Когда мы с Синь Лэ и Синь Синем — нашей матерью и сыновьями — искупались в бесчисленных взглядах окружающих, Сюаньюань Дэ наконец-то неторопливо вышел в сопровождении своего необъятного гарема наложниц. Толпа поспешно поднялась, чтобы выразить почтение, и пока мы втроём мысленно причитали, что наши колени сегодня точно не уцелеют, достопочтенный император с лучезарной улыбкой произнёс:
— Уважаемые министры, избавьтесь от церемоний. Сегодня мой день рождения, так что все могут расслабиться.
Мы мысленно с облегчением выдохнули. Глядя на то, как остальные всё ещё стоят, я перевела взгляд на того, кто восседал на возвышении — оказалось, он и сам ещё не сел.
— Уважаемые министры, садитесь, — промолвил император. Усевшись на своё место, он посмотрел на императрицу и наложниц, которые тоже заняли свои места по порядку. Узрев, что батюшка наконец опустился на стул, я потянула за собой обоих детей и тоже села, подумав про себя, что в следующий раз меня калачом в императорский дворец не заманишь — уж больно это утомительно.
— Император, поздравляю Вас с днём рождения, ваша скромная служанка приготовила подарок, — произнесла императрица и велела поднести подношение. Мы с детьми вытянули шеи, превратившись в жирафов, но так и не смогли разглядеть, что именно она подарила. Следом дары начали преподносить остальные наложницы, а в самом конце — принцы и сановники. Глядя на то, как император с сияющим видом принимает подарки, я невольно задалась вопросом: неужели он и впрямь так счастлив? Ни за что не поверю.
— О, из всего, что я получил нынче, подарок Сюаньюань Синьаня мне понравился больше всего. Синьань, чего твоей душе угодно? Говори, не стесняйся.
От такого зрелища меня аж пробрало внутренним холодом. Пожалуй, кроме членов императорской семьи, никто и не знал, что именно преподнёс Сюаньюань Синьань, но до того, кто там у императора в любимчиках, мне не было никакого дела.
В этот момент Синь Лэ легонько дёрнул меня за руку. Стоило мне заглянуть в глаза Синь Синю и Синь Лэ, как всё стало предельно ясно: неужели император с Сюаньюань Синьанем разыгрывают спектакль вдвоем? Неужели они затеяли против меня западню? Заметив, как они кивают, я слегка напряглась.
— Не нервничай, действуй по плану. Мы же с тобой люди из современного мира, — Синь Лэ прекрасно знал, какие слова смогут меня успокоить.
И впрямь удивительно: стоило мне встретиться взглядом с их ободряющими глазами, как на душе сразу воцарился покой. Я — человек из современного мира, к тому же у меня припасена запасная дорога для отступления, чего мне бояться?
Тут вперёд выступил Сюаньюань Синьань и произнёс:
— Раз отцу понравилось, значит, цель сына выполнена. Но если уж говорить о сокровенных желаниях, то больше всего я хочу, чтобы отец взял назад трёхгодичной давности указ, касающийся меня и Наньгун Сяоюй.
Никто из присутствующих не ожидал, что ван решится вновь поднять старый вопрос в столь неподходящий момент. Все уставились на меня, хотя многие в глубине души думали лишь о том, что ввязываться в чужие семейные дела одного раза уже достаточно — лучше посмотреть, что скажет семейство Цзянсяна. Отец и остальные родственники глядели на меня с явной тревогой, а моя вторая невестка, если бы её вовремя не удержал за рукав второй брат, кажется, уже давным-давно бросилась бы вперёд. На противоположной стороне взволнованно смотрел на меня Сыма Жуфэн. Одарив каждого из них успокаивающим взглядом, я поднялась на ноги и произнесла:
— Ваше Величество, разве в программе не значились женские выступления? Что, если сначала дождаться, пока император оценит чьё-то мастерство, и лишь потом рассуждать о желаниях вана?
Услышав, что я не стала возражать напрямую, я отчетливо заметила, как эта парочка отца с сыном шумно выдохнула. Куда спешить? Самое интересное шоу ещё впереди.
— Ваше Величество, я тоже согласна. В конце концов, нужно дать возможность жёнам Вашего сына и дочерям сановников проявить себя, чтобы не обижать тех, кто так старательно готовился ради праздника императора, — мягко проговорила императрица.
— Раз уж императрица говорит так, жена Айминя, ступай первой, — отдал распоряжение император, и перед нами появилась супруга старшего принца Сюаньюань Айминя. Она виртуозно исполнила композицию на цине. Я слушала её игру и мысленно подсчитывала: выше меня по рангу сидит жена Сюаньюань Синьаня. Я бросила на неё косой взгляд — она самодовольно демонстрировала мне своё превосходство. Но я и в грош её не ставила: раз уж эта Наньгун Сяоюй обладала скрытыми талантами и безупречно владела музыкой, шахматами, каллиграфией и живописью, да вдобавок к этому имела разум современнного человека, я ни за за что не поверила бы, что проиграю какой-то разлучнице.
Затем Лю Мэй исполнила песню. Я не особо прислушивалась, но судя по тому, как хлопали зрители, вышло неплохо — примерно на уровне предыдущих ванфэй. Заметив, как она с гордым видом задрала брови и удалилась на своё место, я тихонько фыркнула и с абсолютно непринужденным видом вышла на сцену. В этот момент музыканты и танцоры, которых я специально вызвала из Небеса на Земле, тоже появились на подмостках. У предыдущих выступающих тоже были подтанцовки, так что никто ничего не заподозрил.
Улыбнувшись, я кивнула им, и с моих губ полилась песня Ли Вэнь Триста шестьдесят пять дней тоски по тебе. Голос у этого тела оказался поистине великолепным, ничуть не уступая высоким нотам Ли Вэнь (текст песни приводить не буду, уважаемые читатели могут послушать её сами, это моя личная любимая композиция). И вот, когда песня уже подходила к концу, я, продолжая петь, стала пятиться назад. Пока все были прикованы к сцене, никто даже не заметил исчезновения двух малышей.
И как только смолкла музыка, пока зрители ещё переваривали увиденное, над сценой клубами поднялся дым. В руках я держала праздничный торт, который для нас испек наш повар. Почему местный кулинар умел его делать? Да потому что за последние три года каждый раз, когда у кого-то в доме был день рождения, мы пекли именно его — тут даже самый бестолковый повар волей-неволей научится. По бокам от меня стояли два карапуза. Сегодня мы втроём нарочно облачились в наряды единого фасона, сшитые из белой ткани — по выражению Синь Синя, это называлось фэмили-лук. И вот, пока мы втроём шагали из рассеивающегося дыма, зазвучала музыка.
Короткая песенка с днём рождения полилась из наших уст, и мы запели, продолжая путь в сторону императорского возвышения. Добравшись до ступеней, я передала торт Синь Синю. Малышка бережно держала его в руке и поднималась наверх, а мы с сыном остались внизу, продолжая петь. Когда Синь Синь своими короткими шажками наконец преодолела ступени и оказалась рядом с императором, музыка и пение одновременно стихли.
— Второй дедушка, с днём рождения! Этот торт мы с братиком сделали своими руками. Желаем, чтобы второй дедушка был счастлив каждый день! — звонким детским голоском произнесла Синь Синь, и её слова прозвучали освежающе и приятно, словно чистый горный родник.
— Как ты назвала эту штуку? — счастливо улыбаясь, император подхватил державшую торт Синь Синь на руки и поинтересовался.
— Это называется торт, его едят на день рождения. Если не верите, спросите дедушку, — ответила девочка.
Император с вопросом во взгляде посмотрел на Цзянсяна, и Цзянсян тут же поспешил пояснить:
— Всё верно, у нас в семье так принято отмечать исключительно дни рождения, вот малая и думает, что так делают все.
На сердце у Цзянсяна было немного горько — эти двое сорванцов ещё ни разу в жизни не пекли торт лично для него и не пели ему песен.
Глядя на выражение лица Цзянсяна, я мысленно решила, что по возвращении домой обязательно должна буду как следует утешить батюшку. Сюаньюань Синьань же почувствовал легкий укол ревности: если бы в прошлом он относился к ней чуточку лучше, возможно, этот торт достался бы ему, а вовсе не императорскому деду. Зато реакция Цзянсяна позабавила императора сильнее всего.
— Синь Синь, а кто написал эти слова наверху? — с радостной улыбкой допытывался император.
— Это братик написал, — Синь Синь указала пальчиком на надпись: Второй дедушка, с днём рождения! — У Синь Синь почерк некрасивый, поэтому она попросила братика.
Видя такую девочку, император радовался всей душой и мысленно поклялся приложить все усилия, чтобы их сосватать. Синь Синь, разумеется, ни капельки не волновало, что там себе на уме император, и она заявила:
— Второй дедушка, сегодня вечером обязательно отнеси его во дворец и поешь вместе со второй бабушкой, только так он подействует.
С этими словами она соскользнула с колен императора и побежала к нам. Музыканты тем временем бесшумно удалились. Мы втроем отвесили императору поклон и вернулись на свои места. Глядя на то, как сановники продолжают аплодировать нам, а некоторые дамы и барышни даже растрогались до слёз, я с улыбкой шепнула сидевшему рядом отцу:
— Погляди-ка на них, стоит ли оно того?
В ответ все мои домочадцы дружно закивали. Чего я не знала, так это того, что каждый раз, когда я придумывала что-то новенькое на их дни рождения, они неизменно растроганно краснели глазами.
Ни одно из последующих выступлений уже не могло затмить наше. Никакое искусно отточенное мастерство не способно превзойти искренность чувств, а эти двое проказников оказались просто непревзойденными мастерами.
Победительницей женских выступлений совершенно очевидно признали меня. Император посмотрел на меня и спросил:
— Каково твоё желание? Я исполню его, но с одним условием — оно не должно противоречить тому, о чём просил Синьань.
С хитрой улыбкой произнес император, но к счастью, я была готова к такому повороту.
— Ваше Величество, мне нужно лишь одно: чтобы ван Синьань поставил свою подпись вот на этих двух листах бумаги.
— И всего-то? — император и Сюаньюань Синьань недоверчиво переглянулись. Заметив, как я киваю, император пообещал: — Хорошо, я гарантирую, что Синьань распишется на них, а взамен сдержу слово и аннулирую указ трёхгодичной давности между тобой и Синьанем.
Услышав это, мои домашние чуть было не подскочили с мест, но я вовремя остановила их взглядом. Сюаньюань Синьань сиял от счастья, думая про себя: я так и знал, что она всё еще любит меня, а раньше это просто была игра в недоступность и женское упрямство.
Тогда я велела передать ему те самые два листа бумаги. Наблюдая за тем, как Сюаньюань Синьань с радостной улыбкой подхватил кисть, готовясь поставить подпись, я видела, как по мере того, как его взгляд скользил по строчкам, радость на его лице сменялась неверием, а затем — яростью, вмиг разорвавшей бумагу в клочья. Все окружающие сгорали от любопытства: что же такое было написано на этих листах?
http://bllate.org/book/34504/4255893
Готово:
