— Ты меня понесешь? — внезапно заговорил Хэ Цю, с улыбкой глядя на него. Его чуть сощуренные глаза таили в себе искорки детского ожидания и, кажется, легкого смущения: — Братец.
У Лян Исяо в голове словно загудело. Он замер, на мгновение усомнившись, не послышалось ли ему: — Как ты меня назва́л?
Сколько лет они были знакомы, в большинстве случаев Хэ Цю звал его по имени и фамилии — Лян Исяо. Бывали и редкие моменты, когда он в шутку и с развязным видом подначивал остальных и окликал его братом.
Но чтобы повторить слог дважды — такого еще не случалось.
Раньше Лян Исяо очень нравилось, когда Хэ Цю произносил его имя целиком. В те моменты его глаза всегда смотрели прямо на Лян Исяо, казалось, будто во всем мире для него существовал лишь он один, и никто другой не мог занять это место.
В этот момент он вдруг понял: то было в прошлом.
Хэ Цю моргнул: — Братец.
— Братец, — он улыбался во все 32 зуба, словно подсел на эту новую забаву, и продолжал повторять снова и снова: — Братец, братец Исяо, братец Лян.
Лян Исяо замер на секунду, а затем всё понял: Хэ Цю просто по капризу копировал ту недавнюю девушку.
Оригинальный голос Хэ Цю был звонким и чистым, словно бутылка газировки, внезапно открытая в знойный летний полдень. От него веяло дерзкой энергией, от которой любой невольно расплывался в улыбке.
Но в нем отроду не было ни капли мягкости.
А сейчас, произнося это слово, он добавил в конец нотку умышленной мягкости, в которой, если прислушаться, слышалось даже легкое дрожание. Это было совсем не похоже на болезненность — скорее, мягкое, кокетливое капризничание.
Сердце кольнуло, словно его кто-то поскреб коготками, оставляя легкий, манящий зуд.
Хэ Цю, который только что кричал, что его нужно нести, теперь никуда не спешил. Будто намеренно дразня Лян Исяо, он все так же сладко тянул: — Братец.
— Братец.
— Чего тебе?
Лян Исяо приподнял веки и бросил на него взгляд.
Во взгляде не было никаких особых эмоций, но Хэ Цю рассмеялся: — Братец, почему ты молчишь?
Он еще и потребовал отклика с самым серьезным видом: — Братец, тебе нравится, когда я так тебя зову?
Лян Исяо больше не мог терпеть: — Заткнись.
— Чего ты, братец? — Хэ Цю весело улыбнулся: — Чего это ты вдруг разозлился?
Он невинно протянул: — Ты же старше меня, почему мне нельзя тебя так звать? Да и та девушка только что звала тебя точно так же, разве нет?
Разве любимый братец может сравняться с обычным братцем?
Однако против первой фразы Лян Исяо возразить не мог: он был старше Хэ Цю почти на полгода, и обращение братец действительно было заслуженным.
Но даже в детстве, когда семьи только узнали, что они познакомились, и Фэн Синьлин привела Хэ Цю в гости, велев ему указать на Лян Исяо и назвать того братцем, Хэ Цю так и не разжал губ, продолжая упрямо звать его Лян Исяо да Лян Исяо.
То ли ему сейчас просто казалось это забавным, то ли он преследовал какую-то иную цель.
— Чего ты повторяешь за другими?
Хэ Цю сделал вид, что ничего не слышит, проигнорировал этот вопрос и лениво закинул руку ему на плечо: — Братец, я так устал.
Лян Исяо тоже поленился расспрашивать дальше и чуть согнулся перед Хэ Цю: — Разве не хотел, чтобы тебя понесли? Забирайся.
— Хорошо, братец, — Хэ Цю охотно подчинился.
— Лян Исяо, — не прошло и нескольких минут его тишины, как он вернулся к прежнему поведению, — у тебя вроде уши покраснелó, неужели смутился?
Лян Исяо предупредил: — Еще слово — и я тебя сброшу.
— И не подумаю. — Угрозы Лян Исяо не производили на него ни малейшего впечатления, Хэ Цю обвился руками вокруг его шеи и принялся раскачиваться: — Попробуй-ка скинь меня, если сможешь.
Из-за того, что он ерзал туда-сюда, Лян Исяо пришлось напрячь руки, крепко сдерживая бедра Хэ Цю.
Лян Исяо произнес: — Не двигайся, а то и вправду упадешь.
Тот, кто любит ерзать, должен быть под чьим-то присмотром (под чьим-то баловством). Завтра выйдет новая глава.
Они препирались всю дорогу, пока не добрались до комнаты отдыха на первом этаже спортивного зала.
К счастью, сейчас был не час пик для тренировок, и в комнате отдыха почти не пахло потом — редкие его нотки почти полностью заглушал запах спортивного инвентаря и резины.
Лян Исяо огляделся и уселся на место в углу, поближе к стене.
Кондиционер в комнате отдыха шумно гнал горячий воздух, помещение было закрытым и душным, отчего веяло испариной.
Из-за того, что по дороге они еще и поборолись, Хэ Цю вспотел с самого порога, и на висках у него выступил слой мелкого пота.
Он расстегнул молнию, обеими руками ухватился за воротник толстовки и, безуспешно обмахиваясь передней частью одежды, бросил на Лян Исяо взгляд, означающий: я собираюсь раздеваться.
Заметив это, Лян Исяо не стал ни мешать ему, ни что-либо говорить, молчаливо давая согласие.
Тогда Хэ Цю решительно стянул куртку, в несколько движений свернул ее в комок и огляделся в поисках временного шкафчика.
Лян Исяо инстинктивно поднялся на ноги и сказал: — Я пойду с тобой.
Хэ Цю покачал головой: — Не надо.
Лян Исяо было открыл рот, но Хэ Цю, на ходу переняв только что усвоенный прием, пустил в ход главное оружие: — Братец, посиди смирно, я и сам прекрасно уберу одежду.
С этими словами он живо шмыгнул в гардеробную.
Причина, по которой Хэ Цю не хотел брать с собой Лян Исяо, заключалась в том, что он планировал воспользоваться его отсутствием и снять еще и термобелье, надетое под толстовку.
Перед выходом Лян Исяо заставил его вдобавок натянуть под толстовку тонкую кофту.
Хотя она была не слишком толстой, ткань неприятно прилегала к коже.
Хэ Цю мысленно покачал головой, не веря происходящему: еще не наступил ноябрь, а на нем уже надето три слоя одежды — а ведь когда-то в лютые морозы он был тем самым красавчиком, который носил под пуховиком одну лишь футболку.
Но Лян Исяо наверняка бы этого не позволил, и в конце концов, после всех препирательств, он бы не смог снять ни единой вещи.
Это точно не подлежало обсуждению.
Стоило бы Лян Исяо узнать о его планах, он бы наверняка, как в старшей школе, лично проконтролировал, как Хэ Цю раздевается, а потом заставил бы все надеть обратно.
В присутствии Лян Исяо Хэ Цю ни за что не смог бы выйти из дома в одной лишь ветровке в разгар зимы.
Уже самим фактом своего присутствия они привлекали всеобщее внимание, словно прекрасный пейзаж, мимо которого невозможно пройти равнодушно.
По пути сюда они то и дело ловили на себе косые взгляды окружающих.
В том числе и множества мужчин.
И вот теперь Лян Исяо сидел на диване в одиночестве, его лицо с правильными чертами оставалось бесстрастным, однако было заметно, что его глаза неотрывно следят за ушедшим парнем.
С первого взгляда он казался холодным красавцем, типом мужчины, которым можно только любоваться издалека и о котором не стоит даже мечтать.
Лишь один парень в очках и с химической завивкой подошел к нему. Его открытые плечи блестели от тонкого слоя пота — судя по всему, он только что закончил тренировку.
Он остановился перед Лян Исяо и кивнул в сторону двери, куда только что скрылся Хэ Цю: — Это твой парень?
Намерение этого типа читалось слишком явно, и Лян Исяо даже поленился удостоить его взглядом. Лишь когда тот повторил вопрос во второй раз, он ответил: — Нет.
— Ты что-то хотел?
Лян Исяо с трудом сохранял внешнюю вежливость, но в его тоне сквозило явное желание отделаться от назойливого гостя.
Услышав, что это не пара, парень в очках облегченно выдохнул, и его манеры и слова стали еще смелее. На его лице снова появилась улыбка, а во взгляде читалась уверенность в победе.
— Красавчик, дай номерок? — парень качнул в руке зажатым телефоном. — Ты ведь тоже живешь где-то здесь рядом? Будем вместе на тренировки ходить?
— Ты мне мешаешь. — Лицо Лян Исяо слегка омрачено недовольством: — Будь добр, уйди.
— Красавчик, ты же не против геев, верно?
Лян Исяо смотрел на него с абсолютно бесстрастным лицом.
То, что он еще не послал его подальше, было проявлением его высшего терпения.
Парень в очках бессознательно бросил взгляд в ту сторону, куда ушел Хэ Цю.
Изначально он хотел проверить, не вернулся ли Хэ Цю — боялся, что если тот появится и они вместе отправятся на тренировку или еще куда-нибудь, действовать станет сложнее.
Однако этот взгляд заставил Лян Исяо ошибочно принять его действия за интерес к Хэ Цю.
Его гнев, который с трудом удавалось сдерживать, мгновенно вырвался наружу.
Когда Хэ Цю вернулся, он застал Лян Исяо с крайне мрачным лицом, перед которым стоял незнакомый мужчина.
Мысль о том, что кто-то обижает Лян Исяо, ударила Хэ Цю в голову, и он тут же взвился: — Ты что творишь?!
Его манеры законного партнера на мгновение ошеломили парня в очках.
Тот перевел взгляд на резко изменившегося в лице Лян Исяо.
Он ломал голову над тем, что же такого сделал — он ведь задавал самые обычные вопросы.
Хотя Лян Исяо сидел, его аура ничуть не ослабела, а в глазах сквозило презрение.
Если бы Хэ Цю хоть немного успокоился, он бы понял, что Лян Исяо никак не мог оказаться в проигрыше — верх в этой ситуации держал как раз он.
Но Хэ Цю в тот момент потерял голову от злости, и его мозг полностью отключился.
Он попытался броситься вперед, чтобы выяснить отношения с парнем в очках.
К счастью, Лян Исяо среагировал быстрее и удержал его — он не хотел, чтобы Хэ Цю хоть на йоту марался об этого человека.
Его ладонь скользнула вниз по запястью Хэ Цю, перехватила ладонь и, перевернув руку, крепко сжала ее: — Я в порядке.
Хэ Цю повернулся, окинул Лян Исяо оценивающим взглядом и, убедившись, что тот не врет, кое-как взял себя в руки.
Заметив боковым зрителем их сплетенные руки, парень в очках вытаращил глаза, а через секунду на его лице проступило озарение.
Только что он еще удивлялся странной реакции этого холодного парня — на него самого тот ноль внимания, а стоило зайти тому парнишке, как лицо тут же менялось.
И этот парень сейчас ведет себя точно так же, с видом собственника, у которого увели парня.
Выходит, эти двое водили его за нос, как дурака: сами пара, а прикидываются натуралами, чтобы со стороны посмеяться над другими.
— Сразу бы так, — сплюнул парень в очках: — Чего ломаться-то, раз ты гей? Обязательно было притворяться натуралом.
— Псих, — выругался он и удалился.
Хэ Цю опешил, не веря своим ушам: — Ты кого это оскорбил?
— Нет, он вообще в своем уме? — всего за пару секунд парень в очках успел скрыться из виду, а Хэ Цю захлестнула буря негодования: — Что это сейчас за слова были?
— ...
Лян Исяо прекрасно понимал: из-за их излишне близкого, выходящего за рамки дружбы поведения парень принял их за парочку и решил, что его водили за нос.
Но Хэ Цю, судя по всему, ничего не понял.
Мы оба натуралы, с чего это он обзывается геем?
Лян Исяо совершенно не собирался ничего объяснять.
Он и сам не мог описать свое состояние — он лишь испытывал легкое облегчение от того, что излишне натуральная натура Хэ Цю не позволила ему догадаться обо всем.
Иначе его бы снова затошнило.
Лян Исяо коснулся мочки уха Хэ Цю: — Ладно, забудь про него, он уже ушел.
http://bllate.org/book/34477/4252265
Готово:
