Помимо школьных сочинений, Юй Пань впервые в жизни всерьёз взялся за написание истории, и поначалу дело шло со скрипом.
Он хотел описать свои чувства при первой встрече с дядей Шэнем и вкус первой в своей жизни нормальной, чистой еды.
В итоге он то и дело писал, потрошил исписанные листы, переписывал заново — ему всё казалось, что вышло недостаточно хорошо, что передать тогдашнее настроение так и не удалось.
После бесчисленных попыток Юй Пань так и не смог подобрать подходящий способ выражения своих мыслей.
Ему даже стало казаться, что без Шэнь Яньчжоу в доме стало как-то пусто и неуютно, словно это место приносит ему неудачу. Промучившись так два дня, Юй Пань собрал пачку черновиков и отправился писать в книжную лавку на первом этаже.
Пожилой владелец лавки, раскладывая книги, проходил мимо и заметил рисунки на полях тетради, которую Юй Пань положил у самого края стола. Указав на человека с коромыслом, он спросил:
— Это он бамбуковые корзины несёт?
Юй Пань поспешно кивнул.
— Ну так и напиши про то, как плетут бамбуковые корзины, — посоветовал старик. — Сначала не нужно стараться писать слишком красиво, сперва просто изложи суть. Когда ты плёл бамбуковые корзины, резал ли ты руки бамбуковыми щепками? Колол ли пальцы занозами? Шла ли кровь, и было ли больно? Как потом обрабатывал раны?
Юй Пань задумчиво кивнул. Как потом обрабатывал…
При этой мысли его щеки почему-то слегка запылали.
Когда он только учился плести корзины, он действительно то и дело резал руки бамбуком. К тому же очень некстати вышло: как раз в тот день Шэнь Яньчжоу вернулся с работы, толкнул калитку во двор и увидел его всего в крови.
Тогда лицо Шэнь Яньчжоу мгновенно помрачнело. Он сам промыл и перевязал ему раны, а потом до самого сна почти с ним не разговаривал.
Позже Шэнь Яньчжоу извинился перед ним, сказав, что злился тогда лишь на самого себя — он учил его плести корзины и даже не подумал о том, что Юй Пань может пострадать. А ещё он злился из-за их тогдашнего безвыходного положения, ведь он даже не мог запретить Юй Пань браться за такую работу.
Тогда они слишком сильно нуждались в деньгах.
Пока руки у Юй Пань не зажили, Шэнь Яньчжоу больше не позволял ему плести. Иногда, засыпая наяву или проваливаясь в полудрёму, Юй Пань замечал, как Шэнь Яньчжоу целует его руки, и во взгляде его тогда читалось то, чего он долгое время не мог понять.
Теперь, вспоминая об этом, он понимал, что это, должно быть, была нежность?
Прихватив стопку бумаги, Юй Пань вернулся домой и переписал главу о бамбуковых корзинах заново, уделяя особое внимание деталям и переживаниям.
Закончив, он перечитал написанное вслух и почувствовал, как в носу вдруг защемило. Шмыгнув носом, он переписал текст ещё раз, вымарав всё то, что не предстало бы чужим глазам, а прежний вариант оставил в качестве черновика.
Черновик он хотел показывать только Шэнь Яньчжоу.
Стоило лишь уловить суть, как дело пошло на лад.
Глава о ловле рыбы: как дядя Шэнь водил его и Шэнь Яньчжоу ловить вьюнов и хотел столкнуть их обоих в грязь, но не учёл, что они внезапно присядут. В итоге он промахнулся сам и шмякнулся прямо в рисовое поле, заодно подставив им подножку, так что оба шлёпнулись на пятые точки.
А ещё была история о том, как они вместе с дядей Шэнем и тётушкой Шэнь ходили помогать на банкетах. У взрослых не было времени за ними следить, и Шэнь Яньчжоу тайком совал ему жареный арахис. Когда же взрослые наконец находили минутку взглянуть на мальчишек, половина блюда с арахисом оказывалась уже умята ими обоими, так что в тот же вечер у них с Шэнь Яньчжоу начался жар от переедания и пошла носом кровь.
Было и то, как они вместе со старшими ходили торговать на рынок: он вечно путал сдачу, и Шэнь Яньчжоу отправлял его в сторонку месить тесто, а летними вечерами они сидели во дворе, держа в руках арбузы и спасаясь от жары...
Пока не начнёшь писать — и не подозреваешь, сколько всего забавного оказывается наберётся.
Все эти воспоминания тысячи раз крутились в голове, но стоило перенести их на бумагу, как на душе становилось спокойно и надёжно.
Старик, читая рукописи Юй Пань, всякий раз повторял:
— Куда правдивее всяких вычурных сказок.
Семь дней пролетели незаметно, и вот настал день возвращения Шэнь Яньчжоу.
День, когда Шэнь Яньчжоу вернулся, выдался солнечным.
Когда машина плавно затормозила у перекрёстка, Юй Пань сидел на корточках у входа в книжную лавку и грелся на солнышке. Услышав звук мотора, он машинально поднял голову.
И от этого взгляда мгновенно подскочил на ноги.
Шэнь Яньчжоу заметил Юй Пань издалека и уже предвкушал, как подойдёт и напугает его.
Но едва он успел вылезти из машины, как в него наотмашь врезалось чьё-то тело, заставив отступить на полшага назад.
Юй Пань уткнулся ему в грудь, крепко обвив руками спину так, что заныла поясница, а от всего его существа исходило тепло разогретого на солнце тела.
— Так сильно соскучился? — улыбнулся Шэнь Яньчжоу, положив руки Юй Пань подмышки и приподнимая, чтобы отодвинуть с проезжей части, после чего подытожил: — Похудел немного, плохо ел?
Юй Пань замотал головой у него на груди — уж кто-кто, а он-то не мог плохо питаться. В дни отсутствия Шэнь Яньчжоу добрая старушка кормила его не только три раза в день, но ещё и баловала пополудни сладким супчиком.
Просто ему сейчас так сильно хотелось обнимать Шэнь Яньчжоу, что руки были заняты и он не мог ничего показать жестами.
— Это твой младший брат? — подходя ближе, спросил Тань Мин, заглушив мотор.
Шэнь Яньчжоу кивнул:
— Его зовут Юй Пань.
Услышав чужой голос, Юй Пань поспешно отступил назад, выскользнув из объятий Шэнь Яньчжоу, и обернулся. Перед ним стоял незнакомый мужчина с мрачным лицом. Юй Пань с недоумением слегка поклонился ему, а затем снова перевёл взгляд на Шэнь Яньчжоу.
— Водитель с завода, — пояснил тот.
Заметив, что Тань Мин по-прежнему стоит на месте и даже не думает уходить, Юй Пань вопросительно показал Шэнь Яньчжоу жестами: Разве он не идёт домой?
— Чуть позже он поужинает с нами. — Шэнь Яньчжоу вгляделся в лицо Юй Пань — тот действительно исхудал, даже подбородок заострился.
— Пойдём в кафе? — Юй Пань склонил голову набок.
Шэнь Яньчжоу коротко хмыкнул и повернулся к Тань Мину:
— Поднимешься наверх посидеть?
Тань Мин поднялся вслед за ними по лестнице. Глядя на Юй Пань, который не отходил от Шэнь Яньчжоу ни на шаг и вцепился в полы его рубашки, он с некоторым запозданием сообразил: оказывается, парень немой, неудивительно, что в их общении было что-то странное.
Войдя в квартиру, Юй Пань с усердием бросился на кухню и вынес гостю две чашки горячей воды.
Шэнь Яньчжоу лишь бросил на него выразительный взгляд из-под приподнятых бровей, но ничего не сказал.
Тань Мин сегодня целый день крутил баранку и ужасно устал. К тому же было всего четыре часа дня, так что, выпив воды, он без церемоний улёгся вздремнуть на длинной деревянной лавке в доме Шэнь Яньчжоу.
Совсем не стеснялся хозяев.
Юй Пань смотрел на него с завистью — вот бы и ему когда-нибудь научиться быть таким же свободным.
Как только раздался первый храп, Юй Пань вдруг что-то вспомнил, ухватил Шэнь Яньчжоу за руку и потащил в спальню.
Брезентовая сумка покачивалась на плече Шэнь Яньчжоу, и вещи внутри глухо позвякивали при ходьбе.
Оказавшись в комнате, Юй Пань усадил его на стул перед письменным столом, а сам нагнулся и вытащил из-под кровати картонную коробку, доверху наполненную аккуратно сложенными рукописями.
Он протянул её Шэнь Яньчжоу, словно какое-то сокровище, и ткнул пальцем в самый верхний лист.
Шэнь Яньчжоу взял исписанную бумагу в руки. В самом начале красовались два размашистых иероглифа, выполненных в излюбленной манере Юй Пань: Юй Пань.
Он перевёл взгляд ниже и принялся читать строчку за строчкой.
Собирать мусор, помойные ведра издают кислый и зловонный запах.
Коровы в навесе мычат, стоит им только увидеть его.
Тётушка Шэнь жарит лепёшки, брызги раскалённого масла летят мне на голову, но уходить жалко — лепёшки такие ароматные, что я то и дело сглатываю слюну.
Шэнь Яньчжоу прочёл подряд три истории. Строчки были полны прозаических мелочей повседневности, подкупая своей по-детски наивной прямотой, но при этом цепляли за живое сильнее любых вычурных украшений.
Добравшись до абзаца, где бамбуковая щепка поранила руку — Брат ночью, пока я спал, тайком поцеловал меня в руку, а я притворился, что не заметил, — Шэнь Яньчжоу внезапно поднял глаза на Юй Пань.
Лицо Юй Пань тут же залилось краской. Этот черновик изначально предназначался для глаз одного лишь Шэнь Яньчжоу, но сейчас его взгляд смущал до крайности. Юй Пань в панике попытался выхватить исписанные листы обратно, но Шэнь Яньчжоу крепко перехватил его за запястье.
Положив рукопись на стол, Шэнь Яньчжоу притянул его к себе и заключил в объятия, прислонившись лбом к его лбу.
— Заметил?
Юй Пань с красным от смущения лицом закивал.
— Пань-пань, — голос Шэнь Яньчжоу прозвучал чуть хрипло, с какой-то сладостной истомой: — Как же здорово ты пишешь.
Похвастаться похвалили, и Юй Пань с трудом приподнял руку, чтобы показать жестами: Я ещё не всё дописал.
При этом в его голове уже рождались новые сюжеты для будущих строк, а глаза согнулись в лучистые полумесяцы.
Он и сам не подозревал, до чего же соблазнительно выглядит в эту минуту.
Шэнь Яньчжоу не сводил с него глаз. Его рука легла Юй Пань на затылок, неумолимо притягивая ближе.
— Пань-пань, открой рот, — прошептал Шэнь Яньчжоу, касаясь его губ.
Юй Пань, привыкший во всём слушаться его, послушно приоткрыл рот, и в тот же миг его глаза широко распахнулись от изумления.
Этот поцелуй был совсем не похож ни на один из их прежних разов.
Раньше они тоже целовались в губы, но это были лишь легкие касания губа о губы — ну разве что чуть ближе обычного и чуточку отчётливее, мало чем отличаясь от простого соприкосновения телом.
К тому же рот вообще-то предназначен для еды. Юй Пань вовсе не хотел сказать, что брезгует Шэнь Яньчжоу, просто ему казалось, что обмен слюной — это как-то не очень чисто.
Поэтому куда больше поцелуев в губы Юй Пань любил целовать его в щеку, хотя, конечно, иногда прижиматься губами к губам Шэнь Яньчжоу тоже было забавно...
Но он никак не ожидал, что тот полезет языком!
Мысленно сокрушаясь об этом, он всё же не закрывал рот, позволяя Шэнь Яньчжоу целовать себя.
Только вот от этих ласк язык слегка покалывало, во рту пересохло, и одновременно мучило странное томление...
— Пань-пань, дыши.
Слова Шэнь Яньчжоу донеслись будто из каких-то далей. Юй Пань уже совершенно опьянел от поцелуя, а в голове бурная фантазия рисовала картины того, как этот голос словно парит прямо с небес.
Когда Шэнь Яньчжоу наконец отпустил его, Юй Пань с ужасом осознал, что всё это время попросту забывал дышать!
Но не успел он сделать и пары жадных вдохов, как Шэнь Яньчжоу снова навалился на него сверху.
Только на этот раз поцелуй стал гораздо мягче и нежнее.
Сколько это продолжалось, Юй Пань не знал. Когда он наконец пришёл в себя, то обнаружил, что уже безотчётно устроился щекой на плече Шэнь Яньчжоу.
А тот в это время бегло просматривал оставшиеся у него на коленях страницы черновика.
Юй Пань легонько поткнулся носом в выступающий кадык Шэнь Яньчжоу.
— Проснулся? — усмехнулся Шэнь Яньчжоу, кончиком пальца нежно оглаживая его нижнюю губу.
Жгучая волна жара вновь накатила с новой силой. Юй Пань резко выпрямился и с мстительным видом принялся ожесточённо показывать жестами: Ничего подобного, я вовсе не спал! — после чего в шутку вцепился Шэнь Яньчжоу в горло и принялся яростно трясти.
Шэнь Яньчжоу тут же поспешил сменить тему:
— Да, кстати, я ведь привёз тебе кое-что.
Опустив руку, он подтянул стоявшую на полу дорожную сумку и извлёк оттуда два новеньких выпуска журнала Рассказы, а также две банки — с апельсиновыми цукатами и сушёной сливой.
Юй Пань тут же разжал руки, которыми только что душил Шэнь Яньчжоу, и с благоговейным видом ткнул пальцем в банку с цукатами.
Шэнь Яньчжоу отвинтил крышку и ссыпал ему на ладонь одну конфету.
Солено-сладкий вкус мгновенно растаял во рту, и Юй Пань блаженно прищурился, напоминая маленького котенка, которому досталось любимое лакомство.
Притом белого котёнка.
Они ещё долго возились и препирались, пока на часах не пробило около шести.
Разбудив Тань Мина, Шэнь Яньчжоу потащил их обоих ужинать в первое попавшееся кафе.
Юй Пань тихо сидел рядышком, прислушиваясь к их беседе.
Только вот чем дальше, тем страннее становилось то, о чём они говорили: будто Шэнь Яньчжоу собрался идти учиться водить машину, а ещё бросает свою работу фармацевтом и собирается уходить куда-то туда на развозку грузов.
http://bllate.org/book/35505/4390596
Готово: