Линь Сун прекрасно понимал: Цяо Чжоу опять дразнит его, намеренно высекая искры раздражения. Пересев поближе, он устроился рядом и спросил:
— Хочешь выйти отсюда?
Цяо Чжоу вскинул подбородок и надменно хмыкнул.
— Даже встречи с Шэнь Цзимином не боишься?
Цяо Чжоу наградил его колючим взглядом:
— Шэнь Цзимин — всего лишь пес, которого я когда-то прикормил. С чего бы мне его бояться?
Одной мысли о том, сколько сальных, недобрых взглядов скрестится на Цяо Чжоу за стенами поместья, хватало, чтобы в душе Линь Суна закипела тщательно подавляемая ярость. С трудом удерживая маску бесстрастия, он глухо произнес:
— Хорошо.
И прежде чем Цяо Чжоу успел обрадоваться, добавил:
— Но у меня есть условие.
«Неужели он наконец-то созрел для мести? — тактическая мысль мгновенно взбудоражила Цяо Чжоу. — Если так, то уровень карьерного роста сразу поползет вверх!»
Приняв это за добрый знак, он без колебаний согласился:
— Выкладывай свои условия.
Линь Сун поднялся с дивана. Вместо объяснений он направился к лестнице, бросив через плечо:
— Иди за мной в кабинет.
Управляющий вежливым жестом указал направление. Цяо Чжоу помедлил секунду, но все же пошел следом.
"Система, если запахнет жареным, сразу врубай режим минимальной болевой чувствительности", — встревоженно обратился Цяо Чжоу к своему невидимому спутнику, пока они поднимались по ступеням.
Система отреагировала лаконичным молчанием:
"..."
Кабинет Линь Суна поражал простором. Стены от пола до потолка занимали массивные шкафы из темно-красного дерева, под ногами пружинил плотный мягкий ковер, а перед застекленной витриной высился монументальный письменный стол. Линь Сун опустился в кресло и на мгновение заглянул Цяо Чжоу в глаза.
У того по спине пробежал неприятный холодок.
Линь Сун менялся слишком быстро. Мужественная, хищная фигура и безупречные черты лица лишали любого желания приближаться к нему. Из-за этой давящей ауры Цяо Чжоу впервые почувствовал себя загнанным в угол.
Напряжение в комнате можно было резать ножом. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Цяо Чжоу отчаянно захотелось включить какую-нибудь совершенно дурацкую музыку.
"Система, врубай «Детский автобус»".
В ответ раздался сухой механический вздох:
"Данная функция отсутствует. Благодарю за понимание".
"Ну и ладно".
"Ты ведь сейчас надо мной издеваешься, да?"
"Если тебе так нравится думать — дело твое. Хи-хи".
Оскорбленный в лучших чувствах Система предпочел уйти в глубокое радиомолчание.
Линь Сун выдвинул ящик стола и достал темно-синий бархатный футляр. Не спеша открывать его, он поднял взгляд на замершего поодаль гостя и негромко скомандовал:
— Подойди.
«С какой стати я должен выполнять твои приказы?» — высокомерно подумал Цяо Чжоу и послушно сделал несколько шагов вперед.
Остановившись возле стола, он услышал повторный вопрос:
— Значит, согласен на любое условие?
Заметив легкую тень сомнения, промелькнувшую на лице юноши, Линь Сун сузил глаза.
— Если это не связано с членовредительством или чем-то подобным, я готов, — ответил Цяо Чжоу.
Линь Сун нахмурился, в его голосе проскользнули сердитые нотки:
— О чем ты вообще думаешь? — С чего бы ему заставлять Цяо Чжоу вредить себе?
Цяо Чжоу лишь беззаботно кивнул:
— Тогда договорились. Какое у тебя условие?
Под их пристальными взглядами синий бархат раскрылся. На темно-красном ложементе плотными рядами покоились десятки флакончиков с лаком для ногтей — самых разных цветов и текстур.
Цяо Чжоу онемел от изумления.
Убедившись, что на лице пленника отражается лишь крайняя степень растерянности, но нет отвращения или протеста, Линь Сун ровно произнес:
— Накрасишь ногти — и можешь ехать на свой банкет.
Ошарашенный Цяо Чжоу мысленно взвыл:
"Система, ты знал, что у него такие... специфические наклонности?"
Тот хранил гордое молчание.
"Ой, да ладно тебе, всё еще дуешься?"
Не дождавшись ответа, он оставил попытки задобрить ИИ и перевел взгляд на хозяина кабинета:
— И это всё? Просто накрасить ногти?
Убедившись, что Линь Сун не собирается отрубать ему пальцы, Цяо Чжоу облегченно перевел дух.
Линь Сун кивнул на раскрытый футляр:
— Выбирай.
Цяо Чжоу склонился над столом. Тонкая рубашка, заправленная в строгие брюки, подчеркивала изящный изгиб талии. Линь Сун несколько секунд неотрывно смотрел на его спину, взгляд мужчины потемнел от нахлынувших чувств. Он медленно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, терпеливо ожидая решения.
Дни, проведенные взаперти в этом поместье, помогли Линь Суну наконец разобраться в себе. Если он не желал унижать Цяо Чжоу, но и отпускать не планировал, значит, за его одержимостью крылась вовсе не жажда мести. Это было совершенно иное, куда более глубокое чувство.
Спустя минуту Цяо Чжоу с тихим стуком переставил флаконы, освобождая место, и повернулся к нему:
— Я выбрал.
Линь Сун взглянул на стол, и выражение его лица сделалось неописуемым.
Поскольку тот безмолвствовал, Цяо Чжоу деловито указал на выстроенную шеренгу из десяти разных оттенков:
— Этот на мизинец, этот на безымянный, этот...
— Цяо Чжоу, — с мягким предупреждением в голосе прервал его Линь Сун.
Юноша инстинктивно сжал ладонь, пряча флакончики:
— Ты не говорил, что нельзя комбинировать цвета.
Линь Сун взглянул на наручные часы и невозмутимо заметил:
— До начала банкета осталось сорок минут.
Цяо Чжоу тут же схватил первый попавшийся флакон и сунул ему в руки:
— Ладно, давай этот.
Линь Сун скользнул взглядом по стеклу. Цвет выдержанного рома — глубокий, благородный бордово-красный оттенок, лишенный кричащей яркости, но таящий в себе манящую загадку. Удивительно, но именно этот тон он сам мысленно выбрал для него.
Глядя, как на бледном лице Цяо Чжоу расцветает легкое, едва заметное оживление, Линь Сун окончательно признался себе: он влюблен. Его неодолимо тянуло к этому эгоистичному, жадному до власти и денег человеку. Тянуло с той неодолимой силой, которая заставляла подчинять и властвовать.
Посчитав, что формальности улажены, Цяо Чжоу спросил:
— Куда мне присесть?
Но Линь Сун лишь молча открутил колпачок флакона и коротко бросил:
— Садись.
Внутри у Цяо Чжоу взвыла сирена тревоги.
«Куда еще садиться?!»
В кабинете стояло лишь одно кресло — то, в котором вальяжно расположился сам Линь Сун. Диван находился слишком далеко от стола, так что этот вариант отпадал сам собой.
Мужчина выразительно опустил взгляд на свои бедра, безмолвно приказывая устроиться на них.
Все те смутные подозрения, что терзали Цяо Чжоу последнюю неделю, мгновенно выстроились в пугающе четкую картину. Застыв на месте, он лихорадочно обратился к Системе:
"Скажи мне прямо: романтическая линия Линь Суна вообще как-то связана с Жуань Юньчжи?"
Похоже, он с самого начала загнал себя в ловушку шаблонного мышления. Если уж Шэнь Цзимин умудрился слететь с катушек, то почему Линь Сун должен быть исключением?
Система наконец подал голос:
"Объект, вызвавший колебания в романтической линии Линь Суна, временно не идентифицирован".
«Не идентифицирован...» Но это как минимум означало, что виной всему вовсе не главная героиня Жуань Юньчжи, как он наивно полагал все это время!
Цяо Чжоу почувствовал, как по телу разливается оцепенение, лишая способности здраво мыслить.
"Тебя продержали под замком больше недели, и только сейчас до тебя дошло?" — язвительно поддел его Система.
Цяо Чжоу промолчал, крыть было нечем.
Эта насмешка отрезвила его окончательно. Он мысленно прокрутил в голове последние дни. Линь Сун кормил его деликатесами, потакал любым капризам и исполнял малейшие прихоти. Разве так выглядит изощренная месть? Да этот мерзавец просто на него позарился!
Неужели сюжет мира злодеев может настолько сойти с рельсов? Или он просто принимает желаемое за действительное? За всю свою практику в прошлых мирах Цяо Чжоу ни разу не оказывался в столь нелепом положении. Он был в полном замешательстве.
В конце концов, в глазах Линь Суна он — законченный негодяй, который третировал его и пытался подчинить своей воле всеми доступными способами. С какой стати главному герою влюбляться в своего мучителя? Где он допустил просчет?
— Цяо Чжоу, — негромко позвал Линь Сун.
Юноша тут же пошел на попятную:
— Я не стану садиться. Это тоже входит в твое условие?
Линь Сун взглянул ему прямо в глаза:
— Да, это часть сделки.
Больше он не произнес ни слова, лишь демонстративно опустил взгляд на циферблат часов, отсчитывая секунды. Это молчаливое давление было невыносимым.
Банкет пропускать нельзя. Ему кровь из носу нужно передать остаток инвестиций под фильм «Улица Роз» на имя Линь Суна и помочь картине прогреметь на всю страну. Тогда уровень карьерного роста главного героя наконец-то взлетит до максимума. Упустить такой шанс из-за глупого упрямства он не мог.
А что до коленей...
Зажмурившись, Цяо Чжоу шумно выдохнул и процедил сквозь зубы:
— Просто сесть — и всё?
Линь Сун не ожидал, что тот сдастся так быстро. В глубине его темных глаз промелькнула тень торжествующей улыбки.
— Именно.
С выражением обреченности на лице Цяо Чжоу опустился на его бедра. Линь Сун тут же собственническим движением обнял его со спины, уложив подбородок ему на плечо, и потянулся за лаком. Оказавшись в столь тесных и жарких тисках, Цяо Чжоу едва сдерживал дрожь.
Разница в росте была ощутимой: даже сейчас Линь Сун без труда удерживал запястья юноши в своих ладонях.
— Не дергайся, иначе смажется, — шепнул он прямо на ухо.
Раньше Цяо Чжоу не придавал этому значения, но теперь горячее дыхание мужчины, опалявшее чувствительную кожу шеи, заставило его судорожно сжаться. Но деваться было некуда — сзади возвышалась надежная, как скала, грудь Линь Суна.
Почувствовав легкую прохладу на кончиках пальцев, Цяо Чжоу опустил взгляд и удивленно вскинул брови:
— Ты сам будешь красить?
— А ты умеешь? — парировал Линь Сун.
Цяо Чжоу брезгливо фыркнул:
— Стал бы я мараться этой гадостью.
Пальцы Линь Суна слегка подрагивали — было очевидно, что он никогда прежде не занимался подобным, его движения казались неловкими и скованными.
Минут через десять всё было кончено. Цяо Чжоу внимательно изучил свои ногти и, к собственному удивлению, не нашел результат отталкивающим. Его тонкие, аристократически бледные пальцы в обрамлении глубокого винного оттенка выглядели необычайно изящно и притягательно, без намека на вульгарность.
— Линь Сун, ты форменный психопат, — процедил Цяо Чжоу, все еще ерзая на его коленях.
Тот лишь молча закручивал флаконы, пряча их обратно в коробку.
— Значит, ты меня ненавидишь? — негромко спросил Линь Сун, не поднимая глаз.
Цяо Чжоу поспешно соскочил на пол, с непривычки неловко растопырив пальцы. Смерив мужчину надменным взглядом, он отрезал:
— В моем списке ненавистных личностей слишком много имен, тебе до них еще расти и расти. — И, не дав собеседнику опомниться, съязвил: — Так это и есть твоя изощренная месть?
Линь Сун неторопливо закрыл крышку синего футляра:
— Отчего ты так уверен, что я сплю и вижу, как бы тебе отплатить?
Цяо Чжоу прислонился спиной к краю массивного стола, скрестив руки на груди:
— А разве нет? На съемочной площадке, в больнице... Скажешь, не презирал меня? Не мечтал растоптать?
Линь Сун откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы на коленях. В его темных глазах плескалась бездонная глубина.
— Цяо Чжоу, «Цяоши» сейчас дышит на ладан. Всех твоих оставшихся сбережений не хватит и на месяц твоей привычной жизни.
И это не было преувеличением. Рацион и быт Цяо Чжоу требовали колоссальных затрат и неусыпного контроля: из-за бесчисленного множества сложнейших аллергий приготовление любого блюда превращалось в настоящую головную боль для поваров. Да и к одежде он предъявлял строжайшие требования. Сам избалованный юноша принимал этот комфорт как должное, даже не подозревая, что за идеальным порядком стоят личные, детальные инструкции Линь Суна.
[Внимание: показатель привязанности Линь Суна снова вырос]
"Да пропади оно всё пропадом!" — мысленно простонал Цяо Чжоу.
Заметив растерянность на лице юноши, Линь Сун понял, что тот наконец-то начал слагать два и два.
— Хочешь спросить что-то еще? Нам пора ехать, если мы не хотим опоздать.
Мысли в голове Цяо Чжоу спутались в один сплошной клубок.
Система поспешил выступить в роли утешителя:
"Скорее всего, дело в том, что это твое первое задание после перевода в отдел злодеев. При передаче данных возник системный сбой. В следующем мире такого точно не повторится! К тому же карьерная линия Линь Суна развивается безупречно, так что миссия всё равно будет засчитана".
Эти слова немного успокоили Цяо Чжоу, но беспокойство за собственную шкуру никуда не делось.
"Надеюсь, правила не обязывают меня ложиться под него?" — с тревогой уточнил он.
В конце концов, он пришел сюда отыгрывать коварного антагониста. Даже в бытность безликим статистом он никогда не вступал с главными героями в подобные... сомнительные связи.
Система на мгновение завис, после чего выдал обтекаемый ответ:
"При штатном развитии событий подобные эксцессы исключены".
"А то, что меня держат здесь взаперти уже неделю — это, по-твоему, штатное развитие?"
"Не переживай, партнер. Если главный герой окончательно слетит с катушек и применит силу, мы предоставим тебе услугу блокировки боли".
"Огромное спасибо, безумно тронут", — съязвил Цяо Чжоу.
http://bllate.org/book/36261/4640520
Готово:
