Глава 11
Цяо Чжоу колебался всего секунду, после чего рухнул на огромную двуспальную кровать. Шэнь Цзимин наверняка всё ещё прочёсывал окрестности в его поисках, а он сейчас слишком слаб и одинок, чтобы противостоять ему. В таком положении проще поддаться Линь Суну и переждать здесь.
«Ты ведь сам говорил, что главный герой мне ничего не сделает», — мысленно успокоил себя Цяо Чжоу.
«Ага, в бетон закатать и в море сбросить он тебя точно не пообещает», — отозвалась Система.
Цяо Чжоу задумался о недостающих двадцати очках роста Линь Суна. Нахмурившись, он прикинул варианты.
«Неужели всё действительно упирается в бюджет фильма?»
Внезапное озарение заставило его приподняться на локтях.
«Точно! Коммерческого пика Линь Сун уже достиг, а вот с актёрским признанием пока заминка. Как только съёмки фильма „Улица Роз“ закончатся и он выйдет на экраны, заветные очки роста будут у нас в кармане!»
В дверь негромко постучали. После холодного душа Цяо Чжоу чувствовал себя вполне сносно, но стоило ему резко подняться, как перед глазами поплыли тёмные круги. В голове зашумело, и он едва удержался на ногах от нахлынувшего головокружения.
— Цяо Чжоу? — Линь Сун, стоявший в коридоре, постучал ещё пару раз, не дождавшись ответа. Он уже собирался толкнуть дверь и войти без приглашения, как замок наконец щёлкнул.
Цяо Чжоу стоял на пороге в одном халате. Мокрые чёрные пряди небрежно падали на лоб, бледные губы слегка подрагивали — весь его вид дышал несвойственной ему хрупкостью и беззащитностью.
— Что стряслось? — приподняв ресницы, спросил Цяо Чжоу.
Где-то в глубине души Линь Суна шевельнулось странное, почти сладостное чувство собственнического удовлетворения. Он замер, не отрывая взгляда от юноши. Не выдержав этого тяжёлого, пристального взора, Цяо Чжоу смущённо отдёрнул руку от дверной ручки.
— У тебя лихорадка, — нахмурился Линь Сун.
— Да ну? — Цяо Чжоу растерянно прикоснулся ладонью ко лбу. Кожа и впрямь так и пылала.
Линь Сун тут же велел вернуть доктора. Тот спешно приготовил жаропонижающее и поставил Цяо Чжоу капельницу.
Лёжа под одеялом и тупо глядя на иглу в своей вене, Цяо Чжоу со вздохом отвернулся. Рядом на краю постели сидел Линь Сун. В полумраке его точёный профиль казался безупречным, словно высеченным из мрамора искусным скульптором.
Голова раскалывалась, мысли путались, но Цяо Чжоу всё равно пытался сообразить, как бы половчее, не вызывая подозрений, влить деньги в проект Линь Суна.
— А я вовсе не рад, — внезапно нарушил тишину Линь Сун, обронив эту фразу словно невпопад.
Цяо Чжоу, чьё восприятие из-за жара изрядно притупилось, лишь недоумённо моргнул:
— Что?
Линь Сун сидел совсем близко. Цяо Чжоу впервые видел его в такой простой домашней одежде — мягкий серый джемпер заметно сглаживал его привычную холодность и надменность, хотя взгляд тёмных глаз оставался прежним, пронзительным и цепким.
— В прошлый раз ты спросил, злорадствую ли я, видя тебя в таком положении, — лаконично пояснил Линь Сун, но Цяо Чжоу мгновенно всё понял.
В представлении Линь Суна его соперник всегда оставался высокомерным кукловодом, диктующим свои правила с высоты трона. Он и подумать не мог, что действительно свергнет его. И уж тем более не ожидал, что лишившийся власти и шальных денег Цяо Чжоу окажется столь беззащитным. Без своего влияния тот превратился в лакомый кусок для хищников калибра Шэнь Цзимина. Стоит вышвырнуть его на улицу — и его сожрут живьём.
Цяо Чжоу, побледнев ещё сильнее, гневно уставился на него:
— Ты что... жалеешь меня?!
Линь Сун промолчал, что Цяо Чжоу истолковал как однозначное подтверждение.
— Рано или поздно я всех этих ублюдков на дно морское отправлю! В бетон закатаю! — процедил сквозь зубы юноша.
«Ну вот, хост, а я о чём? — хмыкнула Система. — Сбрасывать людей в море — это исключительно твоя фишка».
«...»
Лишившись былого могущества, Цяо Чжоу в своей злости выглядел совсем не грозно — скорее, как нахохлившийся рассерженный котёнок. Линь Сун лишь мягко перехватил его руку и бережно натянул одеяло до самого подбородка.
— Я возьму это на себя, — негромко произнёс он.
Цяо Чжоу резко повернул к нему голову:
— Что значит «возьмёшь на себя»? За что ты собрался отвечать?
Взгляд мужчины был предельно серьёзен — он не шутил и не пытался шутить.
— Я сам загнал тебя в этот тупик, лишив почвы под ногами. Значит, мне и отвечать. Пока всё не уляжется, ты поживёшь у меня.
— С какого перепугу?! — вспыхнул Цяо Чжоу. — Ты просто запираешь меня под замком! Линь Сун, мне не нужны твои подачки и твоя фальшивая жалость!
Линь Сун поднялся на ноги, даже не подумав принять его бунт всерьёз. Уже у самых дверей он обернулся и ровным, не терпящим возражений тоном обронил:
— Здесь ты в безопасности. Вне этих стен тебя разорвут.
Закончив с капельницей, личный врач не ушёл, а остался ждать в гостиной. Завидев спускающегося по лестнице хозяина дома, он тут же поднялся с кресла:
— Господин Линь, состояние господина Цяо внушает серьёзные опасения. Ранее я зафиксировал критические отклонения в его анализах, но списал их на остаточное действие тех препаратов, что ему ввели насильно. Однако я только что провёл повторный экспресс-тест: показатели до сих пор не пришли в норму.
— К какому выводу вы пришли? — мрачно спросил Линь Сун.
Доктор сокрушённо покачал головой:
— Судя по всему, господину Цяо на протяжении долгого времени систематически вводили редкий токсин, постепенно подавляющий моторные функции организма. Это вызывает хроническую слабость, апатию и мышечный тонус на уровне паралича. Если это продолжится, он вскоре окажется навечно прикован к постели.
От Линь Суна пахнуло таким леденящим гневом, что врач невольно попятился и поспешно добавил:
— Но если немедленно начать курс интенсивной детоксикации и поддерживающей терапии, шанс на полное восстановление ещё есть.
— Сделайте всё возможное, — глухо отозвался Линь Сун, в чьей душе сейчас бушевал ураган из противоречивых чувств. — Денег не жалеть. Излечите его.
Сколько бы Цяо Чжоу ни кричал, ни бунтовал и ни проклинал своего спасителя, это не возымело ровным счётом никакого действия. Шёл седьмой день его вынужденного заточения в роскошном загородном поместье Линь Суна.
Киноимператор был по уши завален делами. В поместье он возвращался лишь поздно вечером, а порой и вовсе оставался ночевать в городе. Цяо Чжоу такой расклад вполне устраивал. Роль каноничного злодея накладывала свои обязательства, и он ума не мог приложить, как вести себя с главным героем под одной крышей — особенно после того ушата грязи и унижений, которые он вылил на Линь Суна в начале их знакомства.
Отрезая сочный кусок стейка за обеденным столом, Цяо Чжоу мысленно обратился к Системе:
«Что там слышно о Жуань Юньчжи?»
«Съёмки подходят к концу, — отрапортовала она. — Режиссёр Лю Бэнь очень хотел видеть тебя на прощальном банкете...»
У Цяо Чжоу только-только загорелись глаза от мысли, что он наконец-то вырвется из этой золотой клетки, как Система безжалостно добавила:
«...вот только Линь Сун перехватил приглашение и выбросил его в корзину».
Настроение мгновенно испортилось. Цяо Чжоу со звоном швырнул вилку на тарелку.
Стоявшая неподалёку горничная вздрогнула от неожиданности, но не успела она и слова вымолвить, как из холла раздался глубокий, бархатистый голос:
— И кто это у нас тут бьёт посуду? — поинтересовался Линь Сун.
Цяо Чжоу удивлённо обернулся. Перед ним действительно стоял хозяин дома. За всё то время, что Линь Сун пропадал на работе, они впервые столкнулись при свете дня.
— На работе возникли кое-какие неотложные дела, но теперь всё улажено, — небрежно пояснил мужчина, заметив его замешательство.
Он опустился на стул напротив и кивнул на тарелку:
— Обед не пришёлся по вкусу?
«Слушай, — наморщил нос Цяо Чжоу, — тебе не кажется, что этот парень ведёт себя как-то подозрительно?»
«Его уровень карьерного роста подскочил до девяноста процентов, — успокоила Система. — Так что всё идёт строго по плану, хост».
Значит, Линь Сун не соврал: он действительно сокрушил очередного конкурента на рынке и укрепил свои позиции, отчего шкала прогресса и поползла вверх.
Цяо Чжоу уже задыхался в четырёх стенах. Ему до безумия хотелось на волю, но прислуга подчинялась исключительно приказам хозяина, а у самого пленника отобрали даже мобильный телефон.
Развернувшись к нему, он смерил Линь Суна испепеляющим взглядом:
— Сколько ещё ты намерен держать меня взаперти?
— Пока снаружи не станет безопасно, — невозмутимо отозвался тот.
С трудом подавив рвущийся наружу гнев, Цяо Чжоу глубоко вздохнул и процедил:
— Хватит вешать мне лапшу на уши. Снаружи нет никакой угрозы. Тебе просто нравится держать меня на поводке. Чего ты добиваешься?
Линь Сун скользнул взглядом по его лицу. Пленительные глаза Цяо Чжоу, разрезом напоминавшие лепестки персика, в которых последнее время сквозили лишь бесконечная тоска и усталость, наконец-то ожили, вспыхнув искромётным гневом. И это зрелище завораживало.
— Я прекрасно понимаю, что у тебя ко мне куча счётов и ты спишь и видишь, как бы мне отомстить, — запальчиво продолжал Цяо Чжоу. — Так давай! Выскажи всё в лицо, потребуй что угодно! Но прятать меня здесь, как трофей... это что, изощрённая психологическая пытка?!
С этими словами он с силой отодвинул от себя тарелку — аппетит пропал окончательно.
Линь Сун спокойно наблюдал за этой вспышкой. Он не злился и не пытался оправдываться. Он прекрасно понимал, что гнев Цяо Чжоу вызван вовсе не неверием в реальную угрозу за порогом поместья — парень просто изнывал от безделья и одиночества.
— Тебе кто-то что-то сообщил? — прищурился Линь Сун. Интуиция подсказывала ему, что этот взрыв не был случайным. Кто-то умудрился передать пленнику весточку с воли.
Цяо Чжоу лишь слегка сощурился и принялся мерно барабанить пальцами по полированной столешнице — верный знак того, что в его голове шёл лихорадочный мыслительный процесс.
— Тебе вредно курить в твоём состоянии, — внезапно сменил тему Линь Сун, заметив, как рука юноши потянулась было к карману.
— О как? — ядовито усмехнулся Цяо Чжоу. — Что, господин Линь решил примерить на себя роль Шэнь Цзимина? Только не говори мне, что у тебя тоже прорезались ко мне эти... грязные наклонности. — Он выделил последнее слово с особой брезгливостью: — Меня от одного этого тошнит.
Линь Сун молча поднялся из-за стола, пропустив оскорбление мимо ушей. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Так кто доставил тебе послание?
Цяо Чжоу опустил ресницы, уходя от ответа. Рассказывать о том, что его единственным информатором была всеведущая Система, он, разумеется, не собирался.
«...»
После обеда Линь Сун уехал. А наутро, едва проснувшись, Цяо Чжоу обнаружил, что вся привычная прислуга в доме испарилась. Вместо них по коридорам шуршали незнакомые, каменные лица — новые надзиратели, набранные лично хозяином.
В ярости Цяо Чжоу принялся крушить спальню. На пол полетело всё, что подвернулось под руку: фарфоровые вазы, хрустальные флаконы, статуэтки. По комнатам долго разносился звон бьющегося стекла.
Перепуганный управляющий тут же набрал номер хозяина. В ответ из трубки донеслось лишь равнодушное:
— Пусть бьёт что хочет. Главное — не выпускайте его за ворота.
Эта глухая блокада сводила Цяо Чжоу с ума. Он зашагал из угла в угол, яростно накручивая на палец прядь волос.
«Да плевать мне! Пусть делает со мной что хочет, хоть пристрелит! Я больше ни секунды не останусь в этом склепе. У Линь Суна очки роста всё равно замерли на месте, так что мне нужно на этот чёртов банкет!»
Система долго отмалчивалась, словно взвешивая все риски, и лишь после очередного гневного мысленного пинка нехотя отозвалась:
«У меня есть личный номер Жуань Юньчжи. Можешь попробовать связаться с ней».
«И чем это отличается от добровольной сдачи в плен Шэнь Цзиминю? — хмыкнул Цяо Чжоу. — Она же меня сразу сдаст».
«Верь в свою харизму, хост. У тебя всё получится».
«Утешил, спасибо большое...»
Цяо Чжоу искренне не понимал, почему у Линь Суна вовсю крутится романтическая линия, а от Жуань Юньчжи до сих пор ни слуху ни духу. Тем не менее он зазубрил заветные одиннадцать цифр. Терять было нечего. Решив рискнуть, он бесшумно скользнул вниз по парадной лестнице.
Каждый день после полудня прислуга отправлялась ухаживать за знаменитым розарием Линь Суна. Управляющий лично контролировал начало работ, но обычно возвращался в особняк уже через пять-десять минут. Времени у Цяо Чжоу было в обрез.
Он метнулся к массивному стационарному аппарату в гостиной, сорвал трубку и лихорадочно набрал заученный номер. Сердце бешено колотилось. Косясь на панорамные окна, выходящие во двор, он слушал длинные, монотонные гудки.
Гудок... Ещё гудок...
Наконец на том конце сняли трубку.
— Жуань... — только и успел выдохнуть Цяо Чжоу, как из динамика раздался до боли знакомый, низкий баритон:
— Цяо Чжоу?
Линь Сун сидел в своём роскошном кабинете, задумчиво вертя в пальцах дорогую перьевую ручку. В его глазах вспыхнул опасный огонёк.
— Кому это ты собрался звонить?
Цяо Чжоу застыл, лишившись дара речи. До него наконец дошло: все исходящие звонки из особняка автоматически перенаправлялись на личный пульт Линь Суна.
Ярость хлынула через край, застилая разум. Он мёртвой хваткой вцепился в трубку и заорал:
— Линь Сун, да ты больной психопат! Я тебе что, канарейка в клетке?! Я взрослый человек и не нуждаюсь в твоей убогой опеке! Живо выпусти меня отсюда, слышишь?!
Стоявшие перед столом топ-менеджеры компании замерли, боясь даже вздохнуть. Линь Сун же выслушал эту тираду с абсолютным, граничащим с равнодушием спокойствием.
— Понимаю, — ровно ответил он. — Вечером я приеду, и мы спокойно всё обсудим.
Цяо Чжоу со всей силы швырнул трубку на рычаг.
В кабинете повисла звенящая тишина. Линь Сун со вздохом отложил трубку и устало потёр переносицу.
— Выясните, где сегодня пройдёт банкет по случаю завершения съёмок «Улицы Роз», — скомандовал он стоявшему рядом секретарю.
— Будет сделано, господин Линь.
Вечером Цяо Чжоу демонстративно отказался от ужина. Он устроился на кожаном диване в гостиной и, голодный и злой, принялся ждать триумфального возвращения своего тюремщика.
Все уговоры и причитания старого управляющего отскакивали от него как от стены.
Наконец за окнами мелькнул сноп света фар, и во дворе раздался приглушённый рокот мощного двигателя. Буквально через минуту парадные двери распахнулись. Линь Сун — статный, безупречный, в идеально скроенном чёрном костюме индивидуального пошива — перешагнул порог. Подбежавший слуга почтительно принял его пальто.
— Опять бастует? — Линь Сун перевёл строгий взгляд на управляющего.
Тот лишь виновато развёл руками. Линь Сун нахмурился. После того как у Цяо Чжоу обнаружили застарелое отравление, повара по его приказу подмешивали антидот в каждое блюдо, предназначенное для пленника. Пропуск даже одного приёма пищи мог свести на нет все усилия врачей.
— Какая уж тут еда, — подал голос Цяо Чжоу, вальяжно откинувшись на спинку дивана и криво усмехнувшись. — Кусок в горло не лезет, когда из тебя пытаются сделать ручную птичку.
http://bllate.org/book/36261/4633379
Готово:
