Глава 20
Небо все еще сеяло мелкую, как сквозь сито, морось, но ее полностью задерживала усадьба, сотканная из черного тумана.
Чэн Чаолинь прижал Юй Дэна к изголовью кровати. Юноша слегка запрокинул голову, обнажая тонкую изящную шею; мягкие, пушистые черные волосы разметались, а в уголках покрасневших глаз еще блестели слезинки.
Покойный муж прильнул к его груди, сжимая в объятиях — то ли ища ласки, то ли не желая отпускать.
— Супруга моя? — нежно, вкрадчиво позвал Чэн Чаолинь.
— Хм...
Услышав это обращение, Юй Дэн наконец-то смутно почувствовал себя в роли молодого супруга. Впрочем, приподнявшиеся нежно-розовые соски все еще саднили и зудели после чужих укусов. Обиженный Юй Дэн продолжал дуться и упрямо толкал Чэн Чаолиня в плечи, пытаясь отстраниться.
"Как покойный муж вообще додумался укусить меня туда?.. Настоящий извращенец!"
Чэн Чаолинь послушно приподнялся, но не отстранился ни на миллиметр. Кончиком прямого носа он ласково потерся о теплую щеку юноши.
— Супруг мой так и не ответил.
Юй Дэн несколько секунд растерянно моргал, припоминая, о чем вообще шла речь. Ах да... покойный муж требовал, чтобы он не смел смотреть на других мужчин.
— Но разве я могу это контролировать? — искренне недоумевая, пробормотал юноша. — В мире ведь столько людей.
Чэн Чаолинь пристально вгляделся в его лицо, а затем мягко прищурился:
— Твоя правда.
Если избавиться от всех лишних людей и вещей, которые мозолят глаза... разве проблема не решится сама собой? Едва этот зловещий замысел зародился в голове призрака, как само пространство усадьбы ощутимо содрогнулось.
Впрочем, Юй Дэн даже не заметил толчка — объятия призрака держали его намертво. Покойный муж прижимался к нему так плотно, что сквозь прорехи в одежде проникал могильный холод. Юноша лежал, укрытый этим ледяным коконом, и лишь теперь, с запозданием, осознал: он совсем не чувствует стука чужого сердца.
Ни единого удара.
Потому что Чэн Чаолинь действительно был мертв.
Юй Дэн прикусил припухшую губу:
— Ты... все это время был заперт там и не мог выбраться?
— Да, — небрежно отозвался Чэн Чаолинь. — Лежал в гробу. А даже если и выходил наружу, живые меня не видели и не слышали.
Опытный, пугающе сильный мужчина намеренно разыгрывал перед юным супругом карту беззащитной жертвы.
— Значит... ты совершил что-то дурное? — едва слышно спросил Юй Дэн.
— Моя дорогая супруга, это главная тайна почтенного семейства Чэн, — Чэн Чаолинь ласково провел подушечкой пальца по влажному внешнему уголку его глаза. — Но уверяю: я никогда не опускался до подлостей.
По крайней мере, пока был человеком. Что же касается его нынешней посмертной ипостаси... Ну, какой злой дух откажется прибрать к рукам полюбившегося смертного? Это ведь в порядке вещей.
Юй Дэн притих.
"Какой же я все-таки эгоист. Покойного мужа, скорее всего, жестоко убили. Он только-только сумел вырваться на свободу, а я собираюсь снова его запечатать. Но ведь если я провалю задание, то просто погибну... Неужели нельзя найти какой-то компромисс?"
Молчание затянулось, и пробудившаяся в Чэн Чаолине демоническая сущность дала о себе знать. Терпение призрака лопнуло. Холодная ладонь скользнула юноше за спину, медленно, с дразнящей нежностью поглаживая позвоночник сверху вниз, пока не добралась до чувствительного копчика. Пальцы замерли у самого изгиба бедер.
Ресницы Юй Дэна испуганно затрепетали. Чисто на рефлексах он наступил призраку на ногу.
— Прости, душа моя. Злые духи не умеют сдерживать свои порывы, — покаянный тон Чэн Чаолиня шел вразрез с его действиями. Схватив юношу за тонкую лодыжку, он склонился и принялся жадно целовать его алые, припухшие губы.
Белые, точеные ноги Юй Дэна развели в стороны и слегка приподняли. Черный туман змеился по его брюкам, грозя в любую секунду пустить прочную ткань по швам.
— Я же сказал: не смей меня целовать! И руки свои убери... Распутник, — сердито проворчал Юй Дэн.
Осознав, что этот грозный призрак — тот самый таинственный "господин Тень", который оберегал его в первые дни, юноша мгновенно растерял весь свой страх и теперь вовсю капризничал.
— Целуешься больно, щекотно, да еще и лезешь вечно куда не надо!
— Распутник?
Чэн Чаолинь лишь тихо рассмеялся, ничуть не обидевшись на столь нелестный эпитет.
— У злых духов действительно нет совести. Но если моему супругу неприятно, я обещаю быть нежнее. Буду целовать так легко, что ты и не заметишь. Договорились? Разве это можно назвать издевательством?
Призрак ловко подменил понятия: вместо того чтобы спорить, имеет ли он вообще право прикасаться к юноше, он перевел разговор на обсуждение силы нажатия. В его словах сквозила безупречная логика, за которой скрывалось наглое, бессовестное искушение.
Юй Дэн озадаченно склонил голову набок, усердно переваривая услышанное.
"А ведь в его словах действительно есть смысл... или нет?"
— Ладно, — милостиво согласился он. — Но если в следующий раз мне будет больно, я тебе покажу!
— Как пожелаешь, — послушно отозвался тот.
[Система Ноль-Один:.]
"Глупый хост. Заданий выполнил всего ничего, зато лапать себя позволяет кому попало."
***
Кабинет на втором этаже усадьбы
Чэн Сяо стоял у окна, держась в паре метров от Линь Чжиюэ. Разговор длился недолго, но пасынок умудрялся вплетать имя своей юной мачехи, Юй Дэна, буквально в каждую фразу.
Мисс Линь, которая всю жизнь привыкла балансировать на грани, впервые столкнулась с подобным абсурдом. Она окончательно убедилась: Чэн Сяо плевать хотел на ее темные делишки. Все помыслы этого парня крутились исключительно вокруг мачехи. И это бесило ее даже сильнее, чем если бы он пытался сдать ее властям. Жажда убийства в ее груди претерпела качественные изменения.
— Что ж... вижу, тебе действительно все равно, — вымученно улыбнулась Линь Чжиюэ. — В таком случае мы квиты. Но я все же дам тебе совет.
Она резко посерьезнела:
— Не зарься на то, что тебе не принадлежит.
Чэн Сяо окинул ее равнодушным взглядом и небрежно бросил:
— Насколько я знаю, мачехе не нравятся девушки.
Линь Чжиюэ лишилась дара речи.
Развернувшись, она стремительно покинула кабинет.
Проводив убийцу взглядом, Чэн Сяо наконец расслабился и спрятал скользнувший в рукав кинжал. Он бросил мимолетный взор на затянутое тучами небо за окном и нахмурился.
Внизу, в главном холле, толпились игроки. Обычно они собирались вместе только для обсуждения зацепок, но сейчас ситуация явно выходила из-под контроля. Заметив приблизившегося Чэн Сяо, Кэ Ци торопливо шепнул ему:
— С усадьбой творится что-то неладное.
— Что именно?
— Сам погляди, — Кэ Ци указал на сгущающийся в углах мрак, а затем кивнул в сторону замерших неподалеку слуг. — Местные ведут себя дико. Я попытался заговорить с горничной, так у меня аж мороз по коже продрал. Старожилы шепчутся, что босс вот-вот выкинет какой-то смертоносный трюк.
Пространство вокруг них стремительно превращалось в опасный домен, но игроки могли лишь беспомощно наблюдать за этим.
Чэн Сяо вгляделся в лица прислуги. Их застывшие, восковые маски вместо живой мимики и впрямь наводили ужас — они походили на дешевых марионеток в руках кукловода. Юноша нахмурился еще сильнее. Его беспокоило другое: в доме нигде не было видно Юй Дэна. Неужели его нежная мачеха угодила в ловушку?
В этот момент из полумрака коридора бесшумно соткался дворецкий. Чэн Сяо тут же преградил ему путь:
— Дядя Дун, вы не видели мачеху?
Старик медленно, со скрипом повернул к нему голову и глухо произнес:
— Первая госпожа направилась во внутренний двор.
***
Спустя четверть часа призрачный барьер из черного тумана рассеялся без следа. Юй Дэн со вздохом облегчения закинул голову, приветствуя тусклый дневной свет.
Внезапно плотная завеса впереди разорвалась. Стремительная, гибкая тень пронеслась сквозь мглу. Безжалостно, одним росчерком клинка расправившись со вставшими на пути тварями, преследователь резко затормозил в нескольких шагах от юноши.
В глазах Чэн Сяо отражалась лишь его прекрасная мачеха. Облегчение от того, что тот цел и невредим, мгновенно испарилось, стоило юноше заметить стоящего рядом постороннего мужчину. Взгляд Чэн Сяо мгновенно заледенел.
Присмотревшись, он понял, что Юй Дэн успел переодеться в чужой наряд. Незнакомец вел себя возмутительно фамильярно — бережно застегивал на юноше пуговицы и поправлял воротник. Сам же Юй Дэн выглядел... непозволительно соблазнительно: влажные глаза, лихорадочный румянец на щеках и искусанные, припухшие губы. Сразу видно, что с ним только что делали нечто крайне предосудительное.
Чэн Сяо судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри закипает бешеная ярость. До хруста сжав кулаки, пасынок перехватил кинжал поудобнее и двинулся вперед, чеканя каждый шаг.
Юй Дэн удивленно уставился на него.
"Погодите-ка... Чэн Сяо ведь тоже новичок, откуда у него такие боевые навыки?! Он же буквально крошит монстров направо и налево!"
Система, предвидя сокрушенные вздохи подопечного, поспешила его успокоить:
[Дорогой хост, когда вы пройдете этот стартовый сценарий и обзаведетесь собственными навыками и артефактами, вы станете ничуть не слабее.]
Это заявление мгновенно вернуло Юй Дэну душевное равновесие.
Игнорируя яростные клочья черного тумана, пытавшиеся оттеснить его прочь, Чэн Сяо подошел почти вплотную. Оба мужчины обладали схожими благородными профилями, но куда сильнее их роднило выражение глаз — в обоих читалась безумная, граничащая с одержимостью страсть к Юй Дэну.
— Мачеха, — вкрадчиво спросил Чэн Сяо, — кто этот человек?
Прежде чем Юй Дэн успел открыть рот, Чэн Чаолинь презрительно усмехнулся:
— Раз уж ты зовешь его мачехой, то почему не признаешь его законного супруга? Или ты собственного отца позабыл?
Призрак с ледяным высокомерием оглядел своего приемного сына и со вздохом добавил:
— Зря я в свое время позволил записать тебя на свое имя. Моя оплошность: упустил воспитание, раз ты вырос паршивым щенком, смеющим пускать слюни на то, что принадлежит отцу.
Чэн Сяо мгновенно сообразил, кто стоит перед ним. Крепче перехватив рукоять кинжала, он вызывающе оскалился:
— Заботиться о вдове покойного родителя — долг каждого почтительного сына. Откуда мне было знать, что мертвецы нынче столь настырны? К тому же... Дэнъдэн вовсе не был против моей компании.
Мягкая улыбка бесследно исчезла с лица Чэн Чаолиня. Аристократичный, умудренный опытом призрак и молодой, полный дикой отваги волчонок сошлись не на жизнь, а на смерть. Зрелая сила столкнулась с безудержной юностью — их ауры давили друг на друга с равной мощью, высекая невидимые искры.
Если бы не присутствие Юй Дэна, усадьба уже превратилась бы в руины. Сам же виновник раздора испуганно жался посреди этого невидимого поля боя, переводя растерянный взгляд с одного мужчины на другого и не зная, как унять бурю. От бессилия и паники на его глазах снова выступили слезы.
— Мой супруг так очарователен, что неудивительно, почему вокруг него постоянно вьются наглецы, — вздохнул Чэн Чаолинь, ласково глядя на юношу.
Юй Дэн немного подумал и решил, что это комплимент. Он кокетливо захлопал ресницами и вздернул носик:
— Меня вообще всегда все любят.
— Да, я заметил.
Чэн Чаолинь мягко улыбнулся:
— Вот только принадлежишь ты исключительно мне.
Так было при жизни, так будет и в посмертии.
Едва прозвучали эти слова, как из-под земли вырвались острые пики черного тумана, метя Чэн Сяо прямо в грудь. Тот среагировал мгновенно: точным взмахом клинка развеял скверну и замер в боевой стойке, готовый отразить любой выпад.
Юй Дэн в ужасе округлил глаза:
— Стой! Не надо!
Подскочив к пасынку, он мертвой хваткой вцепился в его рукав, уберегая от верной гибели в когтях разгневанного призрака:
— Пожалуйста, прекратите драку!
"Глупый упрямец, ну куда ты лезешь на рожон против финального босса?!"
Чэн Сяо замер. Он ошибочно решил, будто мачеха защищает покойного мужа, боясь за его сохранность. Вся былая спесь грозного хищника мигом испарилась — перед Юй Дэном стоял лишь брошенный, глубоко уязвленный пес.
— Дэнъдэн, — тихо, с затаенной обидой произнес он, — все, что он способен тебе дать... я тоже могу.
Чэн Чаолинь одарил его ледяным взглядом:
— Неужели?
— К чему эти пустые споры? Пусть Дэнъдэн решит сам, — Чэн Сяо уставился на мачеху лихорадочным, умоляющим взглядом. — Дэнъдэн, кто тебе милее?
Юй Дэн растерянно посмотрел на пасынка, затем на покойного мужа. Вообще-то, оба они стоили друг друга — два несносных, вечно кусающихся кобеля. И как тут выбирать между сортами одного и того же безобразия?..
— Я... мне нравятся послушные. И сильные, — выдавил он наконец.
"Такие, которые будут беспрекословно помогать с заданиями и тащить меня на буксире до самого финала!"
Стоило мужчинам услышать этот ответ, как в их глазах вспыхнул одинаковый, маниакальный азарт. Болезненная страсть и всепоглощающая ревность не оставили им выбора: ни один из них не потерпит соперника рядом со своим сокровищем.
Иплевать, что формально они считались родственниками.
Отныне они — хищники, делящие одну добычу.
И только победитель заслужит право стать преданным псом своего капризного господина.
http://bllate.org/book/36931/4820311
Готово:
