будучи человеком, ты и впрямь на многое способен, вот только мозгами особо не вышел, — констатировал бог смерти.
Наконец из горла пострадавшего вырвался полный душевной боли, раздирающий душу вопль:
— …Ты чудовище! Раса нежити… нет, ты не нежить, ты вообще нечто невообразимое…
— Я превосхожу любое живое или мертвое создание, — серебристые зрачки равнодушно смотрели на него. — А теперь умри.
В тот миг вокруг бога смерти словно бы выделилось отдельное пространство, отрезанное от ночного пейзажа. Нечто непостижимое заполнило собой всё пространство вокруг, и бог смерти отдал приказ в этой сфере, сделав саму «смерть» непреложным законом.
Багровый силуэт вскинул руки, потеряв над ними всяческий контроль, и в конце концов…
Собственными руками, применив немыслимую для обычного человека силу и решимость, задушил себя сам.
— Славлю… ваш приказ, — искривив рот в жуткой, ослепительно-искаженной улыбке, прохрипел человек. — Умереть за вас… моя величайшая честь.
Это были последние слова, оставленные им в этом мире.
Шлеп!
Никто не смел поднять глаз на происходящее; несколько стражников, трясясь от ужаса, жались к стенам. Случайная горничная, проходившая мимо, упала без чувств, ее тело безвольно и неестественно раскинулось на полу.
По сравнению с этим кроваво-красным силуэтом… куда сильнее их пугал этот Император, ставший воплощением бога смерти!
Разве он человек… разве это вообще существо из числа обитающих в подлунном мире?
На контрасте с ними выступало совершенно равнодушное выражение лица Вида. Он наблюдал за смертью перед собой без тени того, что можно было бы назвать «возбуждением», оставаясь столь же бесстрастным и холодным, как надгробный камень, не выказав ни единой эмоции.
Будто перед ним разворачивалась самая обыденная серая картина.
Бледная луна на небе наконец скрылась за краем туч. Свет полной луны вырвался из темных облаков, оросив окровавленные полы его одежд — черное парадное платье юноши почти насквозь пропиталось багрянцем, и если вспомнить о тех ста демонах, о которых он только что обмолвился…
Трудно было даже представить, какую страшную бойню он учинил за городом.
Даже полная луна казалась зловеще окрашенной в красный цвет.
Под испуганными, не смеющими поднять глаз взглядами трепещущей толпы Вид небрежно окинул их взором — словно смотрел на безликие, холодные серые декорации.
Затем он зашагал вперед, и его черные высокие сапоги звонко застучали по каменным плитам, увлекая его вглубь замка.
Лишь долгое время спустя после его ухода раздались шлепки тел стражников, рухнувших на колени от подкосившихся ног. Из-под одного из стражников даже потекла лужица — бедняга обмочился от пережитого ужаса.
Такое хладнокровное отнятие жизней не было свойственно ни одному живому существу, даже самой жуткой нежити.
Само ощущение того, как он произносит слова «приказа смерти»… было практически неотделимо от божественного!
Мажордом Спенсер закусил трясущиеся губы, прислушиваясь к тому, как его собственное сердце колотится о грудную клетку. В прошлый раз он испытывал нечто подобное в молодости, когда ради боевой славы пал посреди поля битвы людей и демонов… свернувшись калачиком среди трупов, он притворялся мертвым солдатом, пока над его головой шастала стая демонов, выискивавших выживших врагов.
Но сейчас страх оказался куда сильнее прежнего, ведь отдавая приказ убить, Вид не выказывал даже малейшей кровожадности.
Вид мог лишить жизни любого в любую секунду. И это не зависело от настроения или причин — это была чистая воля случая для Вида.
Он не убивал их просто потому, что лишение жизней и созерцание их агонии сами по себе стали для него скучным занятием.
Неподалеку послышался стук женских зубов о зубы. Обернувшись, мажордом Спенсер с удивлением заметил Лилит, которая наконец добралась сюда следом за возвращением Вида во дворец. Костяная маска на ее лице еще не исчезла, а подол платья пересекал след от рубящего удара клинка — судя по всему, она разделила с Видом ту засаду на окраине.
Лилит, подобно многим представителям нежити, обычно вела себя настолько отстраненно, будто лишена всяких эмоций. Но теперь ее бледное лицо пылало румянцем от пережитой бойни, дыхание было сбивчивым, а серебристые глаза сияли пугающим, болезненным блеском восторга, словно она еще не остыла от недавнего алого безумия.
Лишь ногти, впившиеся до боли в ладони, и подрагивающие плечи выдавали, как отчаянно она пытается обуздать пробудившуюся жажду убийства, балансируя на грани полного безумия.
Склонность к убийствам, одержимость кровью и войной — извечный удел расы нежити.
Хотя гибель тех нападавших почти целиком была делом рук самого Вида.
— …У Короля произошел конфликт с Семьей Сесил, он вернулся во дворец досрочно, и по дороге на них устроили засаду, — хриплым голосом произнесла она. — После обращения в нежить Король перебил их всех, вытащил зачинщика наружу и поволок за каретой по улицам.
— Ты… в порядке? — с опаской осведомился мажордом, глядя на Лилит, которая изо всех сил сдерживала себя.
Лилит покачала головой:
— Сегодня полнолуние, а в полнолуние жажда убийств у нежити достигает пика… Я справлюсь с собой. Но Король…
Она понизила голос:
— Его хладнокровное спокойствие после обращения в нежить поистине наводит на меня… ужас. Почти все враги были уничтожены им лично, но…
Его реакция больше походила на бездушную, рутинную жатву жизней.
Это был не высший владыка нежити, а… настоящий бог смерти!
При воспоминании о тех сценах в пригородном лесу Лилит снова задрожала от пронизывающей ее волны сладкого экстаза.
— Я запру себя в каком-нибудь подвале, — ответила она, избегая смотреть на полную луну. — Мне понадобится много холодной воды, чтобы остудить голову. Что же касается Короля…
— Каковы бы ни были его реакции… пока он не снимет облик нежити, никому из вас не следует приближаться к нему, — предупредила Лилит. — Надеюсь, сегодня ночью не взойдет кровавая луна.
— Кровавая луна?
— Жажда крови под воздействием кровавой луны способна лишить рассудка любое создание нежити, подчинив его чистым инстинктам и плотским позывам. Чем выше статус представителя нежити, тем сильнее будет резонанс с кровавой луной. Особенно учитывая… какую битву Король только что выдержал. Хоть он и выглядит совершенно невозмутимым, но… возможно, те жертвы просто не пришлись ему по вкусу. Порой достойная добыча способна затмить десятки тысяч никчемных… — Лилит вновь забилась в мелкой дрожи, ее голос хрипел все сильнее, разум мутился, напоминая бессвязный бред. — Даже я, простая наблюдательница, уже на пределе… Простите, я должна идти.
Мажордом Спенсер кивнул, провожая взглядом фигуру Лилит, растворившуюся во тьме.
Вид лежал в купальне, равнодушно уставившись серебристыми глазами в потолок.
Обернувшись нежитью, он действительно ощутил себя совершенно иным существом. Обладающим иной логикой, иным складом мыслей, погруженным в измерение…
Иного существования.
Свет полной луны падал на его тело, причудливым образом смешиваясь с отблесками зловещей багряницы.
Серый.
Подумал он.
Мир, открывающийся взору нежити, состоит лишь из черного, белого и серого, разбавленных багрянцем чужой крови. Теперь перед его глазами простирался исключительно серый цвет.
Даже та темно-красная кровь казалась ему не более чем серой.
Любая смерть, любые трупы, каждое отнятие чужой жизни… всё это являлось лишь бесстрашной серой абстракцией.
Внезапно в его памяти вспыхнула пара винно-красных глаз.
В этот момент его тело против воли…
Сладостно затрепетало в экстазе.
Вид поднялся из купальни. Накинув халат, он направился в определенную сторону. Свет полной луны коснулся его затылка, и бледное сияние незаметно для глаза налилось кроваво-красным.
То была… кровавая луна!
http://bllate.org/book/34415/4242980
Готово:
