Готовый перевод My Childhood Friend Regretted Rejecting Me / После отказа: как мой друг детства осознал, что потерял: Глава 8

Ван Мин немедленно оттолкнул Чэнь Пу и попятчился назад:

— Простите, мы ничего не видели.

Цзян Цзян: QAQ

—

В конце концов Ван Мин и Чэнь Пу поняли причину происходящего, и хотя им всё равно казалось, что этот момент выглядит как-то странно, они не стали ломать над этим голову.

Чэнь Пу вздохнул:

— У Брата Циня и Цзян Цзяна чувства по-прежнему крепкие, как и всегда.

Цинь Сяньмо довольно приподнял брови и вытер пальцы бумажной салфеткой:

— Конечно, Цзян Цзян всегда ко мне так хорош.

С этими словами он покрошил волосы Цзян Цзяна:

— Ведь так, Цзян Цзян?

— А? — Цзян Цзян всё витал в облаках и не расслышал, о чём они говорили.

Цинь Сяньмо на мгновение замер:

— Ничего, пирожные больше есть не разрешаю.

Цзян Цзян почувствовал себя виноватым и покорно отозвался:

— Ой...

—

Вечером Цзян Цзян сидел в телефоне, как вдруг сидевший рядом Цинь Сяньмо протянул руку, коснулся его щеки и легко погладил:

— Что ты думаешь о том, о чём я говорил сегодня?

Цзян Цзян на миг замер и прикинулся дурачком:

— О чём? Я не помню.

Кровать на стороне Цинь Сяньмо качнулась, и в следующий же момент тот улёгся на его постель и обнял его:

— Притворяешься со мной дурачком, м?

Цзян Цзян: «...» Почему Цинь Сяньмо раскусил его с первого же взгляда!

Цинь Сяньмо положил подбородок ему на плечо и принялся играючи перебирать его пальцы, а в его голосе невозможно было разобрать ни радости, ни гнева:

— Малыш, я заметил, что ты изменился.

Цзян Цзян: «!»

Внутри у него всё сжалось от тревоги, но снаружи он изо всех сил попытался сохранить невозмутимый вид:

— Что за глупости ты говоришь?

— Я ещё и глупости говорю? — В голосе Цинь Сяньмо так и сквозило недовольство, он был похож на капризничающего ребёнка. — Мало того, что ты не даёшь мне пить из твоей бутылки, так сегодня ещё и проглотил мороженое, хотя оно было таким ледяным! Признавайся, ты сошёлся с кем-то другим и больше не хочешь водиться со мной, да?

Цзян Цзян: «...Нет».

Цинь Сяньмо продолжил:

— Просто мне кажется, что с тобой что-то не так, поэтому я и подумал поехать вместе на горячие источники, чтобы укрепить наши отношения. Ты в конце концов согласен или нет?

Цзян Цзян был бессилен что-либо поделать:

— Да как я мог сойтись с кем-то другим? Я хочу быть только с тобой.

Цинь Сяньмо протянул с укоризненной ноткой в голосе:

— Правда? И как же ты это докажешь?

Цзян Цзян стиснул зубы. Подумав, что это всего лишь поездка на горячие источники и ничего страшного произойти не должно, он кивнул:

— Ладно, мы поедем на горячие источники вместе.

Цинь Сяньмо:

— Только мы вдвоём?

Цзян Цзян:

— Только мы вдвоём.

Цинь Сяньмо улыбнулся в темноте и ущипнул Цзян Цзяна за щеку:

— Умница, малыш.

Цзян Цзян уткнулся лицом ему в грудь и снова бесславно покраснел.

Глава пятая

Горячие источники, о которых говорил Цинь Сяньмо, располагались у подножия горы Мэнву. Главной их особенностью были природные термальные воды, а поскольку они находились в живописном месте у горы Мэнву, там всегда было много туристов.

Как только Цзян Цзян дал согласие на поездку, Цинь Сяньмо тут же забронировал отдельный дворик.

На курорте Мэнву были не только общие купальни с горячими источниками, но и отдельный бассейн в каждом дворике. Тем, кому не нравилось купаться в общих источниках, предоставлялась возможность уединиться в своём дворе.

Цинь Сяньмо остался этим очень доволен: он хотел нежиться в термальных водах только вдвоём с Цзян Цзяном, и перспектива посещать общие купальни не вызывала у него ни малейшего интереса.

—

В пятницу после окончания занятий оба собрали вещи и отправились к горе Мэнву.

Довозил их семейный водитель семьи Цинь. Мама Цинь, услышав, что они собираются на гору Мэнву, забеспокоилась, что Цинь Сяньмо сам сядет за руль, и прислала за ними водителя.

Стоило им сесть в машину, как Цинь Сяньмо тут же придвинулся к Цзян Цзяну и принялся рассказывать о планах на эти два дня, попутно балуясь с его пальцами:

— Нам повезло с поездкой, мы как раз успеем на фестиваль гибискусов, который там проводится. Днём сможем вместе пойти погулять, и конечно, если захочешь, можно и вечером, но только придётся вернуться пораньше — мне ведь нужно побольше поплавать с тобой в горячем источнике.

Цзян Цзян теперь начинал испытывать головную боль при одном только упоминании трёх слов «горячий источник», поэтому он перевёл тему:

— Фестиваль гибискусов?

Стоило ему задать вопрос, как этот юноша, который с остальными людьми вёл себя холодно и отстранённо и вряд ли стал бы тратить лишнее слово, принялся увлечённо и без устали рассказывать:

— У подножия горы Мэнву есть небольшой городок, засаженный гибискусами. В это время года гибискусы по всему городу распускаются, и туда приезжает немало туристов. Со временем они стали устраивать фестиваль гибискусов, говорят, это очень интересно.

Цзян Цзян кивнул, его это даже немного заинтересовало: улицы, полные цветущих гибискусов — должно быть, это очень красиво?

Цинь Сяньмо с улыбкой ущипнул его за ухо и произнес:

— Я взял с собой фотоаппарат, наделаем тогда побольше снимков. Когда мы состаримся, я буду хвастаться перед другими стариками, чтобы все те, кто хотел с тобой сблизиться, убрались восвояси — ведь ближе меня у тебя никого нет.

Цзян Цзян рассмеялся от его слов:

— Когда я состарюсь и моё лицо покроется морщинами, желающих сблизиться со мной уж точно не останется.

Услышав это, Цинь Сяньмо обхватил ладонями лицо Цзян Цзяна, и его красивое лицо приобрело серьёзное выражение. Они сидели так близко друг к другу, что их дыхание, казалось, переплеталось, и Цзян Цзян поневоле поджал губы, затаив дыхание.

Цинь Сяньмо проговорил:

— Цзян Цзян такой красивый, даже в старости он будет самым красивым стариком.

У Цзян Цзяна запылали щеки, он смущённо качнул головой и тихонько пробормотал:

— Перестань, отпусти меня.

Цинь Сяньмо усмехнулся и потрогал его за нос:

— Что, не веришь моим словам?

Цзян Цзян оттолкнул его руку и промолчал.

Кто же знал, что Цинь Сяньмо вдруг подастся вперёд и обратится к водителю:

— Дядя Чэн, скажите, разве Цзян Цзян не писаный красавец?

Лицо Цзян Цзяна густо покраснело. Он протянул руку, ущипнул Цинь Сяньмо и сердито прошептал:

— Что ты творишь! Хватит дурачиться!

Раздался добродушный смех дяди Чэна:

— Цзян Цзян — самый красивый ребёнок из всех, что я видел. Будь у меня такой красивый сын, я бы ни за что не стал бить его, даже если бы он целыми днями озорничал и проказничал.

Цинь Сяньмо протянул руку, поймал щипавшую его ладонь Цзян Цзяна и, словно найдя единомышленника, с новой силой затараторил водителю о том, какой Цзян Цзян замечательный и прекрасный.

В салоне машины стоял сплошной поток похвал в адрес Цзян Цзяна, от которых тот был готов закрыть уши руками. А-а-а, как же стыдно!

К счастью, наконец показалась гора Мэнву, и Цзян Цзян тут же вырвал руку из хватки Цинь Сяньмо, распахнул дверцу и выпрыгнул наружу.

Температура в горах была намного ниже, чем в городе. Когда они прибыли, уже совсем стемнело, и время от времени налетал холодный, пронизывающий ветер.

http://bllate.org/book/36946/4596532