Здесь нет ни единого фонаря.
Бай Юйцзин сделал еще несколько шагов вперед, вглядываясь в темную глубину деревни. В бледном свете электрического фонарика он казался еще менее похожим на живого человека — даже цвет его глаз, казалось, стал чуть бледнее.
— В этой деревне что-то не так.
Гу Синчи полностью с ним согласился. Он и сам чувствовал, что заявиться в деревню посреди ночи — затея сомнительная, поэтому, подошедши ближе, предложил Бай Юйцзину убраться отсюда и вернуться на осмотр завтра, когда рассветет. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как заметил, что Бай Юйцзин остановился. В темноте перед ними, казалось, высилось нечто огромное.
Десять секунд назад этого предмета здесь ведь не было?
Гу Синчи опешил и перевел взгляд на Бай Юйцзина, но тот, похоже, ничего не замечал и продолжал светить фонариком на придорожную растительность.
Подойдя ближе, Гу Синчи разглядел, что это высокая каменная статуя Гуаньинь в полный рост. Помимо двух рук в центре, сложенных в мудру бесстрашия, у божества было еще по три руки с каждой стороны, держащие разные предметы: ветвь ивы, драгоценную алебарду, меч, ваджру, топорик и посох с черепом.
Все эти атрибуты обычно служили для избавления от болезней и усмирения злых сил — для входа в деревню Тай-суй это выглядело вполне уместно.
Гу Синчи хотел было позвать Бай Юйцзина взглянуть, но Сяо Бай, похоже, не проявил к статуе никакого интереса и уже направился вглубь деревни, так что ему ничего не оставалось, кроме как поспешить следом.
Внутри деревня оказалась совсем заброшенной. Домов было мало, дорог почти не существовало — лишь единственная цементная полоса в центре, а остальные тропы давно заросли сорняками. Было ясно, что до того, как деревня Тай-суй прославилась, она не представляла собой ничего значительного и даже не попала в программы адресной помощи, отчего всё вокруг выглядело крайне обветшалым.
Гу Синчи посветил на цементную дорогу под ногами: вероятно, ее построили вместе с воротами на входе в деревню уже после того, как поползли слухи о Тай-суе. Она была новой, без особых следов износа.
Сразу за деревней возвышались горы. В ночной темноте их очертания было не разобрать — лишь огромная черная тень тяжело давила на голову.
Гу Синчи не любил это ощущение. Дело было не в боязни гигантских объектов, просто такое давление порождало ненужную тревогу, а излишнее напряжение могло только навредить.
Бай Юйцзин же по-прежнему сохранял невозмутимость, словно не замечая нависшей над ними мрачной громады гор. Гу Синчи, опасаясь повторения ситуации под шахтой, то и дело поглядывал на него, чтобы убедиться, что с тем не происходит ничего странного.
Они уже углубились в деревню, но не только не встретили ни одного рабочего, здесь не горело ни одного фонаря, не говоря уже о какой-либо базе для разведения Тай-суя.
— Может, нас Лу Буши обманул? — с досадой пробормотал Гу Синчи. — У него с самого начала был такой вид, будто он только и делает, что мелет чепуху.
Бай Юйцзин покачал головой, но не успел ничего ответить, как из-за соседнего фермерского домика раздался глухой стук, словно что-то упало.
Они переглянулись. Гу Синчи, продолжая светить фонариком, двинулся на звук, а Бай Юйцзин выключил свой фонарь и растворился в темноте у него за спиной.
Зданий в деревне было мало, стояли они неплотно, поэтому, по логике, от перекрестка можно было рассмотреть происходящее позади. Однако, пройдя по узкому проулку к домам, Гу Синчи так ничего и не увидел. С одной стороны, мешало отсутствие света, с другой — в деревне внезапно поднялся туман. Луч фонарика словно попадал в сети — свет не пробивался сквозь него ни на шаг.
Туман сгустился странно, безо всякого предупреждения. Гу Синчи почувствовал неладное, но, зная, что Бай Юйцзин идет следом, не слишком тревожился. Он продолжал пробираться по переулку с фонариком в руках и, дойдя до конца, замер: перед ним стоял небольшой храм, выглядевший довольно древним.
Это был типичный ханьский буддийский храм: маленький, вытянутый вдоль оси север-юг. Сразу за террасой начинался главный зал. Архитектурные детали — коньки крыш в форме драконьих лодок и карнизы в стиле «уши горшка» — выдавали яркий линнаньский стиль. Но то, что храм стоял прямо перед горой, чьи очертания терялись во тьме, делало его похожим на врата в мир теней.
Деревня была заброшена, и храм, разумеется, давно никто не посещал. Гу Синчи прошел через террасу к залу. Ни таблички, ни парных надписей — под карнизами было пусто. Внутри стояла лишь статуя сорокадвухрукой Гуаньинь, золотой алтарный стол и два шестиугольных фонаря тысячи будд. Один из фонарей лежал на боку, очевидно, именно он и издал тот самый звук.
Гу Синчи показалось это странным. Он подошел ближе, чтобы проверить: на фонаре было много пыли, но подставка не была сломана или повреждена от старости. В такую безветренную ночь не было никаких причин для падения — неужели крысы?
Зал был крошечным, всё помещение просматривалось одним взглядом, оно было даже меньше, чем иной домик местного божества.
Гу Синчи обошел статую Гуаньинь сзади, чтобы осмотреться, но пьедестал плотно примыкал к стене, свободного места не было. Нахмурившись, он взмахнул рукой в сторону темноты, и знакомый силуэт тут же возник у него за спиной.
— Что случилось?
Гу Синчи указал на фонарь:
— Нет причин, по которым он мог упасть.
Бай Юйцзин, чье зрение в темноте работало безупречно, уже успел осмотреть весь храм и ничего необычного не нашел.
Гу Синчи встал перед изваянием. Неизвестно, из-за гнетущей ли обстановки, но ему показалось, что эта бодхисаттва совсем не милосердна, а густо переплетенные руки за ее спиной вызывали неприятное чувство.
— У этой Гуаньинь в руках всего один цветок лотоса.
Из-за событий в шахте Гу Синчи последние несколько дней усиленно изучал буддизм и знал, что цветок лотоса в руках может быть четырех цветов с разными значениями, но на этой статуе цвета было не разобрать.
— У этой Гуаньинь сорок с лишним рук пусты, а у той, что стояла на въезде в деревню, из восьми рук шесть были заняты.
Бай Юйцзин, услышав это, посмотрел на него:
— На въезде в деревню не было статуи.
Гу Синчи опешил:
— Да нет, она там была, чуть дальше вглубь. Ты тогда кусты разглядывал, может, просто не заметил…
Слова звучали все менее убедительно. Взгляд Бай Юйцзина был подобен прицелу, и предположить, что он чего-то не заметил, было все равно что прямо спросить: не ослеп ли ты на время?
Разумеется, Бай Юйцзин нахмурился и повторил:
— На въезде в деревню не было статуи.
Гу Синчи беспомощно махнул рукой, мол, понял-понял, это всё еще остаточное действие токсинов, ладно?
Бай Юйцзин притянул его к себе, внимательно вгляделся в глаза и, убедившись, что всё в порядке, недоуменно спросил:
— Перед выпиской я спрашивал врача, яд почти полностью выведен, никаких остаточных явлений быть не должно, максимум легкое головокружение, никаких галлюцинаций.
Гу Синчи слегка сменил фокус:
— Ты даже у врача спрашивал?
Ничего себе, наш Сяо Бай, наш «котик», оказывается, способен на такую инициативу!
Бай Юйцзин продолжал осматривать Гу Синчи, боясь, что тот снова попал под какое-то воздействие, но, опустив глаза, заметил, что Гу Синчи смотрит на него с явной улыбкой.
— Чему смеешься? — он коснулся кончиком пальца носа Гу Синчи. Почувствовав, что тот холодный, он не стал греть его руками, а наклонился и прижался к нему губами.
Улыбка Гу Синчи стала еще шире, глаза превратились в полумесяцы. Он подался навстречу, позволяя Бай Юйцзину слегка прикусить нижнюю губу.
— Моя женушка научилась не только кусаться, а?
Гу Синчи запрокинул голову, позволяя Бай Юйцзину еще пару раз коснуться его губ, и лишь слегка отстранился. Его взгляд, скользнувший по пространству позади Бай Юйцзина, вдруг замер:
— Жена.
— М-м?
— У той Гуаньинь глаза пошевелились. Она смотрит на нас.
Глава 18
Гу Синчи раньше доводилось слышать о том, как в заброшенных горных храмах злые духи занимают места божеств и питаются подношениями. Статуи там обычно выглядели жутко, взгляд их был похож на звериный — не праведный и милосердный, а какой-то пугающе неестественный.
Но эта Гуаньинь была иной. Точнее, это было нечто большее, чем просто жуткий вид. Гу Синчи поймал ее взгляд и на мгновение ощутил нечто непередаваемое. У животных не бывает таких глаз, у существ без разума не бывает такого взгляда. Если эту статую и захватила какая-то нечисть, то это определенно был злой дух, рожденный из души умершего человека.
От того, что этот предмет впился в него глазами, у Гу Синчи мурашки побежали по спине. Он подумал: неужели они с женой осквернили святое место, устроив поцелуи перед статуей Гуаньинь? И если он сейчас извинится, будет ли еще не поздно?
Бай Юйцзин не шелохнулся. Он все еще смотрел на Гу Синчи сверху вниз и лишь спросил:
— Все еще смотрит?
— Все еще, — честно ответил Гу Синчи. — О, теперь она мне еще и подмигнула. Фу, какая мерзость.
Бай Юйцзин нахмурился. В одно мгновение он выхватил нож, развернулся и метнул его.
Гу Синчи услышал звон — это лезвие пробило слой штукатурки. Он моргнул и подался вперед: кинжал вонзился точно между глаз статуи. Гипсовое лицо начало медленно трескаться, трещины паутиной расползлись по поверхности, куски штукатурки стали осыпаться, открывая жуткое, разлагающееся лицо.
Внутри статуи Гуаньинь оказалась стоящая трупная оболочка.
— Охренеть, живой Будда, что ли?!
Гу Синчи вздрогнул, но тут же понял: это совсем не живой Будда. У существа был до крайности злобный и полный ненависти взгляд.
Бай Юйцзин подошел, чтобы вытащить нож, но Гу Синчи его придержал. Сяо Бай покачал головой:
— Оно не может двигаться.
Гу Синчи проследил за его взглядом и обнаружил, что голени трупа залиты в бетон и намертво вмурованы в пьедестал. Чтобы заставить его сдвинуться, пришлось бы ампутировать ноги ниже колен.
Зачем вмуровывать труп внутрь статуи Гуаньинь? Неужели это такой извращенный способ занять место божества и питаться людскими подношениями?
Гу Синчи посветил фонариком на лицо. Труп явно подвергся посмертной трансформации — на коже пробился белый пушок длиной в палец. Гу Синчи сделал пару шагов в сторону, и стало ясно, что взгляд трупа отчетливо следует за ним.
— Почему оно пялится только на меня? — Гу Синчи не понимал, почему его выбрали целью, и спрятался за спину Бай Юйцзина. — На что оно смотрит сейчас?
Едва он договорил, как раздался щелчок, а затем голос Бай Юйцзина:
— Ни на что не смотрит.
Гу Синчи не поверил:
— Оно только что сверлило меня взглядом!
http://bllate.org/book/36537/4540099
Готово: