Сад Чанчунь медленно развернулся в формате трехголографической проекции, постепенно представая перед глазами Лян Фэна.
Лян Фэн легко провел большим и указательным пальцами по экрану, и вся карта вместе со схемой архитектурной конструкции мгновенно увеличилась, словно кинопленка в современном обществе. Еще более поразительным и потрясающим было то, что прохожие, шедшие по улице, также отображались перед Лян Фэном: они выглядели так, будто на улице прогулки совершали самые настоящие живые люди.
Даже буйные зеленые деревья и пестрые цветы по обеим сторонам дороги слегка покачивались на легком ветерке, грациозно раскачиваясь и создавая пленительно-живописный пейзаж.
Мягкий свет полуденного заката легко падал на красную черепицу с зеленой глазурью или на ярко расписанные карнизы теремов, добавляя открывшемуся Саду Чанчунь немного туманной поэтичности.
На лазоревом небе громодились белые облака, клубясь и распускаясь, сплетаясь в такую чарующую красоту, что всё казалось настоящим небесным пейзажем.
Лян Фэн невольно слегка широко раскрыл глаза:
— Мне еще не доводилось видеть столь полного погружения в игровую сцену, видимо, у меня маловато опыта.
Лян Фэн чувствовал себя так, будто сидит в первом ряду кинотеатра и смотрит 3D-фильм. Игровая система, разработчики и дизайнеры действительно сработали на славу, раз смогли спроектировать такую высококлассную и изысканную бесконечную игру в древнем стиле. Каждая сцена выглядела донельзя живо и реалистично, создавая эффект полного погружения. Аутентичность, живописность и поэтичность — поистине выдающиеся таланты игровой индустрии.
Однако в этот момент у него не было времени детально наслаждаться прекрасными видами игры. Он быстрыми движениями уменьшил экран до размеров компьютерного монитора, после чего перевел взгляд на место преступления, где было обнаружено тело, — во Дворец Юннин.
Лян Фэн почувствовал, что у него в руках чего-то не хватает. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости нет ни бумаги, ни кисти, он решительно вытащил с затылка позолоченную филигранную драконью заколку, нашел какой-то стол, уселся за него и, повернув голову, заметил аккуратно стоявшие на столешнице чайник с реалистично выписанными цилинями и прочими мифическими зверятами, а также фарфоровую чашку с сине-белым узором. Торопливо схватив чашку, он обнаружил, что на дне осталась вода, причем она еще сохраняла едва уловимое тепло, отчего он слегка опешил.
Но долго раздумывать он не стал: погрузил драконью заколку в чашку, смочил ее водой и тут же размашисто, словно летящий дракон, вывел на поверхности стола несколько ключевых слов.
Первое: [Причина смерти]. Согласно проведенному судмедэкспертом осмотру, причиной смерти стало перерезание запястий острым орудием, после чего тело уложили в позу мирно спящего человека. Посторонним без разрешения запрещалось заходить в покои и тревожить покой Священного Государря, и если бы кто-то заглянул снаружи, то решил бы, что император просто спит. Именно поэтому император Ли Чжэнь упустил лучшее время для спасения и скончался от потери крови.
Второе: [Время смерти]. После осмотра трупа судебный медик предварительно определил, что смерть наступила примерно в час Вэй, то есть между часу и тремя часами дня.
— Каждый, кто покинул место пиршества в этот временной отрезок, попадает под подозрение. Но возникает вопрос: кто именно сумел проникнуть во Дворец Юннин и убить императора? — тихо пробормотал себе под нос Лян Фэн, нахмурившись и погрузившись в долгие раздумья. Драконья заколка замерла на секунду, а затем принялась легко постукивать по крышке стола.
На данный момент известно о трех подозреваемых. Во-первых, Вэй Сюнь — человек, обнаруживший тело первым. У него имелась прекрасная возможность совершить преступление. К тому же Лян Фэн внимательно понаблюдал за его боевой стойкой и манерой ходьбы и пришел к выводу, что тот владеет боевыми искусствами; пусть и не мастер высшего уровня, но определенно человек натренированный.
В особенности это бросилось в глаза, когда недавно в Большом тронном зале Лян Фэн подвергся нападению убийцы: он невольно заметил, что Вэй Сюнь, в отличие от остальных, не стал инстинктивно уворачиваться, а, сжав в руке метелку фучэнь, мгновенно скорректировал стойку, подавшись левым боком вперед и отведя правую ногу назад — это явно была поза человека, готового в любой момент нанести удар.
Более того, когда Су Ши сошелся в поединке с наемником, острие меча случайно задело стоявшего ближе всех Вэй Сюня, однако тот без всяких усилий парировал удар парой взмахов своей метелки фучэнь.
— Он владеет боевыми искусствами, но намеренно это скрывает... — думая об этом, бормотал себе под нос Лян Фэн. — В таком случае, даже если бы этот старый евнух не смог спасти наследного принца, у него нашлось бы оправдание, и Наследный принц не стал бы его винить.
Во-вторых, стражник, несший караул у дверей спальни. У него также была отличная возможность расправиться с императором. Самое главное — будучи императорским гвардейцем, он имел полное право носить при себе оружие по долгу службы. Следовательно, он вполне мог убить правителя собственным мечом, после чего выйти из покоев и вернуться на пост продолжать дежурство.
В-третьих... — тихо прошептал Лян Фэн. — Благородная супруга Си.
Ее поведение и реакции выглядели несколько странно: она то и дело принималась заламывать руки и горько рыдать, а когда Лян Фэн отдал приказ вскрыть тело императора, на ее лице, помимо шока, проступил испуг. Это доказывало, что она смертельно боится вскрытия, опасаясь, как бы судебный медик не отыскал в теле какие-нибудь улики.
Успокоив мысли, Лян Фэн отложил драконью заколку и, подумав еще немного, записал третье ключевое слово: [Орудие убийства].
Было ли орудием убийства непременно меч стражника? Это вполне мог оказаться кинжал, нож или...
— Заколка? — в этот момент Лян Фэна словно осенило. Опустив голову и глядя на пострадавшую драконью заколку, он снова погрузился в раздумья.
Мужские заколки для волос обычно изготавливались из дерева или нефрита и не обладали достаточной остротой, чтобы рассечь кожу на запястье человека, однако кончики женских золотых буколок-буйо и шпилек были заостренными, так что убийца вполне мог расправиться с императором с помощью украшения.
— Благородная супруга Си тоже под подозрением: она ведет себя странно, боится вскрытия и осмотра трупа, к тому же она женщина, а на голове у нее носятся не только булавки-буйо, но и шпильки... — вполголоса рассуждал Лян Фэн, быстро набрасывая улики на столешнице с помощью драконьей заколки. — Она вполне могла использовать их как орудие убийства, чтобы прикончить Ли Чжэня.
Но тут же Лян Фэн подумал о другом: тот, кто лишил Ли Чжэня жизни с помощью украшения, необязательно должен быть женщиной. Это мог быть и мужчина, который каким-то образом заполучил женское украшение, а затем использовал его заостренную часть как смертоносное оружие.
Лян Фэн легко вздохнул, а затем рукавом стер все ключевые слова с поверхности стола.
Куда же делось орудие убийства? Расправившись с жертвой, преступник наверняка постарался избавиться от улик как можно быстрее.
Лян Фэн нахмурился, сведя расследование к двум возможным направлениям.
Первое заключалось в том, что убийца скрывается среди людей, покинувших пир и заходивших в спальню.
Второе — отыскать настоящее орудие убийства, а затем вычислить, кто к нему прикасался, что позволило бы с высокой долей вероятности понять, кем именно является преступник.
http://bllate.org/book/34498/4255130
Готово:
