А Цзюй лепетала что-то невнятное, то кивая, то покачивая головой, находясь в крайне противоречивом состоянии.
Тон Лань Лань по-прежнему оставался ровным:
— Раз уж ты думаешь именно так, я ничего не смогу изменить. Я всё поняла, можешь идти назад.
Услышав это, А Цзюй почувствовала страшную вину. Хотя в глубине души она считала себя правой, уверенности в собственном мнении ей катастрофически не хватало.
Вспомнив слова отца Лань Лань, А Цзюй подумала, что всё же стоит сделать хотя бы вид, будто она предупредила Лань Лань, — так или иначе, это позволило бы ей выполнить поручение.
— Тебе всё-таки стоит почаще возвращаться и навещать...
Не успела А Цзюй договорить, как Лань Лань холодно перебила её:
— Ты наговорилась?
Её взгляд был леденящим и пробирающим до костей.
— Я-то думала, почему ты всё это время не возвращалась, а оказывается, ты поддалась дурному влиянию! Наслушалась обрывков чужих фраз... Похоже, ты умеешь только держать нос по ветру.
Слова Лань Лань вонзились в сердце А Цзюй острыми иглами, заставив её заговорить с явным раздражением:
— Думаешь, если бы не неприятности у отца, стала бы я возиться с этой паршивой компанией вместе с тобой? Делать мне больше нечего?
От резкого тона А Цзюй глаза Лань Лань покраснели, и её эмоции, подобные прорвавшейся плотине, выплеснулись наружу:
— Проваливай!
— Ладно! — А Цзюй и сама разозлилась не на шутку, круто развернулась и ушла.
Лань Лань осталась стоять на прежнем месте, опустив голову и тихо плача.
Этот всплеск гнева лишь укрепил внутреннюю уверенность А Цзюй в том, что она поступает правильно, и она в ярости вернулась домой.
Следом за вспышкой гнева пришло горькое, смешанное со множеством чувств опустошение.
Чэн Сяочэн, будучи занята своими делами, заметила, что лицо А Цзюй чернее тучи, подбежала к ней и попыталась подразнить:
— Чего это тут у нас всё пропитано духом пороха?
— Мяу! — обиженная А Цзюй, словно несправедливо обиженный ребёнок, тут же бросилась в объятия Чэн Сяочэн и уткнулась головой ей в грудь.
Чэн Сяочэн еще никогда не видела А Цзюй такой, поэтому ей оставалось лишь поднять кошку и заговорить с ней ласковым шёпотом.
Прильнув к её груди, А Цзюй уже не могла сдержать рвущиеся наружу эмоции, лившиеся потоком.
Вчера вечером Чэн Сяочэн вдоволь налюбовалась жалостливым видом А Цзюй, которая в самый разгар эмоций даже выдавила из глаз пару слезинок.
С тех пор у А Цзюй появилось новое «почётное звание» — плакса. Сама А Цзюй против этого протестовала изо всех сил: мол, ей просто попала песчинка в глаз, и слезы выступили из-за инородного тела, а этот рот только и умеет, что нести всякую чушь.
Что если из-за таких речей однажды испортится её репутация? Как с этим жить?
В конце концов, раса кошек должна дорожить хотя бы крупицей своего достоинства.
Издалека поглядывая на Чэн Сяочэн, которая держала в руках строительный кирпич, А Цзюй тяжело вздохнула: «Ну и испортила же она мне жизнь».
Чэн Сяочэн снова общалась со своей этой работой, и А Цзюй никак не могла взять в толк, о чём там можно болтать каждый день целыми часами.
Когда зашла речь о самом важном, расслабленное выражение лица Чэн Сяочэн мгновенно исчезло, сменившись суровым.
То, с какой серьезностью Ци Ци описывала ситуацию, заставило даже Чэн Сяочэн невольно заколебаться.
Кошки ничем не отличаются от людей, они тоже способны испытывать эмоции, и некоторые кошки тоже могут впасть в депрессию... Ци Ци продолжала рассказывать об опасности кошачьей депрессии, и приводимые ею примеры звучали просто устрашающе, заставляя Чэн Сяочэн рисовать в воображении пугающие картины и размышлять над ними.
В незнакомых для себя сферах Чэн Сяочэн была склонна верить тем, кто в этом разбирался. Каждый раз беседуя с Ци Ци о проблемах с питомцами, она чувствовала, что узнает что-то новое.
К тому, что эта жизнерадостная, вечно думающая только о еде толстая кошка-плакса в обычное время вела себя столь безмятежно и отрешенно, словно достигшее просветления высшее божество, Чэн Сяочэн относилась скептически — в то, что та может хандрить, она верила едва ли на восемьдесят процентов. И всё же Чэн Сяочэн вспомнила, что с тех пор, как та появилась в её доме, она ещё ни разу не выгуливала её на улице.
Неудивительно, что кошка каждое утро норовила вылезти через окно — должно быть, дома ей становилось невыносимо скучно.
Если бы она сама почаще составляла ей компанию и позволяла прочувствовать всю радость домашней жизни, кошка перестала бы бегать куда попало, и это раз и навсегда избавило бы их от риска пропажи питомца.
Не потеряется — значит, не придется выплачивать компенсацию за пропажу. Если подумать, это идеальный способ убить двух зайцев: и отношения наладить, и предотвратить ненужные проблемы. Почему она не додумалась до этого раньше?
Чэн Сяочэн шлёпнула себя по бедру и восхищенно воскликнула: гениально!
Тяжелый камень, лежавший у неё на сердце, наконец-то свалился.
Чэн Сяочэн всегда быстро переходила от принятых решений к действиям: ей не терпелось приступить к делу немедленно, если не считать эту проклятую рабочую задачу.
А Цзюй ошеломленно смотрела на суетящуюся туда-сюда Чэн Сяочэн, и на её мордочке читалось глубокое отвращение: «Что эта женщина удумала? Сегодня я никуда не выходила, неужели поэтому увидела то, чего раньше не замечала? Похоже, она каждый день ведет себя именно так».
Если в будущем ей некуда будет податься и придется проводить с этой особой всё время дни напролёт, они определенно не сойдутся характерами. Что же делать бедной А Цзюй?
А Цзюй снова напустила на себя мрачный вид — стоило находиться рядом с этой Чэн Сяочэн, как она теряла всякую возможность расслабиться.
Чэн Сяочэн тщательно убралась в доме и убрала преграды, защищавшие запретные зоны, тем самым значительно расширив территорию для прогулок А Цзюй.
Увидев целые горы хлама, А Цзюй искренне удивилась: раньше она и не замечала, что этих вещей так много, но собранные вместе они производили сильное впечатление.
А Цзюй презрительно фыркнула: эта Чэн Сяочэн должна была избавиться от всего этого мусора давным-давно, неужели обязательно было выжидать какой-то особенный день?
Чэн Сяочэн хлопнула в ладоши и с довольным видом оглядела результаты своего труда.
— Скукотища. — А Цзюй зевнула, перевернулась на другой бок и решила досмотреть прерванный сон.
Однако не успела она удобно умостить шею, как её тело снова взмыло вверх.
Даже не открывая глаз, А Цзюй догадалась, что это пакостит Чэн Сяочэн. Кошка решила просто расслабиться и позволить хозяйке делать с ней всё, что заблагорассудится.
— Сидеть дома так скучно, пойдем прогуляемся.
На улице палящее солнце жарило вовсю, стояла невыносимая духота — кто в здравом уме пойдет гулять? Разве что ты, Чэн Сяочэн.
Смотри не растай на такой жаре.
Заметив, что Чэн Сяочэн экипировалась с ног до головы и укуталась так, что не осталось ни единого просвета, а затем взглянув на своё собственное голышом разгуливающее тело, А Цзюй испытала сильнейшее негодование.
Неудивительно, что эта Чэн Сяочэн была такой воодушевленной — конечно же, она припасла козырь в рукаве и снова изощренно решила подставить А Цзюй.
Наконец они вышли за дверь. А Цзюй глубоко вдохнула и с блаженным выражением зажмурилась: пусть стояла духота, но глотнуть свежего воздуха всё же было приятно.
Спустившись по лестнице, А Цзюй почувствовала, что сковывавшее её натяжение пропало. Подняв голову, она увидела, что Чэн Сяочэн отстала довольно далеко. Разве это не редкая и прекрасная возможность? Почему бы...
Сначала А Цзюй шла сдержанно, но постепенно её шаг становился всё шире. На её мордочке заиграла улыбка, и она уверенно и беззаботно зашагала по улице.
Ожидаемых криков Чэн Сяочэн не последовало — похоже, побег удался! А Цзюй остановилась и оглянулась. Но стоило ей обернуться, как от увиденного её кошачий мозг чуть не задымился: несмотря на то, что она прошла такой длинный путь, почему она по-прежнему находилась так близко к этой женщине?
А Цзюй стала немного проворнее, чем раньше. Догадавшись в чём дело, она опустила голову и, конечно же, увидела длинный поводок, соединявший её с Чэн Сяочэн.
Неужели А Цзюй обречена до конца своих дней не расставаться с этой веревкой? Сначала её обманула длиннохвостая мышь, а теперь вот эта веревка не отпускает её на свободу — какое же тяжкое наказание.
Наклонившись, чтобы завязать шнурки, Чэн Сяочэн бросила взгляд на послушно ожидавшую её А Цзюй и слегка качнула поводок, словно давая кошке понять, кто здесь держит всё под контролем, и вселяя в неё ощущение безысходности.
А Цзюй тут же отвернулась. Разве может гордая раса кошек сносить такое унижение? У А Цзюй имелся мысленный счётчик, где всё было аккуратно записано: представится случай — она непременно припомнит хозяйке все старые обиды, и тогда той придётся туго, а нынешнее её превосходство — временное.
Неподалеку от жилого комплекса располагался парк с густыми зарослями деревьев — прекрасное тенистое место, чтобы укрыться от зноя.
Глядя на семенящую впереди вразвалочку А Цзюй, Чэн Сяочэн подумала, что в парке не так жарко и там можно будет немного подвигаться — неплохой всё-таки вариант.
А Цзюй шагала прямо вперед, не переставая мысленно жаловаться, как вдруг привязанный к шее поводок резко натянулся с левой стороны и силой развернул её в другую сторону.
— Мы направо.
А Цзюй с крайне неохотным видом подчинилась, продолжая непрерывно бормотать себе под нос: «Откуда мне было знать, в самом деле...»
Сделав круг по тиенистому парку, А Цзюй тяжело дышала от усталости, тогда как шшедшая рядом Чэн Сяочэн и распростравшаяся на земле А Цзюй представляли собой разительный контраст.
— Чувствую, как всё тело разом очистилось, — с сияющей улыбкой произнесла Чэн Сяочэн.
— Чувствую, как сейчас рассыплюсь на косточки, — А Цзюй устала так, что была похожа на выбившуюся из сил собаку.
Изможденная А Цзюй с вожделением уставилась на эскимо в руке Чэн Сяочэн, изо рта у неё ручьями текла слюна.
Зажав мороженое в зубах, Чэн Сяочэн невнятно пробормотала:
— А Цзюй, до чего же ты до еды охочая!
Шерсть у А Цзюй встала дыбом, и она протянула лапу прямо к эскимо.
— Ой? — Чэн Сяочэн отпрянула назад, грозно нахмурилась и пригрозила пальцем: — А ну веди себя прилично.
Столкнувшись с таким свирепым напором, А Цзюй немного сбавила обороты и с обиженным видом втянула голову обратно: «Ладно-ладно, воровать не буду, просто посмотрю, неужели нельзя?»
Люди тоже ревностно охраняют свою еду? Впервые с таким сталкиваюсь.
Чэн Сяочэн, какая же ты жадина.
В парке собралась целая стая бродячих кошек. Завидев А Цзюй издалека, они отнеслись к чужачке с настороженностью и предельной бдительностью.
Растянувшаяся на лавке А Цзюй лишь теперь заметила приближение сородичей. Не зная, с какими намерениями они идут, она немного испугалась — даже несмотря на то, что рядом находилась Чэн Сяочэн, А Цзюй прекрасно понимала, что та не справится с этой опытной кошачьей стаей.
— Что такое? Ты так злишься из-за того, что я не поделилась? Ладно-ладно, дам тебе попробовать один разок.
Странное выражение на мордочке А Цзюй было слишком очевидным, и Чэн Сяочэн, стоявшая ближе всех к кошке, конечно же, заметила это первой.
Находясь в опасности, А Цзюй всё же не удержалась и лизнула угощение. Ее зрачки сузились, а чудесный вкус на кончике языка заставил её тут же захотеть отведать лакомство снова.
Оно таяло во рту, было ледяным и освежающим — поистине великолепная вещь.
— Эй, толстая кошка, что ты тут забыла? Разве ты не знаешь, что это территория брата Луна? — раздался чей-то грубый голос.
Только тут А Цзюй пришла в себя — она ведь совсем забыла об этом!
Все они были высокопородными высокоранговыми котами с весьма внушительным видом, и А Цзюй, заведомо зная, что не сможет с ними тягаться, уже собиралась польстить им, как вдруг услышала фразу, произнесенную Чэн Сяочэн, которая чуть не свела её в могилу:
— А Цзюй, а ты ведь откусила лишний кусочек!
Господи, сестрица, разве сейчас время считать кусочки?! Твою собственную кошку сейчас собираются побить, а ты всё думаешь о своем паршивом мороженом!
Кот-вожак обладал гладкой шерстью и был местной знаменитостью. Сегодня он пришел сюда по приглашению брата Луна на прогулку и пикник — это было элитное собрание, среди участников которого числилось немало влиятельных владельцев компаний.
http://bllate.org/book/34919/4309281
Готово:
