Ин Кай был абсолютно прав: если бы под лезвием Непреклонного Меча душа и дух Гун Вэя сгорели дотла, сгинув во вселенском небытии, он ни за что не сумел бы восстать из мёртвых шестнадцать лет спустя.
В комнате воцарилась гнетущая, мёртвая тишина. Казалось, замерло даже дыхание. Лишь спустя долгий миг из щели дверного косяка, доносимый бамбуковой трубкой, раздался глухой, низкий голос Сюй Шуанцэ:
— С Гун Чжэньюем возможно всё. Я знаю его куда лучше тебя.
Помолчав, он сухо добавил:
— Если это вообще был человек.
***
«Прошло шестнадцать лет, а этот истукан всё так же въедлив!»
***
Гун Вэй прижал ладонь ко лбу и тяжко вздохнул. Из трубки донёсся исполненный глубокого бессилия голос Ин Кая:
— С самого детства у Гун Вэя были на месте и три души, и семь духов, и все семь чакр. К тому же он мёртв. С чего бы ему быть не... Ладно. Мы спорили об этом не раз, и продолжать бессмысленно.
Ин Кай тяжело выдохнул:
— Иногда я невольно вспоминаю его совсем ребёнком. Вы ведь так ладили. И само это имя — «Чжэньюй» — дал ему ты. Если бы я мог предвидеть, чем всё закончится, и не позволил Гун Вэю помогать тебе в фальшивом мире Зеркального мира тысячи измерений, дабы усмирить твою преграду кровожадности... Быть может, всё сложилось бы иначе?
Услышав своё второе имя — Чжэньюй, — Гун Вэй на мгновение обомлел.
А ведь и правда: его нарек Сюй Шуанцэ.
Тогда Ин Кай только-только подобрал его в секте Цанъян и привёз в Союз бессмертных. Малыш Гун Вэй ещё толком не умел говорить. Как-то раз Глава секты Сюй прибыл в Союз по делам и подарил ему маленькую суону — не знамо откуда доставшийся деревянный рожок. Гун Вэй принял подарок как величайшее сокровище и с утра до ночи увлечённо дудел, наводя ужас на всю гору Дайшань. Наконец среди глубокой ночи у Главы союза Ина лопнуло терпение. Он в одних исподних обрывках ввалился в комнату мальчишки, силой отобрал дудку и выбросил её в окно. А на следующее утро отправил на гору Цанъян талисман связи, полчаса слёзно и яростно ругая Сюй Шуанцэ.
Сюй Шуанцэ, выслушав через талисман записанный трезвон Гун Вэя, долго молчал, а затем ровно изрёк:
— Когда сей отрок достигнет совершеннолетия, ему более всего подойдёт имя Чжэньюй.
— Это ещё почему?! — выплюнул всё ещё кипевший от гнева Ин Кай.
— Ибо из пяти тонов гаммы он попадает лишь в три.
Ин Кай тогда лишь фыркнул, но Гун Вэй, продав слух об этой истории, снова вообразил себя обладателем бесценного дара и тут же принялся с усердием расписывать этим именем всё подряд. Набухшие от туши иероглифы «Гун Чжэньюй» красовались на бумаге для каллиграфии, учебных свитках и даже на нотных листах. Когда Ин Кай спохватился, было поздно: лишить младшего брата столь несуразного имени уже не представлялось возможным. Весь мир знал, что Гун Вэй зовётся Чжэньюем.
За дверью ненадолго воцарилось молчание, после чего Сюй Шуанцэ произнёк:
— Такова воля Небес, её не изменить. Не стоит продолжать.
— И всё же, — не отступал Ин Кай, — все эти годы меня терзает один вопрос. Что именно произошло двадцать лет назад в том фальшивом мире? Перед смертью Гун Вэй обмолвился лишь словом: мол, ты пленился девой, сотворённой зеркалом, а он, опасаясь, как бы вслед за преградой кровожадности у тебя не возникла преграда любовного дурмана, был вынужден уничтожить то зеркальное создание. За что ты его и возненавидел. Почерк Гун Вэя в решении проблем всегда отличался прямой грубостью, но таково уж его естество! К тому же то существо из зеркала — лишь морока, не живой человек. Сколько раз после его ухода я пытался расспросить тебя, но ты молчал. Теперь, когда Белый Наместник вновь явился в мир, не пора ли открыть мне правду?
Глава союза Ин оправдывал своё прозвище неутомимого наставника — его речь звучала мягко и увещевательно. Однако Сюй Шуанцэ отозвался совершенно безучастно:
— Разве в «Очаровании Прекрасной Девы», что написал Юйчи Жуй, всё не изложено?
— Откуда ты знаешь, что это написал Чан—...
Вторая половина имени едва не сорвалась с языка Ин Кая. Вовремя опомнившись, Глава союза неловко кашлянул и поспешно исправился:
— С чего ты взял, будто... будто Чаншэн нанял кого-то для написания этой книжонки? Какой вздор! Я непременно направлю письмо во Врата Привлечения Золота и строжайше отчитаю его! Но, Шуанцэ, ты не понимаешь: Гун Вэй при жизни ничего толком не рассказал Чаншэну. В том «Очаровании» сплошная выдумка и искажение истины! Я сам несколько раз запрещал эту книжицу и никогда не принимал её всерьёз...
— Пусть искажает, — холодно отрезал Сюй Шуанцэ. — Можешь считать её правдой.
Ин Кай внезапно умолк. Спустя некоторое время он осторожно спросил:
— Э-э... Шуанцэ... А ты сам-то читал «Очарование Прекрасной Девы»?
— Нет. А что?
Этажом выше Гун Вэй затаил дыхание.
***
«А?»
***
Он ещё сильнее припал ухом к бамбуковой трубке. Наконец снизу донёсся виноватый, затруднённый голос Ин Кая:
— Мне просто... трудно поверить, будто ты после гибели супруги в порыве безудержной скорби... ослеплённый гневом... оскопился.
Воздух мгновенно сгустился в звенящую, мёртвую тишину.
Сюй Шуанцэ за дверью: «............»
Гун Вэй у бамбуковой трубки: «............»
— Шуанцэ... — смущённо кашлянул Ин Кай. — Ты как, в порядке? Чаншэна я уже отлупил... Может, ты присядешь, выпьешь чаю? Я прямо сейчас отправлюсь в столицу Линьцзян, чтобы присоединиться к тебе...
— В деле Линьцзяна я разберусь сам, — раздался чеканный, ледяной голос Сюй Шуанцэ после бесконечной паузы. — Настоящий Белый Наместник или нет, я доставлю его на гору Дайшань, во Дворец Чэншу. А ты ступай и вели Юйчи Чаншэну получше стеречь вывеску Врат Привлечения Золота.
— Погоди, успокойся, Шуанцэ! — перепугался Ин Кай. — Дождись меня! Я боюсь, как бы ты снова не...
В этот миг снизу грохнуло с такой силой, будто рухнули небеса. И вопль Юйчи Сяо перекрыл шум:
— Матушки мои!!
Тысячи стеклянных брызг разлетелись во все стороны — то одно за другим взрывались ртутные зеркала, составлявшие магический круг.
— Поговорим позже, — бросил Сюй Шуанцэ.
— Шуанцэ, подожди-и-и! — беспомощно донеслось в ответ.
Первой мыслью Гун Вэя было: «А этот темный заклинатель невиданно дерзок! Обнаружил себя прямо в массиве, лично сотворённом Сюй Шуанцэ, да ещё и с таким треском!»
А второй мыслью стало: «Это же шанс!»
Он молниеносно выдернул бамбуковую трубку, выскочил из своего укрытия и метнулся в комнату на втором этаже, где только что вели беседу владыки. Как и следовало ожидать, Сюй Шуанцэ покидал помещение в то же мгновение, когда рушился зеркальный массив, и сейчас его там не было.
Однако заклятие связи ещё не рассеялось окончательно. В воздухе мерцал высокий, стройный силуэт мужчины в тёмно-синей тканевой мантии и белом верхнем халате — сам Ин Кай!
Глава союза уже собирался разорвать связь, когда в дверь вломился незнакомый юноша с пылающим взором. Ин Кай опешил. Гун Вэй, не теряя драгоценных мгновений на объяснения, кинулся к нему, намереваясь вцепиться в ноги:
— Брат—
Слово «старший» застряло у него в горле. Внутренний колокол тревоги Гун Вэя забил во все тяжкие, и юноша на лету изменил траекторию.
Прямо посреди комнаты соткался клубок серого дыма, из которого выросли остроконечный капюшон, парусиновый багровый отблеск и клинок, словно обтянутый окровавленной плотью.
Темный заклинатель!
Неужели он примчался сюда с единственной целью — убить его?!
Помимо изумления, в душе Гун Вэя колыхнулось смутное подозрение. В происходящем чувствовалось нечто неладное, но времени на размышления не оставалось. Он покатился по полу, забившись в угол. Призрак на мгновение замер, рассыпался густым дымом и тут же соткался заново перед самым лицом Гун Вэя, нацелив когтистые пальцы ровно в правый глаз юноши.
— А? — озадаченно произнёс Ин Кай, не видя призрака. — В комнате кто-то есть?
Хлёсткий звон!
Гун Вэй со всего размаху влепил призраку оглушительную оплеуху, заставив того отшатнуться, и залился горькими слезами:
— Спасите! Это же я, брат—
И снова заветное «старший» утонуло в свисте воздуха: прямо сверху обрушился сокрушительный удар! Это были ножны Непреклонного Меча!
Гун Вэй чуть не превратился в свирепого демона от досады. Сюй Шуанцэ уже появился в воздухе и одним взмахом руки развеял заклинание связи. Золотистая тень Ин Кая беззвучно растаяла.
В то же мгновение темный призрак был вынужден отступить от Гун Вэя на несколько чжанов. Он помешкал доли секунды, не смея вступить в открытый бой с Сюй Шуанцэ, и попытался растворить половину тела в пустоте.
— Он бежит! — Гун Вэй, славившийся беспримерной гибкостью характера, мгновенно сменил объект обожания и вопил во всё горло: — Учитель, берегитесь! Он там!
Поспевший на шум Юйчи Сяо от таких слов едва не перевернулся через собственную ногу. Он сгрёб Гун Вэя за шиворот, задвигая за свою спину, и прошипел:
— Жить надоело?! Какому-то адепту внешнего круга хватило дерзости звать Главу «Учителем»?!
Гун Вэй чеканил каждое слово с непоколебимой убеждённостью:
— Что ты понимаешь! В моём сердце Глава секты не имеет равных. Он мне ближе любого учителя!
Сюй Шуанцэ бросил на него короткий взгляд. Из-под густых ресниц невозможно было прочесть ни единой эмоции. В следующее мгновение Глава секты сложил пальцы в магическом знаке.
Сотни ртутных зеркал под их ногами одновременно отозвались оглушительным звоном. Миллионы зеркальных осколков, подобные взвившемуся серебряному дракону, устремились вверх и молниеносно окутали призрака, не дав ему исчезнуть.
Бессчётное множество мелких зеркал образовало крошечный, сияющий всеми гранями замок, запечатав темную тварь со всех сторон. Призрак забился с невероятной силой, но вырваться не смог.
При каждом движении пленника висящая в воздухе стеклянная клетка содрогалась и деформировалась, а трение и давление тысяч осколков издавали невыносимый, режущий слух скрежет.
— Тебе не уйти, — ровно произнёс Сюй Шуанцэ, заложив руки за спину. — Смертные не видят тебя лишь потому, что ты не принадлежишь ни миру живых, ни Двенадцати обителям Подземного царства. Ты скитаешься в щели между двумя мирами. Ты — ни человек, ни демон.
Юноши слушали его с открытыми ртами. Юйчи Сяо поражённо спросил:
— То... тогда что же это такое?
— Зеркала связуют Инь и Ян, а потому служат не только проводником иллюзий, но и вернейшей ловушкой для подобных существ, — ответил Сюй Шуанцэ, не глядя на юношей. Взирая на бесплотный дух внутри зеркального саркофага, он наконец спросил: — Кто ты?
— Двенадцать обителей Подземного царства возвестили мне, что Бессмертный Почтенный Фахуа погиб, и дух его истреблён без остатка. Кто же ты такой, если шестнадцать лет спустя ходишь по свету с Белым Наместником и сеешь смерть?
Гун Вэй снова мысленно приложил ладонь ко лбу. За шестнадцать лет и без того мнительный Глава Сюй превратился в законченного параноика! Ещё мгновение назад он был убеждён, что перед ним восставший из мёртвых Гун Вэй, едва не доведя до белого каления добряка Ин Кая, а теперь набросился с допросом на призрака: «Кто ты?!»
Да кем бы эта тварь ни была, её надо немедленно прикончить, забрать Белого Наместника и дело с концом!
Призрак не мог ответить Сюй Шуанцэ. Там, где у него должно было находиться лицо, хаотично заплясали алые точки. Внезапно он развернулся к Гун Вэю, и в этом движении сквозила нескрываемая, яростная жажда убийства.
Гун Вэя озарило: у призрака ведь нет лика и органов чувств, он попросту неспособен говорить! Высунувшись из-за спины Юйчи Сяо, Гун Вэй сложил ладони рупором и закричал во весь голос:
— Учитель! Он убивает людей не просто так! Всё это время он искал именно меня!!
Сюй Шуанцэ явственно поморщился от обращения «Учитель», но Гун Вэя было уже не остановить:
— До того как я прибыл в Линьцзян, он повсюду выискивал людей с судьбой, несущей избыток Инь, чтобы использовать искусство магии зеркал! Но в ту самую ночь, когда я ступил в город, я даже не попал под искусство магии зеркал, а он тут же явился за мной! И жаждал прикончить своими руками! А на следующий день, когда я чудом выжил, он среди бела дня выскочил на улицу перед Дворцом князя Линьцзяна и стал разить всех подряд без разбора! О чём это говорит?!
— Ему больше не нужно выбирать! Он нашёл свою истинную цель! Это я, Учитель!!
Мэн Юньфэй тоже начал смутно догадываться о сути происходящего:
— Молодой господин Сян и впрямь наделён редчайшей судьбой чистой Инь... В древних трактатах сказано, что такие люди идеальны как... как духовные сосуды, а также...
— Для завладения чужим телом и возвращения души, — поражённо закончил за него Юйчи Сяо.
Брови Сюй Шуанцэ резко дёрнулись.
Юйчи Сяо с колебанием добавил:
— Глава секты Сюй... Из-за помолвки мне довелось видеть Четыре столпа судьбы Сян Сяоюаня. Он родился... шестнадцать лет назад... в тот самый день, когда Бессмертный Почтенный Фахуа отшёл в мир иной...
Умереть и родиться в один и тот же день! Время и место, небесные и земные стихии — всё сходилось идеально. Лучшей мишени для возвращения души было не найти!
Если у подозрительного Сюй Шуанцэ ещё оставалась тень сомнения в том, не является ли этот призрак Бессмертным Почтенным Фахуа, то теперь и она должна была развеяться без остатка.
Гун Вэй незаметно перевёл дух и снова подался за спину Юйчи Сяо, придумывая, как бы подтолкнуть великого мастера Сюй прикончить тварь прямо на месте. И тогда — концы в воду, а сам он окажется в полной безопасности.
Однако Сюй Шуанцэ медленно проговорил:
— Вот как.
В его голосе проскользнула странная нотка, которую чужой человек никогда бы не уловил.
— Если у тебя нет ни органов чувств, ни лика, то какая сила заставляет тебя скитаться между миром живых и Подземным царством? — Сюй Шуанцэ повернулся к висящей в воздухе стеклянной клетке. Не обнажая Непреклонного Меча, он плавно поднял руку: — Позволь мне взглянуть.
Призрак, словно почувствовав недоброе, отчаянно забился. В то же мгновение Сюй Шуанцэ исчез и появился прямо перед ним. По воздуху прокатился грохот: тысячи зеркал разлетелись в пыль, и дух, не щадя себя, рванулся из ловушки прямо на Гун Вэя!
Чистый звон пронзил небеса — Мэн Юньфэй ударил по пяти струнам своего циня, и звуковая волна прошлась по призраку прозрачной рябью. Пользуясь замешательством врага, Юйчи Сяо рубанул мечом наотмашь. Дымчатый силуэт рассыпался, соткался вновь прямо над головой Гун Вэя, и чёрная туманная лапа с длинными когтями устремилась прямо к его темечку.
Бум!
Юйчи Сяо с размаху отпнул Гун Вэя в сторону, и когти лишь скользнули по его щеке!
Гун Вэй и сам способен был увернуться, но от такого нетрадиционного спасения у него ушла душа в пятки. Не успел он вымолвить и слова, как боковым зрением уловил приближение кровавого клинка. В этот критический миг раздался звонкий лязг! Бело-золотые ножны Непреклонного Меча столкнулись с кровавым лезвием, намертво заблокировав удар.
Сюй Шуанцэ заслонил собой Гун Вэя. Одной рукой он удерживал вражеский клинок, а другой сотворил заклинание. Потоки зеркальных осколков свились в толстые канаты и мгновенно скрутили призрака по рукам и ногам!
Всё произошло слишком быстро и ладно. Лежащий на спине Гун Вэй чуть не зааплодировал такому мастерству. Не успела тварь возобновить свои попытки вырваться, как Сюй Шуанцэ запустил руку прямо в её бестелесное грудное нутро и сжал её сердце...
Призрак содрогнулся, словно от удара молнии, и замер. Все алые точки под капюшоном застыли без движения.
—... — Сюй Шуанцэ слегка прищурился. — Так вот что это такое?
Он уже собрался вырвать «сердце» наружу, как вдруг призрак медленно повернул к нему безликую голову. Из глубины капюшона раздался глухой, хриплый голос, отдающий неземным эхом, будто доносившимся из невероятной дали:
—... Сюй Бай.
Движение Сюй Шуанцэ мгновенно застыло.
Никто не заметил, как лицо Гун Вэя на мгновение окаменело, а затем сменилось неописуемым изумлением и тревогой.
Эти два слова... Их звук, их интонация — всё до боли напоминало его собственный голос из прошлой жизни.
http://bllate.org/book/37021/4717685
Готово:
