Глава 15
Всхлипнув, Тан Фэй оттолкнул Флапа и в ужасе уставился на источник струящейся крови. Белоснежная шерсть уже не казалась чистой и целой: она сплошь окрасилась в красный цвет, а в некоторых местах оттенок стал темно-багровым — очевидно, раны там были тяжелыми.
После первого шока волна глубокой жалости начала расползаться по груди. Глаза заволокло влагой: то ли дождь попал в глазницы, то ли это были слезы, но в груди всё щемило, и было так больно.
— Флап… — словно утешая, широкий шершавый язык легко лизнул маленькое бледное лицо.
Тан Фэй заерзал, пытаясь подняться, но зверь, прижимавший его к земле, не шелохнулся ни на дюйм.
Тан Фэй встревожился:
— Флап, дай мне посмотреть твои раны.
Однако этот вредный зверь и не думал сотрудничать: его глубокий взгляд внезапно устремился куда-то вдаль. Всего на мгновение — и вся атмосфера вокруг огромного зверя, придавившего его к земле, резко переменилась. Он крепко обнял Тан Фэй передними лапами, словно заявляя права на свою собственную вещь.
А вдали Инь, увидев, как Тан Фэй вырвался и бросился прочь, помрачнел. Его темно-синие глаза скрылись в тени, а слегка опущенная голова не позволяла разобрать выражения лица.
Почувствовав неладное в изменившейся атмосфере, Тан Фэй с трудом повернул голову, но не успел он ничего толком разглядеть, как огромная лапа опустилась сверху, накрыла его голову и уткнула прямо в звериную грудь.
Инь шевельнулся, поднимая взгляд. Его глаза сверкнули, темно-синяя радужка закрутилась водоворотом, постепенно углубляя оттенок.
— Флап, я серьезно.
Твердый тон не терпел возражений. Всего несколько слов — и тело Флапа слегка задрожало. Зверь поднял голову, прямо глядя в глаза тому человеку: переливающийся синий был глубоким и непоколебимым.
Затем брови Инь слегка нахмурились, сойдясь на переносице, а в глазах вспыхнул таинственный золотой свет.
Подняв голову и заметив рану на лапе Флапа — в которую всё еще глубоко вонзился толстый черный отросток, — Инь сузил зрачки до точек.
— Это они?
Шок на его лице не оставлял сомнений: он явно столкнулся с чем-то крайне сложным и опасным.
Флап уставился ему в лицо и едва заметно кивнул.
Лицо Инь мгновенно побледнело, он неверующе уставился на Флапа. В этом выражении смешались страх и тревога, сквозь которые пробивалось проблеском дикое облегчение, за ним мелькнула гордость, но тут же была вытеснена горьким несогласием — слишком сложное переплетение чувств, в котором невозможно было разобраться.
Напряженная атмосфера не рассеивалась. Прислушиваясь к бессмысленному для него диалогу между человеком и зверем, Тан Фэй окончательно запутался.
Флап резким движением подхватил тело Тан Фэя, закинул его себе на спину, а затем раскинул все четыре лапы. Перед уходом он бросил через плечо долгий взгляд на застывшего на месте Инь — в этом взгляде читался глубокий смысл, но больше всего в нем было предупреждения и непреклонного величия.
— Ррр-рх! — от этого грозного рыка, полного природной властности, Тан Фэй снова замер, а Флап, словно заявляя о своих правах, развернулся и скрылся в пелене дождя.
Инь еще долго смотрел вслед исчезающей фигуре, а затем перевел взгляд на оставшийся на земле черный толстый обломок. Изогнутый, состоящий из двух члеников, с острым концом, усеянным зазубринами — должно быть, невыносимо больно, когда такая штука вонзается в тело. Инь присел на корточки, крепко обхватив ее рукой: вся поверхность была покрыта желобками и крючьями, но кровь из нее не сочилась.
Он нахмурился: неужели она не сломалась?!
Инь долго не менял позы, сидя на корточках с нахмуренными бровями. Подняв голову и глядя в ту сторону, где скрылась спина гигантского зверя, он застыл, охваченный глубокими раздумьями и потрясением.
Флап…
Как он умудрился ее обломить?!
***
Вернувшись в пещеру и оглядев снова погрузившееся в тишину пространство, Тан Фэй без всякой на то причины почувствовал острый прилив тоски. Здесь… и там. И эта сложенная из обломков зона для костра; вспомнив нежное и сочное жареное мясо, а еще то, как эта самка невольно надувала щеки, когда злилась, он почувствовал, как в груди разлилось мягкое тепло, тут же сменившееся звенящей пустотой.
Казалось, ничего не изменилось, но в то же время изменилось абсолютно всё.
Не было лишь самого главного.
Вернувшись в знакомую пещеру, Тан Фэй первым делом хотел броситься вниз, прямо к Флапу.
Еще когда он сидел на его спине, то успел почувствовать, как это массивное тело слегка подрагивает, словно сдерживая невыносимую боль.
Бережно опустив Тан Фэя на пол пещеры, Флап тут же рухнул на передние лапы, уткнувшись в них головой, — вид у него был совершенно изнуренный и обессиленный.
Не успел Тан Фэй сделать и шагу, как его тая обвил массивный хвост Флапа. Тан Фэй попытался высвободиться, но боялся причинить зверю еще боль.
— Отпусти меня, Флап, дай мне посмотреть твои раны, твоя нога всё еще кровоточит.
Кто бы мог подумать, что Флап поведет себя так, будто ничего не слышал — он не шелохнулся ни на миллиметр. Тан Фэй заволновался:
— Быстрее! Если не обработать раны вовремя, ты лишишься ноги!
Эти глубокие и мелкие раны избороздили всё его тело. Хотя Тан Фэй толком не понимал, что вообще стряслось с Флапом, но с тех пор, как они встретились, он еще ни разу не видел на нем столько ран, да еще и таких тяжелых. Кровь текла не переставая, и уже через пару мгновений вокруг лап образовалась багровая лужа.
Тан Фэй занервничал, пытаясь силой разжать обвивающий его хвост, но стоило ему сделать движение, как огромная лапа мягко придавила его к месту. Флап уткнулся мордой Тан Фэю в шею. Зверь был насквозь мокрым, но исходящие от него тепло и ровный стук бьющейся жизни заставляли цепляться за эту близость и давали долгожданное успокоение.
Размеренный пульс…
Он в порядке, как хорошо, в порядке…
Беспокойство последних дней наконец улеглась, и затрепетавшее в груди сердце обрело покой, но что же делать с этим кровоточащим телом?
— Флап… — в зове послышалась нотка досады. Неужели он собрался умирать вот так?
Услышав оклик, Флап чуть повел головой и приподнял веки. Его золотые глаза теперь казались тусклыми, но упрямый блеск в них, едва уловимая обида и слабая тревога заставили Тан Фэя вздрогнуть.
Он что… неужели испугался?..
Словно догадка озарила его, Тан Фэй почувствовал, как сжалось сердце. Раскрыв рот, он тихо произнес:
— Я больше не исчезну. Отпусти меня, твои раны нужно обработать.
Он упорно смотрел прямо в золотые глаза зверя, словно силой своего взгляда пытаясь передать собственную уверенность.
Флап еще с полминуты всматривался в эти черные глаза, а затем откинул голову назад, снова зарывшись мордой в передние лапы, и демонстративно перестал обращать на него внимание.
Тан Фэй остолбенел.
***
Над темнеющей пещерой всё еще бушевал проливной дождь. Лес оставался прежним — неизменный закон выживания сильнейшего здесь царил с незапамятных времен. Вот только что-то неуловимое исподволь просачивалось сквозь толщу вековых деревьев этого древнего леса, пуская корни и давая всходы, и никому было не ведомо, к чему это приведет.
Вскоре после того, как в пещере воцарилась тишина, из глубины донесся глухой звериный рык — полный дикой ярости и гнева.
А мгновение спустя в пещере заплясали языки пламени. Свет из закрытого зева убежища тонкой струйкой выливался наружу, охраняя единственный островок тепла посреди ледяного дыхания леса и источая едва уловимый уют.
Закончив с обработкой ран, Тан Фэй бросил взгляд на почти опустевший тюбик с противовоспалительной мазью, и на душе у него заскребли кошки: интересно, есть ли в этом мире хоть какое-то подобие алкоголя? Если да, его вполне можно использовать вместо медицинского спирта. А если нет…
В его сердце зрело твердое решение.
Сегодня, услышав слова Инь, Тан Фэй вдруг понял, что упустил из виду нечто важное. Он вспомнил ту ночь, когда Флапа принесли в пещеру — тот тоже был тяжело ранен, и тогда на месте их схватки Тан Фэй видел всю землю, усеянную черными непонятными конечностями. И сегодня на лапе Флапа торчал точно такой же глубоко вонзившийся черный обломок. Судя по характеру и силе разрушений, нанесенных ранам, это было сделано одним и тем же орудием.
Значит, всё это дело лап одного и того же существа.
Опустив голову на погруженного в сон Флапа, Тан Фэй глубоко нахмурился.
С каким же врагом в конце концов столкнулся Флап?
Закончив со всеми перевязками, он с беспомощным вздохом покосился на неподвижно обвивающий его талию мощный хвост. Причинять боль зверю не хотелось, и, глядя на его спящее лицо — сквозь закрытые веки уже не разглядеть золотого сияния, но даже сквозь черты лица проступала легкая пелена усталости, — сердце Тан Фэя вновь сжалось от нежности.
За столь долгое время в сердце Тан Фэя незаметно зародилось что-то доселе неведомое. Его казавшееся незыблемым, словно гладь озера, сердце теперь всё легче поддавалось чужому влиянию.
С самого детства он не знал никакой семейной теплоты. Те, кто относился к нему хорошо, ценили лишь его статус и деньги. Те, кто притворялся доброжелательным, преследовали корыстные цели, зарись на его имущество и власть. Вокруг были лишь мрак, выгода, гниль и грязь.
Еще ни один человек не проявлял к нему искренней заботы, не задумывался о его чувствах. Измотанный борьбой в водовороте интересов и желаний, он давно устал душой.
Но теперь… вот так, без тени сомнения и защиты: теплое объятие в холодную полночь, спасение от смертельной опасности и эта бесконечная, неустанная забота.
Он опустил взгляд на безмятежное спящее лицо.
Флап…
Первое живое существо, встреченное в этом мире, — незаметно для него самого, этот зверь уже стал человеком, о котором болит душа!
http://bllate.org/book/35024/4322845
Готово:
