Хэ Цюньцин ошеломлённо уставился на Цзян Юаня.
Цзян Юань в лёгком замешательстве переводил взгляд с тарелок на юношу, чувствуя, как внутри всё переворачивается от горького открытия.
"Надо же, как похожи отец и сын. Даже в еде вкусы совпадают один в один..."
Он совершенно не представлял, как теперь общаться с Хэ Сяо и что тот предпочитает на обед. Поэтому просто заказал те блюда, которые когда-то больше всего любил Хэ Цюньцин — они мёртвым грузом лежали в его памяти.
Хэ Цюньцин же мысленно крутил пальцем у виска.
"Этот мужик точно не в себе. Словно нарочно издевается"
Он ведь сразу заметил: Цзян Юань выбрал именно его старые любимые лакомства, не поленившись заказать даже простую домашнюю капусту кайлань. Столько лет пролетело, а этот взрослый, суровый мужчина до сих пор помнит такие мелочи. Ну не безумие ли?
— Хозяин! — Хэ Цюньцин мельком глянул на меню и небрежно бросил: — Добавьте ещё горькую тыкву.
— Горькую тыкву с мясом? Будет сделано!
Владелец заведения расторопно скрылся на кухне. Цзян Юань при упоминании горькой тыквы так и застыл с открытым ртом. Спустя минуту он смущённо и робко выдавил:
— Сяо Сяо... Ты ведь из-за моей навязчивости расстроился, да?
Хэ Цюньцин смерил его холодным взглядом и промолчал.
— Пожалуйста, не мучай себя, — заискивающе улыбнулся Цзян Юань. — Хочешь, я отменю заказ? Выбирай сам всё, что душе угодно, ладно?
— С чего бы мне себя мучить? — Хэ Цюньцин мастерски изобразил искреннее недоумение. — Заказываю то, что люблю. Я предпочитаю растительную пищу, а горькую тыкву просто обожаю. Или у тебя к ней какие-то личные счёты?
— Вот как... — Цзян Юань робко присел за соседний столик. — Значит, любишь горькую тыкву?
Юноша пригубил дешёвый чай и неопределённо хмыкнул.
Внешне он оставался невозмутимым, но стоило вообразить склизкие зеленоватые ломтики, как корень языка свело от фантомной горечи. Даже глоток горячего чая не помог — во рту стоял отвратительный привкус. Лицо Хэ Цюньцина едва заметно потемнело.
Цзян Юань невольно улыбнулся, но, вспомнив о натянутых отношениях с сыном, тут же посмурнел и отвёл взгляд к подвешенному на стене телевизору.
«... Дело об исчезновении семнадцатилетней старшеклассницы Цзян Юнь неподалёку от её дома всколыхнуло всю общественность. Сегодня идут уже третьи сутки с момента пропажи девушки. Давайте ознакомимся с последними подробностями расследования...»
Эта крошечная сычуаньская забегаловка была семейным бизнесом. Пока еда готовилась, молодой парень-официант подпирал плечом кассу. Чистя чеснок, он не отрывал взгляда от экрана и негромко бросил хозяину:
— Всё ещё не отыскали. Думаю, дело дрянь. Живой её уже не найдут.
Тот оторвался от подсчётов на калькуляторе, скользнул взглядом по экрану и вздохнул:
— Такая славная девчушка... Беда, видать, стряслась.
Судя по их разговорам, Хэ Цюньцин понял, что трагедия гремит на весь город. Обыватели бурно обсуждали происшествие. Сам он, запертый в четырёх стенах, только сегодня впервые выбрался на улицу, поэтому ничего об этом не слышал.
Прилежная ученица, красавица — она бесследно испарилась по дороге с воскресных курсов. Полиция и волонтёры перерыли все окрестности, прочесали каждый переулок, но тщетно. Чем больше утекало времени, тем отчётливее все понимали: шансы на спасение тают с каждой минутой.
Хэ Цюньцин покачал головой. В этот момент перед ним с глухим стуком опустилась тарелка с горькой тыквой.
Несколько секунд он обречённо созерцал дымящееся месиво из мяса и зелёных ломтиков, сделал ещё глоток чая и, уловив боковым зрением пристальный взгляд Цзян Юаня, с нарочито невозмутимым видом разломил деревянные палочки.
С сухим щелчком он обтёр их друг о друга и уверенно потянулся к тарелке.
Запихнув кусок в рот, Хэ Цюньцин уставился на экран, гипнотизируя себя мыслями.
"Превосходно. Просто объедение. Настоящий деликатес... Господи, ещё десять секунд продержаться... Твою мать, она становится только горше! Просто фантастика"
Проглатывая порцию за порцией и тут же запивая водой, он с лихорадочным интересом впился глазами в телевизор. Пока не принесли капусту и рис, он умудрился в одиночку умять почти всю тарелку этого кошмара, лишь бы не выдать себя перед навязчивым соглядатаем.
— Сяо Сяо, — робко подал голос Цзян Юань, — раз тебе так нравится горькая тыква, может, заказать ещё порцию?
Палочки в руке Хэ Цюньцина замерли. Из последних сил он удержался, чтобы не метнуть в собеседника убийственный взгляд.
Прочистив горло, Цзян Юань виновато посмотрел на обилие тарелок перед собой:
— Понимаю, что тебе сейчас не до тяжёлой жирной пищи... Но мне одному столько не одолеть. Тут всё, что любил твой отец. Может, снимешь пробу? Хоть пару кусочков.
Терпение Хэ Цюньцина лопнуло.
— Какого чёрта ты за мной таскаешься? — резко спросил он. — У тебя других дел нет?
— Всё, что касается твоего отца и тебя... сейчас для меня важнее всего на свете.
— Тебе-то какое дело? — Хэ Цюньцин с трудом сдерживал раздражение. Этот человек казался ему верхом абсурда. — Я о твоём существовании знать не знал. Откуда вдруг эта забота? Если тебе действительно было не плевать, где ты шлялся раньше?
Цзян Юань заметно побледнел.
— Я... я просто не представлял, в какую яму угодили твой отец и тётя, — пробормотал он, пряча глаза. — И подумать не мог, что Чжиянь уйдёт так рано...
Хэ Цюньцин судорожно вздохнул. Пальцы, сжимавшие деревянные палочки, побелели от напряжения.
Цзян Юань нервно крутил в руках пластиковый стаканчик с чаем. Казалось, он давно ни перед кем не изливал душу. Не смея встретиться с юношей взглядом, он глухо продолжал:
— В моей памяти они всегда оставались кем-то невероятным, сильным. Я был уверен, что у них всё сложится благополучно. К тому же... из-за старых долгов я бесконечно виноват перед твоей тётей и твоим отцом. Просто не смел соваться к ним, тревожить их покой. Кто же знал, что всё так обернётся...
— Раз не смел раньше, то не суйся и теперь, — отрезал Хэ Цюньцин, нахмурившись. — Твоё присутствие меня только раздражает. Тёти больше нет, отец тоже мёртв. Хватит навязываться в родственники. Поезжай домой. Между нами, если честно, нет абсолютно ничего общего.
— Хорошо, хорошо, только не злись, — торопливо закивал Цзян Юань. За всю свою жизнь он пытался загладить вину лишь перед двумя людьми — Хэ Чжиянь и Хэ Цюньцином. Теперь к этому списку добавился третий, которого он принимал за Хэ Сяо.
— Если я тебе противен, я уйду. Обязательно уйду. Но послушай, еду ведь уже принесли, глупо оставлять её нетронутой. Ты весь день на ногах, вымотался, кучу сил потратил. Поешь как следует, восстанови ресурсы. А как закончим — я сразу исчезну, идёт?
Хэ Цюньцин одарил его хмурым взглядом и нехотя взялся за палочки. Однако вид недоеденной горькой тыквы вызвал у него оскомину. К счастью, на стол наконец поставили тарелку со свежей капустой кайлань.
Пока он молча насыщался, входная дверь забегаловки скрипнула, впуская очередного посетителя.
Хозяйка заведения, шурша пластиковым пакетом с упакованной едой на вынос, засеменила мимо их столика.
— Куанкуан, захвати палочки сам!
Раздался шорох целлофана, и женщина добавила вслед:
— И передай бабушке, чтобы спускалась играть в маджонг!
— Да-да, хорошо.
Хэ Цюньцин невольно обернулся. Перед ним промелькнула фигура юноши в глубоком капюшоне. Сухой, бледной рукой тот толкнул дверь наружу и стремительно скрылся в сгущающихся сумерках, словно закатное солнце причиняло ему почти физическую боль.
Хэ Цюньцин знал, кто это. Они иногда пересекались на улице, но разглядеть лицо парня толком ни разу не удавалось.
Это был внук его домовладелицы, старухи Цзян. Он учился в университете, но пару месяцев назад внезапно вернулся к бабушке и с тех пор безвылазно сидел в своей конуре. Днями и ночами напролёт Линь Куан резался в компьютерные игры и носа наружу не показывал без крайней надобности.
Поговаривали разное: то ли в вузе стряслась какая-то неприятность, то ли его с треском отчислили, то ли он сам взял академический отпуск. Истинной причины никто не знал.
Однако сейчас перед мысленным взором Хэ Цюньцина упрямо крутился этот уходящий силуэт. Прежде он никогда об этом не задумывался, но теперь внутри шевельнулось странное предчувствие. Спина этого нелюдимого внука показалась ему до безумия знакомой, будто они уже где-то встречались.
— Что такое? Твой знакомый? — внезапно нарушил тишину Цзян Юань.
Хэ Цюньцин одарил его колючим взглядом.
Мужчина обрадовался зацепке для разговора и уже собирался развить тему, как вдруг его рука, державшая палочки, мелко и судорожно задрожала.
В следующий миг Цзян Юань передёрнул плечами от резкого озноба. Озадаченно оглядевшись по сторонам, он сделал несколько торопливых глотков обжигающего чая и громко спросил:
— Хозяин, у вас кондиционер на полную мощность шпарит? Откуда такой холод надуло?
Хэ Цюньцин медленно опустил пиалу с рисом на стол. Его взгляд скользнул по дальнему углу ресторанчика, где сгущалась плотная, неестественно тёмная тень.
"Солнце зашло за горизонт. Твари повылазили из своих щелей"
Район старой застройки испокон веков славился обилием неприкаянных душ и всякой нечисти.
Но почему затрясло именно Цзян Юаня? Владелец заведения преспокойно обмахивался тетрадью для счетов, изнывая от духоты, остальные посетители тоже не выказывали ни малейшего беспокойства. Откуда этот внезапный приступ лихорадки у здорового мужчины?
"Здесь явно что-то не так..."
Хотя, возможно, обычное совпадение.
Запихнув в рот остатки еды, Хэ Цюньцин поднялся, торопливо расплатился на кассе и выскочил на улицу.
— Постой! Сяо Сяо, постой, Хэ Сяо! Нам нужно поговорить! — ринулся было следом Цзян Юань, но хозяин кафе преградил ему путь, требуя расчёта за обед.
— Избавь меня от этого, — не оборачиваясь, махнул рукой Хэ Цюньцин.
***
Вернувшись в съёмную комнату, Хэ Цюньцин запер дверь на засов, выбросил из головы мысли о навязчивом родителе и открыл игровой магазин.
При первом визите на торговую площадку он почти ничего не разглядел, но теперь, набравшись опыта в реальном испытании, прекрасно понимал всю важность этого ресурса для выживания. Он вознамерился хорошенько изучить ассортимент.
Едва интерфейс прогрузился, прямо по центру экрана всплыло системное уведомление:
[Поздравляем! Ваш товар «Проклятая больничная койка» успешно продан]
[На ваш счёт зачислено 10 000 очков выживания. Пожалуйста, проверьте баланс]
Хэ Цюньцин замер от неожиданности и поспешил перейти в личный кабинет продавца.
На превью товара красовалась самая обыкновенная, слегка поцарапанная металлическая кровать. Но стоило смахнуть изображение влево, как снимок преображался: теперь ложе было густо залито багровой кровью. Оно стояло на фоне полутёмного коридора третьего этажа административного здания театра танца «Сичжи», прямо у дверей медкабинета. Выглядело это зрелище жутко и зловеще.
Впрочем, Хэ Цюньцина взволновало не это. Его взгляд приковал крошечный счётчик в правом верхнем углу карточки:
[Просмотры товара: 86 521]
Цифры продолжали стремительно расти прямо на глазах.
"До чего же этим игрокам нечем заняться..."
На дворе стояла глухая ночь, а толпа бездельников увлечённо разглядывала проклятую мебель. Неужели подобный хлам пользуется среди выживших такой бешеной популярностью?
Он кликнул на свой профиль продавца. Аватарка оказалась сильно размытой — угадывались лишь общие контуры фигуры и окровавленная одежда, в которой он завершил испытание. Система послушно скопировала его реальный облик на момент выгрузки товара.
В графе «Псевдоним» знаменовалось лаконичное: «Новичок А».
Раздел отзывов пустовал.
Заинтересовавшись личностью покупателя, Хэ Цюньцин попытался выяснить, кто раскошелился на столь круглую сумму. Он колебался между Чэнь Юйи и Цзян Тибаем. С подсказки встроенного помощника ответ нашёлся быстро.
Покупателем действительно оказался Цзян Тибай.
Осознав, что вскоре им снова предстоит разыгрывать одну карту на двоих, Хэ Цюньцин посмотрел на зачисленные десять тысяч очков с двойственным чувством. С одной стороны, на душе полегчало от такой финансовой подушки, с другой — стало немного неловко.
"Система, откуда такой наплыв посетителей? — мысленно обратился он к ИИ. — Кровать уникальна, её нельзя скопировать, и она уже продана Цзян Тибаю. Зачем они сюда заходят?"
Информационный модуль, уставший молчать, с готовностью отозвался:
"Господин Хэ, вы просто ещё не освоились на нашей торговой платформе. Обычно лоты новичков висят на задворках без единого просмотра. Но в вашем случае сошлись уникальные обстоятельства, породившие небывалый ажиотаж"
"Ажиотаж? — Хэ Цюньцин трезво оценивал свои скромные заслуги. — Это из-за Цзян Тибая? Потому что он выкупил мой товар?"
"И да, и нет. Авторитет Цзян Тибая сыграл свою роль, но это лишь тридцать процентов успеха. Главный виновник суматохи — вот этот лот"
Экран весело мигнул, выводя рекламную рекомендацию:
[Хит продаж за последние 12 часов! Особое подземелье «Лучший актёр»! Массовая гибель участников! Полный разбор деталей! Подземелье, где даже Чэнь Юйи не смогла совершить самоубийство! Ранение топового игрока Цзян Тибая! Профессиональная съёмка улик! Внутри — эксклюзивный пасхальный контент с высококлассным новичком!]
"Система автоматически подобрала для вас запись разбора этого сценария, — воодушевлённо затараторил ИИ. — Аналитика проделана колоссальная, подача невероятно увлекательная. Настоятельно рекомендую ознакомиться!"
Хэ Цюньцин почуял подвох, но, поскольку кошмар остался позади, скрывать ему было нечего. К тому же продавцом числился тот самый выживший оператор по имени Чжоу Цзе.
В описании товара Чжоу Цзе без ложной скромности подчеркнул свой статус: [Игровая роль: оператор съёмочной группы, правая рука режиссёра Цзян Тибая].
Поборов внутреннюю жадность, Хэ Цюньцин списал со счёта сто очков выживания и приобрёл популярный гайд.
К его удивлению, весь «колоссальный» объём состоял из текстовой аналитики и всего двух коротких видеофайлов.
Первый ролик загрузился мгновенно. С экрана пахнуло до боли знакомой атмосферой. Заслышав первые аккорды, Хэ Цюньцин перевернул устройство горизонтально. Это была скрытая съёмка из репетиционного зала — те самые три злополучных выступления, воссозданные актёрами-призраками.
Поверх видеоряда зловеще плыли строчки субтитров:
«Полыхнуло вешним пламенем, ух!
Разгорелся пожар до небес, ох!
На южном склоне спеет алыча сочная,
На северном — клонится дикая унаби непрочная...
Улетели птицы, улетели вдаль,
К осени ветви голы — одна печаль.
Сладкая ягода сморщится в прах...
Сестрица, сестрица, кличет брата в горах:
Приходи отведать сладость поскорей,
Соком налился плод средь камней...»
Бум! Бум!
«Сестрица, сестрица, кличет брата в горах:
Соком налился плод средь камней...»
Бум!
От лиц безвременно почивших артистов, запечатлённых на плёнке с пугающей чёткостью, у Хэ Цюньцина по спине пробежали мурашки.
На экране это безумие выглядело во сто крат страшнее, чем вживую. Сырой, промозглый зал, Цзэн Хайцин, Го Цин, десятки других знакомых лиц... И тут же — затылки игроков, послушно застывших на раскладных стульях. Все казались частью единого, чудовищного представления.
Но по-настоящему кровь застыла в жилах, когда аудиодорожка донесла до него шёпот невидимой толпы, приглушённый гул комментариев и редкие, восторженные хлопки.
Создавалось стойкое ощущение, будто в тёмном зале, помимо горстки перепуганных выживших, яблоку негде было упасть от потусторонней публики.
Судя по числу уцелевших участников, съёмка велась во время второго витка петли.
Хэ Цюньцин сразу вспомнил, как Цзян Тибай деловито возился с объективом штативной камеры.
Едва на записи зазвучали жиденькие аплодисменты игроков, юноша поспешно выключил видео.
Он перевёл дух и завис над вторым файлом. Так называемое «пасхальное яйцо» длилось всего несколько секунд, однако само упоминание «высококлассного новичка» заставило его внутренне подобраться.
Он нажал на воспроизведение. Динамик тут же взорвался резким, оглушительным грохотом выстрелов:
— Пах! Пах! Пах!
Хэ Цюньцин застыл в немом оцепенении.
На экране, посреди развороченного, залитого кровью зала, стоял парень, развёрнутый спиной к камере. В обеих руках он сжимал по пистолету. Фигура методично расстреливала распростёртый на полу изуродованный труп — выстрел с левой руки, следом с правой, без малейшей пощады, пока голова мертвеца не превратилась в бесформенное месиво.
В момент последнего выстрела этот безумец резко крутанулся назад, уставившись прямо в объектив. Картинка дрогнула, заходила ходуном, и запись обрвалась.
Экран погас, уступив место лаконичному титру: «Дебют под чутким руководством Цзян Тибая. Невероятный, смертоносный новичок Эйс».
Комментарии под постом заставили Хэ Цюньцина ошарашенно вытянуться на кровати, уподобившись хрестоматийному старику, разглядывающему экран смартфона:
[Высокоранговый игрок (анонимно): Обалдеть!!]
[Высокоранговый игрок (анонимно): Да ладно, твою мать, это вообще реально?!]
[Среднеранговый игрок (анонимно): Что за чертовщина? Новичок в одиночку зачистил весь босс-файт? А погибшие игроки восстали из мёртвых?! Что это за адский уровень сложности?]
[Высокоранговый игрок (анонимно): Мать моя женщина, отсыпьте мне ведро таких новичков!]
[Среднеранговый игрок (анонимно): Вроде лицо знакомое, а вроде и нет. Почему всякие сокровища всегда достаются этому псу Цзян Тибаю? Чертовски завидно!]
Хэ Цюньцин лишился дара речи.
Лишь спустя несколько минут он заставил себя закрыть кошмарный ролик, мысленно вознеся хвалу системе за плагин анонимности. Относительный покой его личности пока не грозил деанонимизацией.
Впрочем, этот оператор ещё пощадил его чувства. Сам Хэ Цюньцин до сих пор не находил в себе смелости пересмотреть видео со Кровавым скитальцем.
Тяжело вздохнув, он кликнул по текстовому файлу с анализом Чжоу Цзе. Быстро пробежав глазами строки, он уяснил: парень выстраивал всю гипотезу прохождения вокруг его фигуры. Именно Чжоу Цзе разрекламировал проклятую больничную койку, спровоцировав дикий наплыв покупателей в профиль Новичка А. Однако по какой-то загадочной причине в отчёте не было ни единого упоминания о Чёрном обвинительном акте.
Подавив недоумение, Хэ Цюньцин принялся изучать другие лоты. Он редко пользовался подобным софтом, поэтому листал страницы медленно, то и дело натыкаясь на весьма эксцентричные товары.
Например, эротические пазлы пользовались бешеной популярностью и собирали сотни восторженных отзывов. Кто-то торговал обувью, кто-то — лохмотьями в бурых пятнах. Чаще всего, разумеется, встречались записи зачисток, тактические руководства и расшифровки улик.
Пока он бесцельно блуждал по закоулкам платформы, ночь окончательно вступила в свои права. Почувствовав свинцовую усталость, Хэ Цюньцин отложил телефон. Ему требовалось набраться сил перед следующим кошмаром.
Едва часы пробили девять, он воспользовался новеньким гигиеническим набором, выданным системой, привёл себя в порядок и скользнул под одеяло, улегшись ровно, спина к спине с жёстким матрасом.
Перед сном его посетила мысль о бытовых неудобствах. В этой крошечной конуре негде было даже по-человечески помыться, приходилось бегать в общественную баню на соседней улице. Теперь, когда дорогостоящее лечение больше не тянуло из него жилы, а на счету скопилась приличная сумма, следовало подыскать жильё получше.
Среди ночи он проснулся в липком поту, со странным ощущением, будто его спеленали, как младенца.
Он попытался высвободить руки и недовольно пробормотал сквозь сон:
— Система... Какого чёрта? Зачем на меня нацепили шерстяной свитер в такую духоту?
Искусственный разум, которому сон был неведом, мгновенно отозвался бодрым голоском:
"Время на исходе, господин Хэ. Перенос в новое подземелье начнётся с минуты на минуту. Я лишь забочусь о том, чтобы вы не замёрзли"
Хэ Цюньцин сердито лягнул одеяло, с трудом оттягивая пальцами плотный воротник водолазки. Мало того что на нём красовался тёплый свитер с горлом, так ещё и плотные брюки сковывали движения. Жара стояла невыносимая, голова шла кругом от подступающего теплового удара.
Но в следующий миг душный мир съёмной комнаты бесследно растворился.
Парень покачнулся, едва не рухнув на колени, но вовремя удержал равновесие. На лицо упала спасительная прохлада. Смахнув остатки дремоты, Хэ Цюньцин огляделся.
Вокруг простиралось безмолвное, чернильно-чёрное пространство лобби.
http://bllate.org/book/36656/5049154
Готово:
