— Нечистые духи и мелкая бесовщина не способны сформировать Золотую пилюлю, а значит, и сковать бессмертный меч им не под силу, — нахмурился Мэн Юньфэй. — Демоны-оборотни на подобное способны, но вчерашняя тварь точно была не из их числа. Неужто в Линьцзяне бесчинствует призрачный заклинатель? Если так, придётся спускаться в Двенадцать обителей Подземного царства... А это грозит огромными неприятностями.
Князь Линьцзяна не успел даже облегчённо перевести дух, как воздух застрял у него в горле:
— Две... Двенадцать обителей чего?!
— Двенадцать обителей Подземного царства, — со вздохом пояснил Мэн Юньфэй. — Проще говоря, Жёлтые источники. Преисподняя.
Весть о том, что этой ночью в столице Линьцзян обошлось без жертв, молниеносно облетела город. Едва успели проверить слухи, как к княжескому дворцу хлынула целая толпа: певицы, музыкантши и куртизанки ринулись с улиц прямо к воротам, заполнив всю округу жалобными причитаниями. Бедный князь, растроганный до слёз, ещё спозаранку примчался из загородного поместья и буквально умолял юных заклинателей принять его искреннее благодеяние в виде пышного пира.
Впрочем, Юйчи Сяо и Мэн Юньфэй, достигшие весьма высоких ступеней самосовершенствования, уже давно соблюдали пост и отказались от мирской пищи. И лишь Гун Вэй с неутолимым аппетитом уплетал с огромного блюда острую курятину. Палочки давно были отброшены в сторону — обе его руки до самых запястий покрывал красный перечный соус.
— Проникнуть живым в Жёлтые источники не под силу ни одному смертному, — продолжал рассуждать Мэн Юньфэй. — Разве что Великие мастера уровня главы секты Сюй, главы союза Ина или Трёх владычествующих и Четырёх святых рискнут силою пробить врата Подземного царства, но цена тому — сокращение собственных лет жизни. Иного пути нет.
Князь будто ушатом ледяной воды облился:
— И что же нам делать? Неужели эта тварь вернётся и этой ночью?
— Трудно сказать, — качнул головой Мэн Юньфэй. — Заклинатели-призраки не появлялись в мире смертных уже сотню лет. К тому же я никак не могу понять, почему эта нечисть охотится исключительно за редкими красавицами... Юаньцзюй? Что с тобой?
По другую сторону круглого стола Гун Вэй усердно возводил перед собой настоящую пирамиду из обглоданных костей, высота которой росла с каждой секундой. Юйчи Сяо ошеломлённо смотрел на это зрелище, а затем с абсолютно пустым лицом повернулся к хозяину дома:
— Мне вот ужасно любопытно, князь. Каковы ваши впечатления от юного бессмертного, который, по вашим словам, чужд всему мирскому?
Князь Линьцзяна, не сводя глаз с куриного кургана, твёрдо отчеканил:
— Величественный дух! Неземная возвышенность!!
— ...
— ...
— Может, отправим парня обратно на гору Цанъян? — тихо шепнул Юйчи Сяо Мэн Юньфэю. — Призрачный заклинатель ищет лишь писаных красавиц. На эту обжору он точно не зарится...
Гун Вэй ещё с прошлой жизни питал нежную страсть к людским деликатесам, а в курятине и вовсе души не чаял. Среди великих мастеров он оставался единственным, кто ни в какую не желал отказываться от пищи. Из-за этого другие кланы и секты долго над ним насмехались: считается ведь, что только победив голод, можно очистить дух и обрести тело бессмертного, а мирская еда лишь оскверняет сосуд. Потому первым испытанием для любого ученика всегда было умение терпимо переносить пост. А тут целый глава Института Наказаний и Кар мало того что сам уплетал за обе щеки по два цзиня запечённых лапок за раз и грыз семечки, куда бы ни пошёл, так ещё и сбил с пути истинного самого Владыку меча! Какое уж тут воспитание провинившихся адептов?
Гун Вэй наконец расправился с последней косточкой, с сожалением облизнул пальцы и спросил:
— А ещё есть?
«До чего же стыдно, — подумал он про себя. — Я что, в прошлой жизни был лисицей?»
Юйчи Сяо уже набрал воздуха, чтобы рявкнуть на него, как вдруг «Сян Сяоюань» схватился за правый глаз и слабейшим голосом простонал:
— Ой, как глаз болит... Вчерашняя тварь так больно меня ударила.
Вся спесь с Юного воителя Юйчи мгновенно слетела, и он сдулся прямо на глазах.
Князь Линьцзяна тут же засуетился и заорал на слуг:
— Забейте всех кур в округе! На кухню их, живей!
Мэн Юньфэй, чьи волосы были стянуты серебряным венцом, а узкие рукава белоснежного халата расшиты серебряными нитями, выглядел одновременно подтянутым и благородным. Услышав жалобу, он лично наклонился к Гун Вэю, чтобы осмотреть его правый глаз — на котором, к слову, даже ресничка не дрогнула, — и сокрушённо произнёс:
— Молодой господин Сян самоотверженно пришёл нам на помощь, и мы обязаны были оградить тебя от любой опасности. А вместо этого подвергли такой угрозе... Это моя вина. Впредь подобного не повторится.
Гун Вэй посмотрел на него со слёзной благодарностью, а про себя подумал: «С виду вылитый благородный муж, а на деле — главный виновник того, что меня пустили на живца. Если бы я ждал вашей помощи, от тельца маленького демона чар вчера остались бы одни рожки да ножки. В следующий раз разбираться с нечистью буду сам!»
— Ва... Ваше высочество! — загремел у дверей перепуганный крик.
Спустя мгновение в залу ворвался слуга, сходящий с ума от ужаса:
— Беда, ваше высочество! Снаружи снова покойник!
Все присутствующие мгновенно изменились в лице. Юйчи Сяо вскочил с места:
— Где?!
— У... у ворот! Скончались те девицы!
Красные ворота княжеского дворца распахнулись с оглушительным треском. Юйчи Сяо во главе адептов кубарем слетел по каменным ступеням. На вымощенной плитами улице стоял невообразимый гвалт. Паланкины куртизанок и певиц сбились в кучу, образовав посреди дороги пустое пространство. На камнях лежали три или четыре женщины с окровавленными головами, не подавая признаков жизни.
Ещё одна девица в лазурно-голубом платье безумно размахивала золотой шпилькой. Перепуганные служанки никак не могли её удержать.
— Ах вы, дряни! — визжала она с багровым от ярости лицом. — Думаете, можете надо мной глумиться?! — А затем жалобно запричитала: — Чжэнь-лан, Чжэнь-лан! Коли не любил меня, зачем выкупил из публичного дома?! Ты же погубил меня!
С этими словами она с дикой силой вонзила окровавленное остриё шпильки прямо себе в правый глаз!
Она тоже целилась в правый глаз!
У Гун Вэя внутри всё похолодело.
Но не успел он и глазом моргнуть, как Юйчи Сяо взмахнул рукой — золотая шпилька вылетела из рук безумной. Не добившись своего, девица с разбегу ринулась головой к привязочному столбцу перед воротами, намереваясь размозжить себе череп. Юйчи Сяо, стоявший в нескольких шагах, резким движением ладони надавил сверху вниз. Женщина подкосилась и рухнула на землю, отчаянно бьясь в судорогах с широко раскрытыми глазами.
— Держите её! — рявкнул Юйчи Сяо. — Она сейчас откусит себе язык!
Слуги, боясь, как бы смертоубийство не произошло прямо на пороге дворца, бросились на неё и попытались разжать челюсти.
И в этот момент из глубины поместья донёсся чистый и гулкий звук задетой струны: «Дзэн-н-н...»
Сперва он прозвучал как шум ветра в соснах или журчание горного ручья, но в следующее мгновение на улицу обрушилась непререкаемая, давящая мощь. Безумно бившаяся девица мгновенно замерла и повалилась ничком. Шпильки, украшения, веера и ароматические мешочки раскатились по камням.
Это был Мэн Юньфэй!
Выйдя за порог, Мэн Юньфэй одной рукой держал цинь, а другой перебирал струны. Обычно сдержанный и вежливый, сейчас он был мрачен как туча. Прислушиваясь к звуковым волнам, он будто разгадывал невидимые знаки в воздухе, и внезапно лицо его исказилось:
— Плохо дело.
Юйчи Сяо подтянулся:
— Что такое?
— Оно здесь.
Оно здесь.
За спиной Юйчи Сяо Гун Вэй, будто почувствовав нечто неладное, медленно повернул голову к величественному дворцу.
В ту же секунду улицу сотрясли дикие крики. Слуги, державшие женщину, внезапно застыли. Их лица исказились судорогами. Один из них, затрясшись всем телом, подскочил к стражнику, выхватил у него из-за пояса меч и одним махом перерезал себе горло. Прежде чем кто-либо успел помешать, его голова с глухим стуком покатилась по брусчатке. Другие, безумно вращая глазами, схватили ножи и бросились на толпу. На улице начался сущий ад!
Люди в панике метались, давя друг друга. Но Гун Вэй, казалось, выпал из этого хаоса. Прищурившись, он смотрел ввысь.
Там, на крыше с лазурной черепицей, возвышалась серая призрачная тень. У неё не было ни головы, ни лица, но в руках она сжимала длинный меч. Сквозь бушующий на улице ад тварь молча смотрела прямо на Гун Вэя.
Никто из смертных не мог её увидеть, и даже защитные заклинания бессмертных не замечали её присутствия.
«... Что ты вообще такое?» — подумал Гун Вэй, не сводя с нее глаз.
В темноте под капюшоном призрака вспыхнули и закружились алые точки, подозрительно похожие на зловещую ухмылку.
С громким гулом Мэн Юньфэй опустил цинь на воздух перед собой. Его пальцы ударили по струнам, и напев резко изменился. Спокойную мелодию «Успокоение Дыхания» сменили кровожадные, исполненные убийственной силы аккорды «Сияния Доспехов».
Несколько обезумевших слуг замерли, глаза их закатились, и они бессильно выронили оружие.
Князь Линьцзяна вырвался из рук слуг и выскочил на порог. Не успел он выкрикнуть «Браво!», как с другой стороны улицы снова раздался леденящий душу визг!
Вокруг лежащей девицы люди один за другим начали сходить с ума: одни падали на колени и разрывали себе грудь, другие катались по земле с дикими воплями, третьи вонзали золотые шпильки себе в горло. За считанные мгновения пять или шесть человек испустили дух!
— Кто бы ты ни был, как ты смеешь! — в ярости воскликнул Мэн Юньфэй.
Он вскочил, ударил по стальным струнам и, наращивая мощь боевого напева, шагнул к лишившейся чувств женщине.
И в этот миг призрачная тень на крыше резко повернулась к Мэн Юньфэю, будто найдя нечто невероятно любопытное.
— Назад! Не подходи! — крикнул Гун Вэй.
Но было поздно.
С каждым шагом Мэн Юньфэя напев становился всё агрессивнее, а заложенная в нём жажда убийства — всё смертоноснее. Обезумевшая толпа валилась с ног, словно волны, прижатые к земле ураганом. Но стоило ему оказаться в самом центре, как сквозь тучи пробился одинокий солнечный луч. Возле лежащей женщины что-то ярко блеснуло.
Мэн Юньфэй замер.
— Юньфэй? — крикнул Юйчи Сяо.
Мэн Юньфэй медленно, с ужасающим хрустом повернул голову. Его движения выглядели настолько деревянными, будто он пытался всей своей волей бороться с невероятной чужеродной силой. Его взгляд то мутнел, то прояснялся, пока глаза не налились алой кровью.
Со звоном из ножен выскочил бессмертный меч «Сокрушающий Лазурь».
Лазурное сияние лезвия вспыхнуло, подобно разъярённому дракону, вырвавшемуся из бездны, и без тени колебания обрушилось прямо на перепуганных людей!
Он тоже попал под чары!
С оглушительным лязгом Юйчи Сяо выхватил меч и с трудом заблокировал удар Мэн Юньфэя.
— Бегите! Живее! — закричал он опешившей толпе.
В тот самый миг, когда возле женщины вспыхнул отблеск света, у Гун Вэя помутилось в глазах. Мысли мгновенно испарились, а сердце заколотилось с бешеной скоростью.
Попался.
Он прекрасно понимал, что нельзя поддаваться этой скверне, что нужно немедленно вырваться, но разум затягивало в липкий туман. Окружающий мир поплыл, растворяясь, словно акварельные краски под водой. Густая дымка затянула всё вокруг, и с далёкого горизонта налетел ледяной ветер.
Хлёсткий порыв разорвал туман. Гун Вэй расширенными от ужаса глазами воззрился перед собой.
Перед ним была уже не разорённая улица перед княжеским дворцом, а огромная платформа из белого нефрита, подпираемая золотыми колоннами. Внизу, насколько хватало глаз, простирались заснеженные горные кряжи и сплошное море сосен.
Начало двадцать восьмого года эры Тайи. Платформа Вознесения.
День его смерти.
Гун Вэй тяжело дышал. Он понимал, что всё это — лишь морочное видение, но в левой стороне груди вспыхнула дикая, совершенно реальная боль. Взгляд проследил по окровавленному лезвию Непреклонного Меча снизу вверх: знакомая рука сжимала рукоять, а над ним возвышалось холодное лицо Сюй Шуанцэ.
«Это неправда. Всё это лишь иллюзия, я ведь умер шестнадцать лет назад!»
Но тело, скованное воспоминаниями прошлого, действовало помимо его воли. Раздался влажный хлюпающий звук, и руки Гун Вэя сами мёртвой хваткой вцепились в лезвие, погружавшееся всё глубже в его сердце. Алая кровь хлынула сквозь пальцы.
— ... Ты... не можешь...
Лицо Сюй Шуанцэ тонуло в глубокой тени.
Гун Вэй слышал собственное прерывистое дыхание, сквозь которое прорывался беспомощный хрип:
— Я... ты ведь нравишься мне, Сюй Шуанцэ... Ты не можешь так поступить со мной...
«Что за чушь я несу?!» — с ужасом подумал Гун Вэй. Разум отчаянно пытался вырваться из иллюзорного тела, но умирающая оболочка была слишком слаба. Он даже не мог поднять голову. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как Сюй Шуанцэ склоняется над ним, и его ледяные глаза наконец выступают из тени. В них едва заметно алели тонкие кровавые жилки.
— Гун Вэй, — тихо и беспощадно произнёс Сюй Шуанцэ, сантиметр за сантиметром продвигая клинок глубже. — Ты не любишь меня. Ты просто...
ХЛЁСТ!
Оглушительная пощёчина выдернула Гун Вэя из морока. Душа с грохотом вернулась в тело «Сян Сяоюаня», едва не заставив его рухнуть на землю.
Юйчи Сяо тряс его за плечи и орал:
— Приди в себя! Беги!
Он уже занёс руку для второй пощёчины, но Гун Вэй соображал быстрее. На одном лишь инстинкте самосохранения он размахнулся и въехал Юйчи Сяо в ответ — да так, что звон стоял на всю улицу!
ПАК!
Юйчи Сяо:
— ...
Гун Вэй:
— ...
На щеке Юного воителя мгновенно налился багровый отпечаток с пятью пальцами. Он застыл на месте, совершенно ошеломлённый.
Гун Вэй, только сейчас осознав, что сделал, испуганно замахал руками:
— Извини, извини, это вышло случайно...
В ушах стоял непрерывный гул. Улица превратилась в месиво: вокруг лежали десятки людей, и разобрать, кто жив, а кто мёртв, было невозможно. Мэн Юньфэй, весь в крови, стоял на одном колене, опираясь на вонзённый в землю меч «Сокрушающий Лазурь», и с трудом пытался подняться.
Неподалёку валялась его роковая цинь. В схватке Юйчи Сяо успел перебить две стальные струны, и инструмент лишь издавал тошнотворный, раскалывающий голову гул.
— Беги! Ты здесь сгинешь! — закричал Юйчи Сяо, не имея времени разбираться из-за удара. — Юньфэй — первый ученик Святого музыки, я с ним не справлюсь! Забери мою подвеску и мчись к Вратам Привлечения Золота, зазови Владыку меча! Живее!!
На крыше дворца безликая тень подвинулась ближе. От неё веяло глумливым, бесшумным смехом.
Гун Вэй глубоко вдохнул, пытаясь подавить подступающую к горлу тошноту.
— ... Я понял.
— Что ты понял?! — не унимался Юйчи Сяо.
— Это страх.
Гун Вэй редко кого-то ненавидел. В прошлой жизни сквозь его Институт Наказаний и Кар прошла не одна сотня непутёвых адептов, но ни один не мог по-настоящему вывести его из себя. Даже к Сюй Шуанцэ он не питал чистой ненависти — даже в те шестнадцать лет, что провёл в небытии после своей гибели.
Однако морок пробудил в нём бездонный ужас, ярость и отчаяние. Жажда мести, словно дикий зверь, взревела в его груди.
Даже сейчас, стоило ему вспомнить эти налитые кровью ледяные глаза Сюй Шуанцэ из иллюзии, как внутри поднималась волна удушающей ненависти.
«Как ты мог так поступить со мной?»
«Я ведь... Я ведь...»
Гун Вэй зажмурился. В голове вспыхнула дикая, немыслимая мысль: а точно ли то видение было иллюзией?
Отчаяние и ярость казались до ужаса настоящими. Что, если именно они были правдой, а его собственная память — всего лишь лживой сказкой?
Действительно ли он вернулся из глубин Жёлтых источников? И кто сейчас живёт в этом теле — Гун Вэй или Сян Сяоюань?
— Сян Сяоюань! — закричал Юйчи Сяо. — Сян Сяоюань!!
Гун Вэй мгновенно заставил себя вырваться из липкого омута мыслей.
— Это чары, заставляющие человека узреть то, чего он боится больше всего на свете, — проговорил он сиплым, огрубевшим голосом. — Попав под них, невозможно отличить морок от реальности. Оттого одни в безумии убивают себя, другие сцепляются в смертельной схватке, пока не упадут без сил. Всё зависит от того, что именно явилось разуму.
Вот почему куртизанка перед смертью набила рот корой и паклей — она увидела свою старость, когда, распродав последние драгоценности, просит подаяние на улице. Вот почему молодая невеста бросилась со шпилькой на жениха — она узрела, как муж жестоко избивает её, и от безысходности попыталась дать отпор. И прочие жертвы — все они столкнулись с собственными потаёнными страхами.
А Гун Вэй увидел Платформу Вознесения шестнадцать лет назад.
Для мертвеца нет ничего страшнее, чем вновь пережить собственную гибель.
Но оставалась одна загадка: у любых чар есть условие активации. Произнести одно слово или совершить одно действие. Как именно сработал морок на прошлых двадцати восьми жертвах?
— У той женщины под одеждой скрыт предмет... Он служит спусковым крючком. Стоит увидеть его сияние — и ты попался, — перевёл дыхание Гун Вэй, отпихивая руку Юйчи Сяо. — Бежать нельзя. Тварь уже здесь. Мы должны прикончить её прямо сейчас.
Юйчи Сяо, при всей своей гордыне, обладал крепким понятием о чести и не мог позволить слабому ученику жертвовать собой. Он намеревался скрутить парня силой, но в ту же секунду Мэн Юньфэй, шатаясь, поднялся на ноги. Его лицо было бледным и неживым, а в следующее мгновение лазурное лезвие меча «Сокрушающий Лазурь» мелькнуло прямо перед глазами!
Гун Вэй не сводил глаз с призрачной тени на крыше. В эту долю секунды он не смотрел ни на Юйчи Сяо, ни на Мэн Юньфэя.
За мгновение до того, как лазурный клинок должен был снести им головы, Гун Вэй небрежно взмахнул рукой. ЗВЯК! Кончик его ногтя с молниеносной точностью сбил траекторию меча. Не теряя ни мгновения, он схватил Мэн Юньфэя за руку, вырвал клинок, а затем с размаху всадил ему стопу в грудь, отбросив прямо в руки опешившему Юйчи Сяо:
— Держи его!
И в следующее мгновение, взметнув длинные рукава, он с холодным как иней лицом, сжимая в руке забранный меч «Сокрушающий Лазурь», сорвался с места и устремился прямо к сидевшему на крыше зловещему призраку!
http://bllate.org/book/37021/4647494
Готово:
