А Цзи Цин, казалось, прозрел — он неожиданно понял истинный смысл слов вдовствующей императрицы. Раз уж их обоих учил покойный император, значит ли это, что Мин Хуэй постигал ту же самую императорскую науку?
На такое заявление Мин Цзиньи возразить было поистине трудно. И в самом деле, учились оба у прежнего государя, и если бы он прямо обвинил вдовствующую императрицу в намерениях поддержать Мин Хуэя наперекор императору, то головы бы полетели со всех плеч его собственной семьи.
Но стоило ему согласиться — и Мин Цзиньи угодил бы прямиком в ловушку Мин Хуэя, вынужденный возвысить Чжао Цзунлиня. Только вот в конце концов благодарить за это продвижение Чжао Цзунлинь будет вовсе не Мин Цзиньи, а Мин Хуэя.
Додумавшись до этого, Цзи Цин при одном взгляде на вдовствующую императрицу теперь представлял перед собой чудовище, готовое в любой момент растерзать живую плоть; эта комната, еще мгновение назад казавшаяся уютной и согретой лучами солнца, вмиг стала невыносимо холодной и зловещей.
— Разумеется, — Мин Цзиньи взял да и признал это?
Цзи Цин широко раскрытыми глазами уставился на Мин Цзиньи, а тот меж тем продолжал:
— Думаю, человек, которого приметил пятый дядя, обладает выдающимися талантами, а первые результаты реформы экзаменов уже дают о себе знать, так что, полагаю, он непременно успешно сдаст столичные экзамены. К тому же моменту внук обязательно представит обоих господ, Чжана и Шэня.
Ха-ха!
Цзи Цин едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос: он впервые видел человека, который умудрялся отбивать мяч столь виртуозно, наотрез отказываясь ввязываться в чужую игру.
Вдовствующая императрица явно не ожидала, что Мин Цзиньи так упорно не желает входить в уготованную ему роль. Разъяренная, она с громким стуком швырнула палочки на стол, явно собираясь устроить взбучку.
— Старший племянник прав: истинный уровень таланта, само собой, должно проверять на экзаменах, — Мин Хуэй прервал напряженную атмосферу, сгустившуюся между вдовствующей императрицей и Мин Цзиньи, и внезапно перевел разговор на Цзи Цина:
— А что за парень прислуживает у племянника книгоношей? Раньше я его здесь не видел.
Неожиданный поворот темы застал Цзи Цина врасплох. Он торопливо опустил голову, надеясь, что сможет спокойно понаблюдать за происходящим со стороны и это застолье не обойдется для него гибелью прямо в стенах дворца.
— О? — вдовствующая императрица лишь спустя долгое время холодно проронила это слово, не понимая, к чему клонит Мин Хуэй.
— Это новый книгоноша, которого внук взял к себе, его зовут Цзи Цин, — Мин Цзиньи бросил на Цзи Цина взгляд, и тот поспешно отвесил приветственный поклон.
— Цзи Цин, — вдовствующая императрица с ног до головы окинула Цзи Цина оценивающим взглядом и заметила, что его одеяние вовсе не похоже на то, в какое облачают слуг.
— В прошлый раз в боковом зале Императорского кабинета сын уже видел его и нашел чистым и прелестным — стоит лишь взглянуть однажды, и забыть уже невозможно. Узнав, что он — скромный книгоноша Чэнфэна, я даже немного огорчился. Будь он слугой во дворце старшего брата, сын непременно выпросил бы его у брата в подарок, — лицо Мин Хуэя озарила улыбка, но слова, слетевшие с его губ, прозвучали для Цзи Цина подобно удару грома среди ясного неба.
— Всего лишь книгоноша, — вдовствующая императрица мгновенно уловила намерения Мин Хуэя и заговорила вновь: — Иньи сейчас уже в том возрасти, когда пора остепениться. По мнению Айцзя, эту должность книгоноши лучше вовсе упразднить. Твой пятый дядя к тебе благоволит, а людей, способных прийтись ему по душе, раз-два и обчелся. Так почему бы тебе...
Намерения вдовствующей императрицы сгладить острые углы были очевидны, и от подобных речей у Цзи Цина едва душа в пятки не ушла — он вовсе не желал попадать в лапы к Мин Хуэю.
— Августейшая бабушка, — на мгновение задумался Мин Цзиньи. — Хотя внук уже не ребенок, возле него все равно должен находиться тот, кто сможет подать чай и растереть тушь. Цзи Цин хоть и молод, но расторопен, и работать с ним легко...
Он не собирался уступать Цзи Цина!
Лицо вдовствующей императрицы помрачнело. Если по поводу весенних экзаменов он еще кое-как отнекивался, то теперь, когда речь зашла об обычном слуге, он точно так же упрямится и наотрез отказывается.
— Айцзя знает, что иметь толкового слугу возле себя и впрямь непросто. Ну хорошо, Айцзя сама выберет во дворце нескольких и вернет их вместе с тобой, а что до этого Цзи Цина...
Вдовствующая императрица прищурилась и с предупреждающим выражением посмотрела на Цзи Цина:
— Пусть он сам скажет: лучше ли ему оставаться со своим нынешним хозяином, наследником регента Жун-вана, или же перейти к ван Жую?
Цзи Цин всем телом вздрогнул и в тот же миг уставился на Мин Цзиньи, надеясь, что тот замолвит за него слово.
— Тебе вовсе не обязательно бояться, ван Жуй и Иньи — люди здравомыслящие. Полагаю, ты еще не до конца знаешь Мин Хуэя: этот мальчик хоть и любит порезвиться, но к слугам никогда не проявляет жестокости. По мнению Айцзя, он — прекрасный хозяин.
Это уже было сказано напрямую самому Цзи Цину. Если тот продолжит упорствовать в своем упрямстве, вдовствующая императрица явно не сулила ему ничего хорошего.
Цзи Цин никак не ожидал, что за какой-то недолгий час обеденного перерыва ему придется пережить столько взлетов и падений.
Дождавшись окончания речи вдовствующей императрицы, Цзи Цин снова бросил на Мин Цзиньи полный надежды взгляд, но тот смотрел на него с совершенно невозмутимым выражением лица, словно любой его выбор был ему абсолютно безразличен.
— Ваше Высочество, я не хочу уходить! — Цзи Цин резко опустился на колени прямо у ног Мин Цзиньи и судорожно вцепился в полу его халата.
Слова Цзи Цина заставили всех присутствующих в зале замереть в изумлении. Вдовствующая императрица никак не ожидала, что кто-то посмеет открыто пренебречь ее волей.
Когда Мин Хуэй впервые заговорил о Цзи Цине, он принимал в расчет лишь позицию Мин Цзиньи и совершенно не подумал о том, каково же желание самого Цзи Цина. Ему казалось, будто стоить императору и вдовствующей императрице лишь открыть рот, как Цзи Цин тут же беспрекословно со всем согласится и не посмеет высказать возражений.
Теперь же Цзи Цин во всеуслышание во Дворце Юнъань заявил на глазах у всех, что не желает покидать Поместье князя Жун — это прозвучало так, словно Мин Хуэю и вдовствующей императрице отвесили по звонкой пощечине.
— Августейшая бабушка сама видела: хотя Цзи Цин и числится слугой в моем Поместье князя Жун, он не из потомственных дворовых холопов. В свое время он происходил из семьи добрых граждан, а продал себя в рабство исключительно ради того, чтобы достойно похоронить мать, вырастившую его в тяготах и лишениях. С Поместьем князя Жун у него заключен временный контракт, и, как только он накопит достаточно серебра, то сможет вернуть себе статус доброго гражданина. Разве могу я вот так запросто отдавать его другим?
Мин Цзиньи с улыбкой посмотрел на Мин Хуэя, и скрыть торжество в его взгляде было невозможно:
— Раз уж пятому дяде непременно нужен книгоноша для прилежной учебы, я в другой день тщательно выберу нескольких с благовидными лицами и отправлю их к пятому дяде, чтобы они усердно составляли ему компанию в чтении книг.
Мин Хуэй отповеди Мин Цзиньи не нашелся что ответить и лишь крепко сжал кулаки.
— Августейшая бабушка, — Мин Цзиньи протянул руку, поднимая с пола до смерти перепуганного Цзи Цина, развернулся, отвесил почтительный поклон, но обращение его при этом изменилось:
— Раз уж вдовствующая императрица предоставила Цзи Цину право выбора, она, надо полагать, не станет брать свои слова назад. Внук от имени Цзи Цина благодарит вдовствующую императрицу за милость. Тех людей, которых подыщет вдовствующая императрица, лучше сразу отправить пятому дяде — у меня в резиденции людей и так вдоволь, нужды просить слуг во дворце у меня нет.
Насмешка над Мин Хуэем прозвучала настолько недвусмысленно, что теперь Мин Хуэй и вдовствующая императрица, даже пожелай они силой отнять Цзи Цина, опираясь на императорский указ, едва ли смогли бы сделать это, не дав повода для сплетен.
Вдовствующая императрица скривила лицо в вымученной улыбке, но прежде чем она успела придумать, как ответить, Мин Цзиньи заговорил снова:
— У внука еще есть дела, которые необходимо обсудить со столичными сановниками Цинем и Лином, поэтому позвольте нам откланяться.
С этими словами Мин Цзиньи, прихватив Цзи Цина, спешно покинул покои вдовствующей императрицы.
В мгновение ока главный зал Дворца Юнъань погрузился в тяжелую, давящую тишину. Придворные служанки в испуге косились на двоих людей, сиявших на возвышении, и в трепете ждали вспышки гнева вдовствующей императрицы.
Вдовствующая императрица опустила глаза на остатки трапезы вокруг, зажала в руке собственную ложку для супа и в один миг превратила принесенные к столу яства в беспорядочное крошево.
— Похоже, в деле этого Чжао Цзунлиня Чэнфэн вовсе не намерен нам помогать, — гнев вдовствующей императрицы немного утих, принеся ей облегчение, и она обратилась к своему излюбленному младшему сыну: — Что же теперь делать?
— Матушка может не беспокоиться, сын ведь делает ставку не на одного лишь Мин Цзиньи, — хотя на лице Мин Хуэя тоже читалось легкое раздражение, мысли его текли совершенно иначе, чем у вдовствующей императрицы.
— Твой дядя нынче объединил столько людей, пытаясь сместить Ду Чунвэня и добиться, чтобы он сам ведал проведением весеннего экзамена. Но погляди сама: император предпочитает довериться юнцу Мин Цзиньи и упорно не желает возвышать моего родного брата!
Сначала своеволие какого-то слуги по имени Цзи Цин, а следом воспоминания о том, как ее собственный брат Сы Юянь уже больше двадцати лет занимает пост министра Ритуалов, но никак не может дождаться повышения.
Год назад скончался министр финансов, и освободившееся кресло вдовствующая императрица перебирала и так и этак, всячески намекая Мин Е, но тот словно в упор ничего не понимал и в конце концов выдвинул на эту должность кого-то из младших заместителей министра.
Стоило вдовствующей императрице вспомнить об этом, как у нее тут же поднималось давление, а голос невольно срывался на крик. Маска добросердечия слетела с ее лица, обнажая истинный, свирепый облик.
Что до Мин Хуэя, то сегодня главным для него был Цзи Цин — и в сегодняшнем обеде он оказался в положении того, кто потратил силы впустую, да еще и остался ни с чем. Попытка прощупать почву у Мин Цзиньи через Чжао Цзунлиня провалилась; он рассчитывал на то, что вдовствующая императрица, в отличие от Мин Е, не откажет ему в просьбе отдать человека, раз уж он сам попросил об этом.
Кто бы мог подумать, что вдовствующая императрица проявит такую самоуверенность и заставит Цзи Цина выбиратьсамому, на что Цзи Цин, вполне предсказуемо, выбрал Мин Цзиньи.
Оба дела потерпели неудачу, и Мин Хуэй раздраженно провел рукой по волосам, совершенно не слушая жалобы вдовствующей императрицы.
— Одного Чжао Цзунлиня явно недостаточно. Разве ты не говорил мне в последние дни, что к тебе захаживает немало ученых мужей? — вдовствующая императрица одернула одежды, пришла в себя и повернулась к Мин Хуэю.
— Немало. У Чжао Цзунлиня широкие связи, он не только оставил имя у меня, но и успел завязать нужные знакомства со всеми важными сановниками из Министерства ритуалов и Кабинета министров. В конце концов, он не Мин Цзиньи — с ними договориться проще простого, а после экзаменов всегда найдутся лазейки, неподконтрольные Мин Цзиньи.
Ему не терпелось увидеть, сумеет ли Мин Цзиньи в тот момент по-прежнему беззаботно защищать Цзи Цина.
— Но если он это может, то как быть с остальными? — вдовствующая императрица всё еще испытывала беспокойство.
— Что до остальных... — на лице Мин Хуэя промелькнула тень тревоги. — Тут мне еще нужно хорошенько подумать.
— Сейчас Чэнфэн даже мне отказывает в уважении. Если ты станешь донимать его снова, как бы не навлечь на себя беду, — поморщившись при воспоминании о несгибаемом характере Мин Цзиньи, вдовствующая императрица невольно заволновалась.
— Матушка может не тревожиться: Мин Цзиньи — всего лишь спущенный сверху главный экзаменатор. Неужели он сможет провести эти весенние экзамены кристально честно только потому, что сам этого захотел?
Мин Хуэй поднялся на ноги, потянулся всем телом и махнул рукой, приказывая слугам выйти. Убедившись, что вокруг никого нет, он произнес:
— Тех, кого смог купить Чжао Цзунлинь, сынок тем более сможет купить. Не один же Мин Цзиньи решает, какими будут результаты экзаменов! Изменения в правила вносятся как до начала испытаний, так и после них. Думаю, темы для нынешнего весеннего экзамена уже утверждены, так что сынок отправляется готовиться.
Раз уж больше не было намерений подступаться к делу через Мин Цзиньи, вдовствующая императрица кивнула и снова вспомнила про Цзи Цина:
— Тот парень по имени Цзи Цин...
Мин Хуэй легко улыбнулся:
— Матушка может не волноваться. Раз уж этот человек приглянулся сынку, он непременно станет моим. И раз Мин Цзиньи не хочет отдавать его добровольно, сынку захочется лишь сильнее принудить Мин Цзиньи лично доставить этого человека в мое поместье.
Вдовствующая императрица кивнула:
— Во всем соблюдай осторожность. Свою страсть к развлечениям тебе тоже пора бы поумерить: раз уж в твоих мыслях зреет стремление к престолу, оставь эти глупые выходки, иначе берегись, как бы цензоры не подали на тебя жалобу.
— К чему обращать внимание на их болтовню? Пока матушка поддерживает сынка, сынку нечего бояться! — под конец Мин Хуэй не преминул польстить вдовствующей императрице. В конце концов, хотя он и не был ее родным сыном, но раз уж рос с малых лет под ее крылом, Мин Хуэй искренне считал, что их отношения с вдовствующей императрицей отличаются от того, как его старшие братья ладили со своими матерями-наложницами.
http://bllate.org/book/36926/4594544
Готово:
