В Зале Баотай разыгрался фарс у гроба императрицы, который император поспешил замять — по крайней мере, внешне никто больше не смел обсуждать случившееся. Не успел он обдумать, как поступить с наследником, который после случившегося перестал соответствовать требованиям, предъявляемым к будущему монарху, как ожесточенная война между Дун-Чжао и Западной Ци заставила его забыть обо всех остальных тревогах.
Пятнадцатого числа седьмого месяца семнадцатого года эры Тяньци армия Дун-Чжао потерпела сокрушительное поражение, потеряв около десяти тысяч воинов.
Получив известие, император в ярости разбил чашку в Зале Баотай и принялся осыпать проклятиями Чжуан Цзяня — родного брата наложницы Чжуан, который после гибели Цао Гуана получил приказ взять на себя командование военными делами. Император немедленно приказал генералу Лун-У Сунь Чжэндину, стоявшему гарнизоном в Цинчжоу, немедленно выдвигаться и взять ситуацию в свои руки. На следующий день наложница Чжуан пришла просить за брата, но император с размаху ударил её ногой в грудь.
Сунь Чжэндин прибыл на место. Двенадцатого числа восьмого месяца армии Дун-Чжао и Западной Ци сошлись в битве. Войска Дун-Чжао отчаянно сопротивлялись, и силы оказались равны, завязнув в позиционном противостоянии под Лянчэном.
Тридцатого числа восьмого месяца помощники военачальника Чжао Миндэ и Линь Сюань с небольшим отрядом пробрались в лагерь врага, чтобы убить предводителя. Задание было выполнено, но никто из сорока пяти человек не вернулся живым.
Третьего числа девятого месяца войска Западной Ци отступили, и Дун-Чжао временно захватила инициативу.
Император, сияя от радости, стоял перед поминальной табличкой императрицы:
— Цао Инь, о, Цао Инь! Видишь? Даже без вашего клана Цао я, Чжао Юньци, всё равно сумел отстоять империю Чжао!
На следующий день из армии доставили списки отличившихся. Император открыл их, чтобы ознакомиться с биографиями самых выдающихся молодых офицеров: Чжао Миндэ, Линь Сюань, Чжу Инь, Ли Сыте... У всех этих людей разное происхождение и разный жизненный путь, но был один общий наставник — Цао Гуан!
— Бах! — Император смахнул со стола всё, что на нём было, но этого ему показалось мало. Он с грохотом опрокинул сам стол, и вскоре в комнате не осталось ни одной целой вещи.
Слуги и евнухи за дверью дрожали, не смея издать ни звука.
Поздней ночью в кабинете Восточного дворца ещё горел свет. Свеча мерцала, время от времени потрескивая, и этот звук казался оглушительным в царившей тишине.
Хань Му высунул крошечную лапку. Дверь кабинета скрипнула, приоткрываясь, и Хань Му, пользуясь своими миниатюрными размерами, легко проскользнул в щель.
Никого! Пробравшись внутрь, он понял, что силуэт, отбрасываемый на окно, принадлежал лишь бумажной кукле, посаженной в кресло. А Чжао Ючжи, который должен был работать, бесследно исчез!
Хань Му почувствовал лёгкое волнение, а вернее — азарт. У него было такое чувство, будто он вот-вот разоблачит тайну наследного принца!
Повиливая хвостом, он с удовольствием принялся осматривать кабинет. Говорят, чтобы понять человека, достаточно взглянуть на его книжные полки. Поскольку пёсик был совсем крошечным, а шея у него короткой, ему приходилось высоко задирать голову.
Даже беглого взгляда хватило, чтобы заметить на полках История Весен и Осеней, Цзы чжи тун цзянь, Записки о государствах Восточной Чжоу и множество биографий великих людей. Хмык, да его амбиции были буквально выставлены напоказ! Неужели император и наложница Чжуан настолько ослеплены, что продолжают упорно считать принца слабым, никчёмным и безвольным?
Единственное объяснение, которое находил Хань Му, заключалось в том, что принц был слишком вежлив и сдержан с окружающими, из-за чего некоторые забывали своё место.
Стоп!
Хань Му перевёл взгляд на полки пониже и задержался на нескольких потёртых корешках: Любовь, Трактат о собаках, Предание о лисе... Судя по расположению и степени изношенности обложек, эти книги, явно выбивающиеся из общего стиля, хозяин перечитывал довольно часто.
О первых двух Хань Му не слышал, но последнюю знал отлично — это был самый популярный на тот момент роман. В нём рассказывалось о маленьком лисёнке, которого раненым подобрал наследный принц предыдущей династии. Лисёнок следовал за ним во дворец и помогал преодолевать одну трудность за другой. Принц был тронут, сначала испытывал благодарность, а потом осознал, что влюбился! Лисёнок ответил взаимностью, принял человеческий облик, и они жили долго и счастливо.
Какой пошлый сюжет! Сначала Хань Му лишь презрительно фыркнул, но автор нанёс ему удар под дых: лис... оказался лисом-самцом! И, помимо банальной драмы, в книге было немало пикантных сцен, которые так любила публика.
Подумать только, подобная литература популярна по всей стране. Хань Му вынужден был признать, что по сравнению с его временем, развлечения древних людей были весьма... раскрепощёнными. Но почему ему так хотелось впечатать лицо автора в эту книгу?
Он уже не хотел знать, что скрывается под названиями Любовь и Трактат о собаках — вряд ли там что-то приличное. При мысли о том, как степенный принц в этом строгом и торжественном кабинете внимательно изучает подобную «клубничку», его лицо невольно исказилось в гримасе.
Гордо отвернувшись, он сделал ещё один круг по кабинету, но ничего нового не нашёл. Принца нет, так где же он?
Бросив взгляд на бумажную куклу в кресле, Хань Му не удержался, толкнул её лапой и принялся весело прыгать по её лицу.
И тут же — его схватили ворвавшиеся стражники. Спустя некоторое время ошарашенного Хань Му принесли к принцу. Тот взял его на руки и посмотрел на бумажную куклу, всю в отпечатках маленьких лапок, не зная, смеяться или злиться.
Чжао Ючжи потыкал пальцем в головку пёсика и спросил с необычайной нежностью:
— Прибежал сюда... соскучился?
Хань Му некстати вспомнил про Предание о лисе, сжался и поспешно замотал головой. Принц погладил его по голове, сел и, усадив пёсика перед собой на колени, сменил тон на твёрдый и решительный:
— Чжуан Цзянь должен умереть. Ли Юй тоже. Об этом не может быть и речи.
Кто-то из присутствующих опустил голову и нерешительно произнёс:
— Господин, подозреваю, что за Ли Юем кто-то стоит... Если мы сейчас оборвём эту нить, не будет ли это...
Чжао Ючжи усмехнулся:
— Не ходи вокруг да около. Кто стоит за ним — яснее ясного. Я понимаю твои опасения: Ли Юй — лучший ученик дяди и выдающийся военачальник. Ты боишься, что он пойдёт на отчаянные меры. Но я не хочу ждать. Он предал дядю и вместе с Чжуан Цзянем выдал военные тайны Западной Ци, он должен быть готов искупить вину смертью! Я не позволю ему прожить лишнего дня!
Голос Чжао Ючжи звучал как ледяная крошка. Он говорил медленно, но каждое слово падало в сердца присутствующих, словно тяжёлый удар барабана.
— Слушаемся! — отозвались пятеро или шестеро человек, находившихся в комнате. В отличие от их мрачных лиц, глаза Хань Му возбуждённо бегали по сторонам. Неужели перед ним тайная опора принца?
Он узнал только одного: в самом конце стоял недавно назначенный левый помощник министра двора, о котором Хань Му случайно слышал в разговорах стражников. На людях этот чиновник всегда держался нейтрально, не примыкая ни к принцу, ни к наложнице Чжуан. Кто бы мог подумать, что на самом деле он — один из доверенных лиц принца.
Впрочем, это закономерно. Сколько лет принц и клан Цао плели свои сети? Разве можно так просто оценить все связи и ресурсы, что были у них в руках? В сценарии принца легко свергли, что само по себе нелогично... Да и если бы у него не было такой мощной поддержки, как бы он смог в будущем взойти на престол и создать эпоху процветания?
Хань Му распалялся всё больше. Это чувство удовлетворения от прикосновения к деталям, не записанным в учебниках истории, для любителя истории было подобно ледяному лимонаду в жаркий день.
Пока его голову не приподняла чья-то большая рука, и некто не произнёс со скучающим видом:
— Услышал то, что не положено, — за это, знаешь ли, приходится лишать жизни!
Хань Му сердито сверкнул глазами: обижать милого маленького пёсика — это разве по-мужски?
http://bllate.org/book/36599/4551137
Готово: