Время в ресторации словно замерло. Застыли лица людей: кто-то смеялся, кто-то размахивал руками в споре, кто-то замер с зажатыми в палочках кусочками еды... Даже воздух вокруг завсегдатаев превратился в плотный хрусталь.
В этой жуткой, спёртой тишине раздался дрожащий голос Юйчи Сяо:
— Глава... Глава секты Сюй...
Сюй Шуанцэ откинул бамбуковую занавеску и вышел из отдельного кабинета, мимоходом бросив на юношей короткий взгляд. В его непроглядно-чёрных, невыразительных глазах не читалось ни единой эмоции, но любого, кто сталкивался с этим взором, пробирал смертный хлад до самых костей.
— Если уши вам нужны не для благочестивых дел, лучше их отрезать, — ровным, безразличным тоном уронил он.
Никто не посмел вымолвить ни звука.
Переведя взгляд на Гун Вэя, а затем окинув беглым взором тарелку с пьяной курицей на столе, глава секты так ничего и не произнёс. Он просто повернулся и пошёл вниз. Широкие рукава его длинных одеяний взвились без единого дуновения ветра, и спустя мгновение его фигура и вовсе растаяла в воздухе над деревянными ступенями.
Оцепенение мгновенно спало, время снова устремилось вперёд, и тишина разбилась в пыль за долю секунды. В следующий миг возобновился сдавленный хохот, зазвучали хлопки и громкие разговоры, а повисшая в воздухе струйка вина под воздействием силы тяжести журча устремилась вниз, ровно заполняя фарфоровую пиалу и не пролив ни единой капли.
— На чём мы остановились? — Сказитель на мгновение опомнился и добродушно усмехнулся: — А, точно! На том, как Принц-демон справлял свадьбу, беря в жёны прекрасную бессмертную деву, только что вознёсшуюся на небеса. Свадебный кортеж из нечисти гремел трубами и бил в барабаны, а паланкин мчался от Лазурных небес прямо к Жёлтым источникам...
Слушатели внизу аплодировали, шутили и веселились — никто из них не заметил в этой естественной суматохе ни малейшего изъяна. Пикантные слухи о знаменитых праведных бессмертных, ещё минуту назад будоражившие умы, испарились из памяти людской подобно каплям росы под палящим солнцем, не оставив и следа.
И лишь в отдельном кабинете стояла гробовая тишина. Наконец Юйчи Сяо с трудом выдавил из себя несколько слов:
— Я... я до сих пор жив...
Гун Вэй с печалью отложил палочки, размышляя про себя: «Какое счастье, что я заказал только пьяную курицу. Если бы я не сдержался и съел тот красивый пион на подоконнике, сейчас от меня остался бы только хладный труп».
Не успел он закончить эту мысль, как Мэн Юньфэй дрожащим голосом спросил:
— А мы... мы ещё вернёмся в постоялый двор?
Все трое дружно умолкли. Ни у кого не возникало ни малейшего желания снова лицезреть обледеневший лик главы секты Сюй.
Юйчи Сяо выглядел так, будто проклинал тот день, когда родился:
— Эх, если бы ты не перебил рассказ о «Мелодии озера Дунтин» Святого музыки, всё было бы нормально!
— А почему ты не скажешь, что не надо было перебивать историю о «Властном Владыке меча и персике второго месяца»? — возмутился Мэн Юньфэй.
— Откуда я мог знать, что такой великий мастер, как глава секты Сюй, станет менять облик и ходить по тавернам слушать сказителей?!
— Так почему же мы тогда не дали ему послушать про «Властного Владыку меча»?!
Гун Вэй, у которого терпение окончательно лопнуло, перебил их:
— Уважаемые юные воители, вам не кажется, что содержание всех этих повестей немного... ненормальное?
Юноши переглянулись и одновременно уставились на Гун Вэя. Мэн Юньфэй снисходительно выдохнул:
— Молодой господин Сян, ты ещё слишком юн и мало что видел. Не принимай эти народные байки близко к сердцу, всё это выдумки!
— Вот именно, — подхватил Юйчи Сяо. — Просто простые смертные обожают перемывать косточки главе секты Сюй и смаковать его прошлые любовные похождения, вот и сочиняют всякую ересь. Как вернёмся на гору Цанъян, ни в коем случае не пытайся расспрашивать об этом людей. Жизнь дороже, понял?
Гун Вэй стиснул зубы.
«Зачем мне у кого-то расспрашивать?! Я и есть тот самый главный герой!»
Гун Вэй глубоко вздохнул и с трудом вымолвил:
— Значит, тот Бессмертный Почтенный Фахуа... действительно был связан и с вашим Владыкой меча... и со Святым музыки?..
Юйчи Сяо чуть не подпрыгнул на месте:
— Да не было ничего такого!
Мэн Юньфэй прижал ладонь к лбу и с сокрушением произнёс:
— Мой наставник вовсе не прекрасен девичьей красотой, да и с Бессмертным Почтенным Фахуа он даже толком знаком не был! Всё это наплёли писаки, лишь бы загрести побольше серебра. У главы Института Гун было таинственное прошлое и полно легенд, к тому же он умер слишком рано. После его кончины в народе поползли байки, будто он был духом тысячелетнего персикового дерева. Сначала слухи казались более-менее безобидными, но потом становились всё более нелепыми и дикими, пока не превратились в целую серию любовных историй. А если по-честному — писаки просто пользуются тем, что покойник не встанет из могилы и не призовёт их к ответу.
Гун Вэй зацепился за одно ужасающее слово:
—... Целую серию?..
— Да ладно тебе, не так уж и много, — непринуждённо отозвался Мэн Юньфэй. — Глава секты Сюй с горы Цанъян, Божественный Почтенный Уюань глава союза Ин, Владыки Меча, Медицины и Механизмов, четверо мудрецов праведного пути, главы шести великих кланов, владыки восьми орденов, да пара-тройка именитых сильных демонов из Подземного царства... В общем, самый основной список. На самом деле о главе Института Гун и главе секты Сюй книжонок пишут не так много, ведь весь мир знает, как глава Цанъян скорбит по покойной супруге. Народу куда больше нравятся истории про главу Сюй и главу союза Ина — там финал почти всегда счастливый, многие театральные труппы даже поставили по ним пьесы.
Воздух в кабинете на мгновение застыл.
— Юньфэй, — деликатно заметил Юйчи Сяо, — а ты, я смотрю, весьма сведущ в этих вопросах.
Мэн Юньфэй, виновато кашлянув, смутился:
— Да ну, так, совсем немного... Ха-ха.
— Кстати... Юньфэй, я тут слышал слух, будто Святой музыки страсть как любит собирать подобные книжонки и, слушая сказителей, всегда от души хлопает в ладоши и радуется...
— Заткнись! — тут же вспыхнул Мэн Юньфэй. — По крайней мере, мой учитель не платил денег, чтобы про него сочинили «Очарование Прекрасной Девы»!
Гун Вэй молча опустил взгляд.
Он снова глубоко вдохнул и, вежливо поднявшись, произнёс:
— Прошу прощения, уважаемые воители, я ненадолго отлучусь.
С этими словами он, не оборачиваясь, выскочил из занавешенного кабинета.
Оба юноши синхронно повернули головы, провожая его взглядом.
— Кажется, бедняга в глубоком шоке, — шепнул Юйчи Сяо. — Смотри, он даже ирландским шагом пошёл, и рука, и нога с одной стороны двигаются...
— Всё-таки он ученик Цанъян... Я же говорил, не надо было прерывать рассказ про «Властного Владыку меча и персик второго месяца»!
***
Гун Вэй мысленно повторял заклинание очищения сердца. Спустившись к подножию лестницы, он подозвал слугу и вполголоса наказал:
— Передай господам наверху, что я вернулся в постоялый двор.
Затем он свернул к выходу, покинул таверну и огляделся на шумной, кишащей людьми улице. Почти сразу на углу показалась книжная лавка, и он не торопясь направился туда.
Лавка была небольшой, зато полки в ней ломились от всевозможных книг и пьес. Заложив руки за спину, Гун Вэй прошёлся вдоль рядов, а затем подозвал лавочника:
— А есть ли у вас повести о великих бессмертных мастерах?
Продавец просиял понимающей ухмылкой:
— А как же! Есть, есть! Каким именно из великих владык изволит восхищаться молодой господин?
«Так вот как у вас принято выражать восхищение!» — мысленно скривился Гун Вэй. Растирая подёргивающийся висок, он произнёс:
— Да я... я не так уж хорошо в этом разбираюсь. Что бы ты мог посоветовать?
— О-о, молодой господин, вы зашли точно по адресу! — Лавочник мгновенно воодушевился. — У нас самые свежие новинки! Собрание сочинений про Бессмертного Почтенного Фахуа — полный комплект! А слыхали про «Неугасаемую любовь у Жёлтых источников»? Там про то, как глава секты Сюй спускается в Подземное царство подавлять мятеж! Из самой столицы привезли, и месяца не прошло! Ещё есть оригинал пьесы «Мелодия озера Дунтин», которую недавно хвалили в «Вестнике Эры Кайюань». Правда, цена кусается: Святой музыки с Террасы Пиршества Весны издал указ, запрещающий печатать и переписывать эту историю, так что скоро она станет редчайшей драгоценностью! Помимо этого, есть «Предания горы Дайшань», «Воспоминания о персиковом демоне», «Тайная история главы союза Ина»...
«Прекрасно, Лю Сюйчжи! Слушать сплетни про других тебе в радость, а как про себя — сразу запрещаешь печать!»
Гун Вэй насилу прервал лавочника, настойчиво расхваливавшего «Тайную историю главы союза Ина», и задал главный мучивший его вопрос:
— А нет ли у вас... более обычных любовных романов? В секте врачевателей полно прекрасных учениц, да и в Обители Нефритового Цветка среди восьми орденов немало юных дев...
Продавец вытаращил глаза от изумления:
— Да вы что, молодой господин, вот это как раз совершенно ненормально! Это же благородные девицы!
—?
— Народ, конечно, любит пикантные истории, но как можно порочить честь и доброе имя незамужних девушек?!
Гун Вэй опешил. Под осуждающим взором лавочника он погрузился в молчание.
— Так будете брать, молодой господин? — недовольно буркнул тот. — Если «Тайная история главы союза Ина» не по душе, возьмите «Неугасаемую любовь у Жёлтых источников»! Вдруг её забанит секта Цанъян, тогда книжица в цене взлетит, станет настоящей семейной реликвией, внукам передадите! Не хотите подумать? Точно не хотите? Ладно, дам вам скидку в десять процентов на «Тайную историю...»!
Не выдержав такого натиска и будучи совершенно не в силах снести мысль о своём родном старшем брате-наставнике, у которого в книгах набралось два десятка тайных романов — с демонами, духами и людьми, завершившихся уходом на покой в обнимку с Сюй Шуанцэ, — Гун Вэй сдался. Он сгрёб «Неугасаемую любовь у Жёлтых источников», засунул её в рукав, швырнул серебро на стойку и сбежал, прижимая ладонь к лбу.
Лишь оказавшись на улице, он развернул скромный прошитый нитью томик. Пробежав глазами страницы, он дошёл до места, где Сюй Шуанцэ, харкая кровью, собственной рукой высекает на надгробии надпись: «Могила любимой жены моей, Гун Вэя».
Паф! — Гун Вэй с силой захлопнул книжонку.
«Я сейчас ослепну».
В прошлой жизни Сюй Шуанцэ приложил столько усилий, пытаясь лишить его этого демонического правого глаза, а теперь добился своего без единого выстрела и без единой капли крови!
Ему хотелось выбросить эту ересь, но вокруг снували прохожие, и швырять книгу прямо на мостовую было неловко. Пришлось спрятать её обратно в рукав. Найдя повозку, запряжённую волом, Гун Вэй не спеша поехал к постоялому двору. От скуки по дороге он опять достал книжонку, прочёл пару строк, скривился от отвращения, с громким треском захлопнул её, сунул обратно в рукав и тяжело вздохнул. Спустя пару минут любопытство снова взяло верх, он опять вытащил томик, почитал ещё немного, скривился ещё сильнее и снова с размаху захлопнул.
Какая чушь! Автор просто перешёл все границы!
Сюй Шуанцэ! Да когда тот в Зале Сюаньцзи всего лишь сделал вид, будто хочет его поцеловать, Гун Вэй и то вспылил, а Сюй Шуанцэ в ответ заколол его Непреклонным мечом! С какой стати этот ледяной истукан стал бы держать руку умирающего Гун Вэя и прижимать её к своей щеке?!
Повозка неспешно доехала до постоялого двора, когда на город уже спустилась ночь. Гун Вэй свернул вредоносную книжку, способную ослепить человека за тысячи ли, сунул за пазуху и спрыгнул на землю.
Он легко толкнул дубовую дверь. Скрипнув, створки распахнулись, и на него тут же обрушился полный обиды и досады возглас Юйчи Сяо:
— Да где тебя черти носили?!
Гун Вэй аж вздрогнул от неожиданности:
— Вы чего, уважаемые воители?
Главный зал постоялого двора был совершенно пуст — всю мебель убрали, оставив лишь длинный стол посредине. На нём горела одинокая мертвенно-зелёная свеча, испускавшая загробный свет. Юйчи Сяо и Мэн Юньфэй сидели друг напротив друга, и их лица в этом отсвете казались мертвенно-зелёными.
По всему огромному помещению на красных шёлковых нитях висели сотни предметов разных размеров и форм — круглые, квадратные, большие и маленькие. Все они были наглухо замотаны плотной, не пропускающей ни лучика света алой тканью.
Гун Вэй мгновенно догадался, что это такое:
— Ртутные зеркала?
— Не трогай! — предостерёг Мэн Юньфэй. — Глава секты Сюй велел князю Линьцзяна собрать все ртутные зеркала в городе и развесить здесь. На каждом выведена печать запечатывания. Стоит демоническому заклинателю воспользоваться искусством зеркал, как его тут же затянет и закроет в зеркальном пространстве.
Вокруг них висело не меньше сотни закрытых алой тканью зеркал. В зловещем зелёном свете свечи они едва заметно покачивались без всякого ветра, и каждое из них смотрело прямо на троих юношей. За окном царила непроглядная тьма, хозяина и слуг давно прогнали, и в зале стояла такая тишина, что было слышно падение иголки.
Обстановка до боли напоминала Жёлтые источники Подземного царства.
Едва не сжавшись от давящего холода, Гун Вэй поёжился:
— Когда придёт демонический заклинатель, всё равно поднялся бы шум. Почему бы вам, господа воители, не подождать в комнатах на втором этаже?
Юйчи Сяо с каменным лицом отрезал:
— Здесь прохладнее.
— Понимаю, — искренне отозвался Гун Вэй. — Ну, тогда прохлаждайтесь на здоровье.
Он развернулся и вознамерился подняться по лестнице.
Мэн Юньфэй, прикрыв рот ладонью, едва слышно прошептал:
— Глава секты Сюй... наверху...
Нога Гун Вэя замерла в воздухе над первой ступенькой. Спустя мгновение он с невозмутимым видом опустил её обратно, оправил рукава и вежливо согласился:
— А ведь и правда, внизу намного прохладнее!
С этими словами он подошёл к длинному столу, выдвинул табурет и уселся рядом с ними, съёжившись и дуя на зазябшие пальцы.
Они сидели друг напротив друга, молча уставившись в темноту, пока время утекало сквозь пальцы. Сотня алых полотен на зеркалах изредка шелестела, словно внутри бесплотные тени неустанно метались из одной зеркальной обители в другую.
Глубокая ночь подступала всё ближе, а никаких странностей так и не произошло. Ледяной хлад от свечи становился всё гуще, казалось, даже половицы покрылись инеем. Гун Вэй наконец не выдержал. Он с глубочайшим почтением вернул плащ Мэн Юньфэю, затем отдал верхнее платье Юйчи Сяо и, растирая дрожащие руки, заявил:
— Уважаемые воители, наслаждайтесь прохладой, а я на секунду сбегаю наверх за одеялом!
Мэн Юньфэй хотел было предостеречь:
— Но глава Сюй...
— Глава секты Сюй — великодушный человек, — твёрдо перебил Гун Вэй. — Он ни за что не станет снисходить до споров с такой ничтожной тварью, как я!
Юйчи Сяо с восторгом похвалил:
— Молодец! Отважный юноша! Если глава секты Сюй решит тебя приколоть, ты обязательно закричи!
Гун Вэй ощутил лёгкий укол трогательной признательности:
— Воитель, ты...
Юйчи Сяо белозубо улыбнулся:
— Мы хотя бы успеем прибежать и подать ему меч.
Гун Вэй с каменным лицом взмахнул рукавом и пошагал наверх.
Постоялый двор пустовал, и в тишине гулко отзывались лишь его собственные шаги. Поднявшись на второй этаж, Гун Вэй внезапно уловил доносящийся из лучшей комнаты в конце коридора сдержанный, глубокий и мягкий мужской голос:
— Когда ты сообщил мне об ошибке в Книге Жизни и Смерти, я лично спустился к Жёлтым источникам. Однако в Подземном царстве царила мёртвая тишина, а медные врата были наглухо заперты...
Гун Вэй замер как вкопанный. Он мгновенно узнал этот голос.
Глава Союза бессмертных, Ин Кай!
Старший брат! Его спаситель и милосердный наставник!
Ин Кай был единственным человеком в этом мире — не считая разве что Юйчи Жуя, — кто мог вызволить его из цепких лап Сюй Шуанцэ. Гун Вэй чуть не бросился в комнату с криками радости, чтобы припасть к его ногам, но в последний момент взяла верх благоразумная мысль: «Стоп. Не спеши».
Сюй Шуанцэ опечатал Линьцзян Печатью Великого Созидания. Ин Кай не стал бы бесцеремонно нарушать этот барьер — это означало бы публично нанести оскорбление секте Цанъян. А значит, звучит вовсе не сам Ин Кай, а заклятие передающего голос талисмана.
И верно — в следующий миг раздался обеспокоенный голос Ин Кая:
— Шуанцэ, ты уверен, что мне не нужно немедленно прибыть в Линьцзян? Я знаю твои силы, но происходящее здесь слишком дико и выходит за рамки нашего понимания...
— В этом нет нужды, — сухо и ровно ответил Сюй Шуанцэ.
Любопытство скребло душу Гун Вэя, будто сотня лисьих лапок. Ему безумно хотелось прижаться ухом к замочной скважине. Но он прекрасно понимал: с духовным могуществом Сюй Шуанцэ тот уже наверняка знает о его присутствии за дверью. Подойди Гун Вэй ещё на два шага — и это станет верной смертью.
Пришлось, оглядываясь через каждые полшага, брести дальше на третий этаж. И тут его озарила гениальная мысль: «Есть!»
Он взлетел по лестнице на третий этаж и оказался ровно над нужной комнатой. Опустившись на корточки в тёмном углу, Гун Вэй пошарил рукой и нашёл узкое отверстие водостока, уходящее вниз. Затем он отыскал старую метлу, ловко выдернул из неё длинный бамбуковый черенок, убрав всё лишнее, и превратил его в полую трубку.
Нанеся на нижний конец бамбука капельку крови и сотворив заклятие подслушивания, он аккуратно просунул трубку в отверстие. Бамбуковый конец вылез из водостока на втором этаже, прокрался прямо к дверям Сюй Шуанцэ и тихонько проскользнул в щель. Верхний же конец Гун Вэй прижал к собственному уху.
Этот трюк с бамбуковой трубкой он перенял ещё в бытность главой Института Кар. Несколько непослушных учеников секты врачевателей пытались подслушать разговор своего наставника, за что были отправлены на перевоспитание в Институт Наказаний. Узнав о хитроумном приспособлении, глава Гун не погнушался расспросить сопляков и перенял их опыт. Позже они с Юйчи Жуем точно так же подслушивали, как храпит Ин Кай, а потом со смехом пересказывали друг другу его рулады. Закончилось всё тем, что разгневанный Ин Кай чуть не прогнал обоих с горы Дайшань, гоняясь за ними с той самой бамбуковой палкой.
«Кто бы мог подумать, глава секты Сюй! У демонических и нечеловеческих тварей тоже найдётся капля своего ума!»
Гун Вэй, полный озорства и предвкушения, свернулся калачиком и замер. С той стороны трубки прозвучала неразборчивая фраза Сюй Шуанцэ, после которой Ин Кай замолчал.
Лишь спустя долгое время глава союза произнёс тяжёлым, серьёзным тоном:
— Пусть у тебя и возникли подобные подозрения, я обязан кое-что тебе напомнить.
Ин Кай крайне редко проявлял неодобрение так откровенно, и любопытство Гун Вэя вспыхнуло с новой силой.
— Шестнадцать лет назад, когда Гун Вэй взошёл на Платформу Вознесения, при нём не было «Белого Наместника», — продолжил Ин Кай глубоким голосом. — После его гибели этот меч бесследно исчез. Я сам искал его долгие годы, но так и не нашёл. Ныне клинок мог оказаться у кого угодно, и нет ничего удивительного в том, что его прибрал к рукам демонический заклинатель...
Ин Кай сделал паузу, а затем его голос стал ещё строже:
— Шестнадцать лет назад в Подземном царстве тебе ясно дали понять: душа Гун Вэя развеялась без остатка, он никогда больше не вернётся. А потому, пусть даже «Белый Наместник» объявился в Линьцзяне, ты не имеешь права подозревать, будто жестокий убийца — это вернувшийся с того света Бессмертный Почтенный Фахуа!
— Подобные безосновательные обвинения ничем не отличаются от грязного клеветничества! Ты меня понимаешь, Шуанцэ?
http://bllate.org/book/37021/4709705
Готово:
