Под суровым и чистым, словно у младенцев, взглядом этих детей он невольно опустил глаза и тоже посмотрел на них, не зная, стоит ли как-то отреагировать. В отличие от Е Хуаньнина, он вовсе не умел ладить с детьми.
Он по-прежнему шагал широким шагом, но в конце концов так и не остановился. По сравнению с этими не имеющими к нему отношения малышами, он гораздо больше ждал скорейшей встречи с Е Хуаньнином, чтобы воочию увидеть в его глазах удивление и радость.
Заметив в проёме класса занятую фигуру Е Хуаньнина, он не стал сразу заходить внутрь. Он остановился в коридоре, терпеливо дожидаясь, пока его омега наконец обратит на него внимание.
То ли из-за того, что вчерашнее бормотание засыпающего Е Хуаньнина возымело действие, но его тревоги по поводу недавнего брака наконец развеялись без следа в мягком и нежном аромате апельсина.
Прошлой вечностью Е Хуаньнин горел в лихорадке, расслабленно и доверчиво устроившись у него на груди, и даже во сне бессознательно шептал его имя.
Омега в классе наконец повернул голову, увидел его, замер на месте, а затем, как он и ожидал, расплылся в улыбке.
Глядя на Е Хуаньнина, он нахмурился, но на губах тоже заиграла легкая улыбка. Беззвучно шевеля губами, он спросил: «Почему не остался дома отдыхать?»
Поймав его взгляд, Е Хуаньнин подошел к двери: с одной стороны он смотрел на Жэнь Шаоюаня, а с другой — продолжал приглядывать за детьми в классе. Впрочем, у малышей и в мыслях не было тайком проказничать: они один за другим задрали головы и с любопытством смотрели на двоих стоявших лицом к лицу людей у входа.
— Ты чего пришел? — весело и в то же время с некоторым чувством вины тихо спросил Е Хуаньнин. — Я уже сбил температуру, пришел в детский сад только потому, что чувствую себя нормально.
Жэнь Шаоюань с пониманием кивнул, немного подумал и тихо произнес:
— Я соскучился.
Е Хуаньнин опешил, непонимающе глядя на него, а его щеки честно залились ярким румянцем.
— Я отвечаю на твой первый вопрос, — честно пояснил Жэнь Шаоюань и вдруг протянул руку, чтобы коснуться лба Е Хуаньнина.
Е Хуаньнин не стал отступать назад и на секунду бросил взгляд на детей в классе. Хитро ухмыляющиеся ребятишки вовсю наблюдали за ними.
Глядя на его застенчивый взгляд, в котором отчетливо читалось замешательство, Жэнь Шаоюань продолжил объяснения:
— А теперь я хочу проверить, не соврал ли ты во второй раз.
Лицо Е Хуаньнина мгновенно покраснело еще сильнее. Он подошел, легко толкнул Жэнь Шаоюаня в грудь и вместе с ним отступил на открытую площадку коридора.
Внимательных взглядов снаружи стало только больше. Какой-то озорной мальчуган выбежал из-за парты, подбежал к дверям и, высунув голову, детским голоском поинтересовался:
— Учитель Е, а этот дядя — кто?
Жэнь Шаоюань бросил взгляд на стоявшего рядом человека, а Е Хуаньнин как раз смотрел на него. Поколебавшись секунду, он подошел, присел на корточки перед мальчиком и мягко улыбнулся:
— Я — любимый человек вашего учителя Е.
— А что такое любимый человек? — моргнул мальчик, глядя на Жэнь Шаоюаня, но потом все же перевел взгляд на Е Хуаньнина, ожидая серьезного ответа. В глазах ребенка учителя казались всезнающими и всемогущими.
Е Хуаньнин не знал, как это растолковать, или же просто решил переложить этот вопрос на плечи Жэнь Шаоюаня, продолжая молча стоять на месте.
Жэнь Шаоюань повернул голову, посмотрел на стоявшего за спиной омегу и, словно хорошенько обдумав ответ, произнес:
— Точно так же, как папа и папа Тунтун. Они — любимые люди друг для друга.
Малыш выслушал, но ничего не ответил, а лишь посмотрел на Е Хуаньнина в поисках подтверждения.
Е Хуаньнин кивнул мальчику и повторил:
— Дядя прав, точно так же, как папа и папа Тунтун.
Тунтун тоже кивнул, будто внезапно что-то осознав, и звонко спросил у Жэнь Шаоюаня:
— А где тогда маленький малыш дяди и учителя Е?
Жэнь Шаоюань опешил от столь бестактного детского вопроса и поспешно повернулся к Е Хуаньнину в поисках помощи, ожидаемо столкнувшись с его взглядом.
Эмоции, таящиеся в этом мимолетном взгляде, казались невероятно сложными. Он действительно заметил в них скрытое ожидание. Точно так же, как стоявший перед ним мальчик ждал ответа, его омега тоже ждал того, что он скажет.
Он на мгновение онемел, но в голове его четко прояснилась одна вещь: в ближайшее время у него не было никаких планов заводить ребенка с Е Хуаньнином.
При этом вопрос о том, рожать детей или нет, он никогда не обсуждал с Е Хуаньнином и даже не заводил об этом и речи.
В конце концов, брак сам по себе стал для него неожиданностью; он еще толком не привык к роли мужа, откуда у него возьмутся лишние силы на заботу и любовь к совершенно чужому ребенку?
Возможно, из-за заложенного в альфах врожденного понимания продолжения рода и воспитания потомства, он был совершенно бесчувственен к детям, в чьих жилах текла бы их с Е Хуаньнином общая кровь. Иными словами, у него действительно не было никакой беспричинной любви или предвкушения.
Эти несколько секунд зрительного контакта показались невыносимо долгими. Он даже пожалел, что обернулся к Е Хуаньнину.
Не дожидаясь, пока омега догадается о его мыслях, он отвел взгляд, посмотрел на мальчика и предельно честно, хотя и не без нотки отговорки, произвел впечатление:
— У нас пока нет малыша, этим мы, пожалуй, отличаемся от твоих пап.
Не успел он договорить, как поднялся на ноги, повернулся к Е Хуаньнину и непринужденно сменил тему:
— Если почувствуешь себя плохо — позвони мне. А если все в порядке, вечером я приеду за тобой после работы.
Е Хуаньнин пришел в себя, кивнул ему и ответил:
— Я понял. Тогда вечером я буду ждать тебя у ворот детского сада, а ты пока возвращайся в компанию.
— Заходи внутрь, — произнес Жэнь Шаоюань и бросил прощальный взгляд на мальчугана, все еще стоявшего в дверях.
Е Хуаньнин подошел к входу, легко взъерошил волосы ребенка и с улыбкой тихо сказал Жэнь Шаоюаню:
— Будь аккуратен по дороге.
Спустившись вниз, Жэнь Шаоюань инстинктивно оглянулся наверх: Е Хуаньнин, как и ожидалось, все еще стоял в коридоре, провожая его взглядом.
Он помахал Е Хуаньнину рукой и беззвучно произнес: «Иди».
Заметив, что Е Хуаньнин кивнул и его силуэт растаял в коридоре, Жэнь Шаоюань невольно выдохнул и быстрым шагом вышел из детского сада.
Вернувшись в машину, он не спешил трогаться с места. Окинув спинку сиденья, он устало прикрыл глаза.
В его памяти все еще отчетливо стоял тот единственный взгляд Е Хуаньнина, который не менее отчетливо выдавал истинные намерения: его омега действительно страстно желал завести от него ребенка.
http://bllate.org/book/35742/4423383
Готово:
