Юйчи Жуй хородно усмехнулся и не сдвинулся с места. На зеркальном лезвии меча смутно отразились его мрачные черты; отчеканивая каждое слово, он произнёс:
— Отдай жизнь Юаньцзюя!
Грохот!
В этот момент недалёкая куча обломков, подобная целому холму, дрогнула, и из земли с трудом высунулась рука, бессильно покачавшись:
— Дя-дядя…
С грохотом посыпалась черепица, и из-под завала с трудом поднялся человек. Он был в ужасающем виде и заходился в безудержном кашле — им оказался не кто иной, как Юйчи Сяо:
— Прости, что перебиваю, но я ещё не умер, кха-кха-кха…
—…
Юйчи Жуй застыл с совершенно пустым выражением лица.
Затем он стремительно задвинул меч в ножны и извлёк из-за пазухи целый арсенал: Фонарь привлечения душ, Клетку для ловли душ, Ветряные колокольчики перерождения, фулу переправы душ, Шкатулку запечатывания и переноса душ… Вся эта звеневшая и гремевшая охапка без лишних слов была запихнута в руки стоявшему за его спиной Ин Каю.
— Возвращаю. Спасибо, — на полном серьёзе вымолвил Владыка меча.
Юйчи Сяо, продолжая кашлять, выговорил сквозь слезы:
— Дядя, ты что, опять, опять и опять подумал, что я сдох?!
Снова раздался шумящий грохот, и Мэн Юньфэй, весь покрытый пылью, тоже выбрался из-под обломков. Заходясь в оглушительном кашле, он с великим трудом вытащил из ямы свой цинь и меч.
Ин Кай, убедившись, что все живы и невредимы, наконец перевёл дух:
— Шуанцэ, что здесь произошло?
Сюй Шуанцэ, чьё лицо оставалось непроницаемым, взмахнул рукавом и бросил какой-то предмет.
Ин Кай поймал его и, взглянув, мгновенно изменился в лице:
— Зеркальный мир тысячи измерений?!
— Демонический заклинатель не уничтожен окончательно. Ему лишь разрушили мост, связывавший пространственно-временные пласты, так что он временно отступил и затаился. Если в мире существуют другие осколки, он сможет вернуться, — Сюй Шуанцэ чуть приподнял бровь. — Вернись и лично досконально осмотри тот Дворец тысячи зеркал, Ин Кай. Судя по излому, в этот мир попал далеко не один осколок.
Лицо Ин Кая выражало глубокое смятение.
Он крепко сжал бронзовое зеркало, позволяя острым краям въедаться в ладонь, и после долгой паузы неожиданно спросил:
— Почему враг выслеживал именно мужчин и женщин с тяжелейшим избытком инь в судьбе? Какое отношение всё это имеет к покойному Бессмертному Почтенному Фахуа?
Сюй Шуанцэ на мгновение замолчал и произнёс:
— Он кого-то ищет.
— Кого?
Сюй Шуанцэ больше не стал отвечать. Он обернулся, окинул взглядом окрестности и оставил своё внимание на стоявшем вдалеке «Сян Сяоюане».
Взгляды пересеклись, и вдоль позвоночника Гун Вэя пробежал ледяной торопливый холодок.
Старший брат и Юйчи Жуй здесь. Случай редчайший — не раскрыть ли личность прямо сейчас?
Казалось бы, объединив силы, Ин Кай и Юйчи Жуй сумеют уберечь его жизнь от меча Сюй Шуанцэ, но что, если они не успеют среагировать столь же стремительно? В конце концов, чтобы доказать, кто он такой, потребуется время, а вот великому мастеру Сюй, чтобы снести голову одним ударом, лишние слова не нужны — прямо как той туше Цюнци, которую мгновенно изрубили на куски…
Пока в его душе бушевали сомнения, кожа на голове Гун Вэя внезапно одеревенела.
Сюй Шуанцэ сделал шаг в его сторону!
Страх перед тем, кто уже однажды лишил его жизни, нахлынул с оглушительным скрежетом. Гун Вэй не смел сделать ни единого движения, лишь заворожённо наблюдал, как Сюй Шуанцэ неспешно приближается. Безупречно чистые сапоги остановились прямо перед ним.
— Когда ты попал в иллюзорное пространство, где ты находился?
—…
Тон Сюй Шуанцэ стал тяжелее:
— Я тебя спрашиваю, а?
— Ученик слишком глуп и обладает неизмеримо ничтожной культивацией, чтобы проникнуть в иллюзорный мир главы секты… Помню лишь, как меня кто-то оглушил. Я думал, что погибну, но когда очнулся, уже оказался здесь. Пожалуйста… прошу главу секты простить меня…
«Сян Сяоюань» промямлил это, не смея даже поднять головы. Лишь спустя долгий миг Сюй Шуанцэ без гнева и без радости повторил:
— «Кто-то оглушил».
Вся иллюзия была напрочь разнесена Юйчи Жуем, так что никто не смог бы проверить правдивость этих слов. Гун Вэй уткнулся взглядом в землю и молчал.
— Да ещё и в иллюзию даже не попал, — тихо, отчеканивая каждое слово, проронил Сюй Шуанцэ.
— Для юного ученика с его слабым духовным развитием это совершенно естественно, ничего страшного, Шуанцэ, — видя, что дело принимает скверный оборот, Ин Кай поспешил сгладить углы. — К тому же, попади он внутрь, от него всё равно не было бы никакой пользы. Зачем допытываться? Забудь.
Старший брат, я ведь вырос на твоих руках! Неужели, глядя на меня, ты не чувствуешь совсем ничего знакомого? Даже Сюй Шуанцэ и то сомневался во мне по меньшей мере дважды!
Душу Гун Вэя охватила беспросветная тоска, как вдруг Ин Кай, словно подметив нечто странное, недоверчиво произнёс:
— Погоди-ка. Ну-ка подними голову, дай взглянуть.
!
Радость свалилась прямо с неба. Полный надежды, Гун Вэй вскинул голову. Их взгляды встретились.
—…
Ин Кай хлопнул в ладони, поражённый догадкой:
— Так это же Сян Сяоюань!
Гун Вэи остолбенел. Лишь Юйчи Сяо, обладавший тонким чутьём, проницательно заметил:
— Глава союза Ин, неужели вас раньше тоже… этот паршивец?..
Учитывая статус главы секты Сюй, тот едва ли мог знать о странных прихотях какого-то незаметного ученика из внешних кругов, поэтому он лишь слегка нахмурил брови. Ин Кай же со смешком пояснил:
— Да ничего особенного. Просто в позапрошлом году, когда я поднимался на гору Цанъян по делам, мне попался этот ребёнок. На обратном пути я не уследил, и он увязался за мной, увязавшись шагов на пятьсот. На распросы молчал, возвращаться отказывался — так и шёл следом полдня. Едва удалось спихнуть его старшему ученику секты Цанъян, чтобы тот увёл его обратно. Я тогда всё удивлялся, с чего бы мальчишке так липнуть к людям, а потом послушал, что о нём говорят, и понял, что это тот самый прославленный молодой господин Сян.
С этими словами он с улыбкой качнул головой:
— Шуанцэ, у этого дитяти есть некоторая упрямая чудинка, но сейчас, похоже, он стал куда сообразительнее. Не стоит судить его слишком строго.
Юйчи Сяо с натянутой ухмылкой косо взглянул на Гун Вэя:
— Вот именно. Ему не привыкать.
Если мгновение назад у Гун Вэя просто перехватило дыхание, то теперь перед глазами окончательно потемнело.
Что значит «не привыкать»? Тебе-то какое дело? Ты-то с какого перепугу подливаешь масла в огонь?!
Лицо Сюй Шуанцэ выглядело едва ли лучше. Из его уст вырвалось лишь короткое:
— Встань.
«Сян Сяоюань» затрепетал от страха:
— Глава… Глава секты…
Не успел он договорить, как горло внезапно онемело, словно его заткнули невидимым комом. Сколько бы он ни открывал рот, не издавалось ни звука — Сюй Шуанцэ опять наложил заклятие немоты.
Вслед за этим Сюй Шуанцэ одной рукой подхватил его за загривок и властно выкрикнул:
— Повозка Кровавой Реки!
Буря с грохотом рванула с небес к земле. Тучи в ночном небе разорвались, и с высоты стремительно устремилась величественная колесница. Её корпус сиял пышным убранством, спицы огромных колёс сверкали росписью, а в упряжи, натягивая поводья, мчались четыре божественные птицы: Дицзян, Бифан, Меэмун и Гудяо. Приземляясь, повозка подняла сокрушительный вихрь, взметнувшийся во все стороны!
Сюй Шуанцэ швырнул Гун Вэя вовнутрь, следом запрыгнул сам, пока Ин Кай наспех махал им вслед:
— Погоди, Шуанцэ! Что же произошло в той иллюзии? И то происшествие в Обителях Подземного царства…
Сюй Шуанцэ равнодушно отозвался:
— Спроси у юнца из клана Юйчи. А если не разберёшься — придешь ко мне на гору Цанъян.
Двери с грохотом захлопнулись. Не удостоив присутствующих больше ни единым взглядом, он отдал холодный приказ:
— Трогай!
Четыре исполинские птицы одновременно взмахнули крыльями. Повозка оторвалась от земли, и Гун Вэй с размаху налетел спиной на резную стену. Мгновение спустя за окнами клубами взвился туман — роскошная колесница воистину взмыла в небеса и, подобно падающей звезде, устремилась сквозь ночную тьму в сторону гор Цанъян.
Внутреннее убранство колесницы было просторным и пышным, скомпонованным подобно анфиладе из трёх залов, где находилось абсолютно всё для комфортного отдыха. Сюй Шуанцэ восседал в самом центре: длинные волосы касались пола, одежда легла безупречными складками, глаза оставались полуприкрытыми, а выражение лица — суровым. Гун Вэй же благоразумно забился в угол, сжавшись в комок, и с опаской поглядывал на него. В голове у него царил полный хаос.
Зеркальный мир тысячи измерений разрушен? Как его осколки попали в руки демоническому заклинателю? Кто этот человек?
А тот Сюй Шуанцэ, который на балконе при свете луны и под мерцанием звёзд всю ночь наигрывал несложный напев, казался лишь призрачным морем иллюзий, исчезнувшим без следа.
Прошло уже двадцать лет… Неужто он до сих пор таит обиду за тот свадебный пир?
Внезапно Сюй Шуанцэ распахнул глаза:
— На что уставился?
Взгляд Гун Вэя мгновенно отскочил в сторону, он смиренно опустил голову.
Сюй Шуанцэ произнёс:
— Подойди.
Колесница, хоть и была просторной, имела свои пределы, и на высоте в тысячи чжанов спрятаться было совершенно негде. Гун Вэю пришлось сжалиться над собой, подняться и на цыпочках подойти к столику из золотистого сандала.
— Садись.
Гун Вэй:
—…
Гун Вэи осторожно опустился на колени, но тут его взгляд упал на лениво лежащий на столе Непреклонный Меч. Сердце рефлекторно сжалось от острой боли. В следующее мгновение лба коснулся ледяной больший палец Сюй Шуанцэ — и в духовное море хлынул свирепый поток чужой ци!
Духовное море — самое уязвимое место любого заклинателя. Хрупкое сознание Сян Сяоюаня перед главой секты Сюй было совершенно беспомощным: тот ворвался внутрь без малейшего сопротивления. Осмотрев всё вокруг, Сюй Шуанцэ спросил:
— До сих пор не сформировал Золотую пилюлю?
Гун Вэи, вынужденный удерживать запрокинутую голову, ответил:
— Докладываю главе секты, в ученике течёт кровь демонов чар, поэтому я не могу сформировать пилюлю.
На самом деле, с духовными силами Гун Вэя взрастить пилюлю в теле маленького демона не составило бы труда. Появись у него Золотая пилюля, дух Бессмертного Почтенного Фахуа воссиял бы в полную силу, и ему не пришлось бы терпеть подобные унижения. Но поездка в Линьцзян оказалась слишком стремительной, времени скрыться от глаз Юйчи Сяо не нашлось. К тому же он всё надеялся вытащить душу Сян Сяоюаня из Подземного царства и вернуть ему тело, опасаясь, что его собственная пилюля не уживётся с полудемонической природой и лишь сократит век настоящего хозяина. По этой причине он и затягивал.
И как же повезло, что он этого не сделал! Золотая пилюля каждого заклинателя уникальна, а мастера уровня Сюй Шуанцэ способны узнать человека по одной лишь её ауре. Сформируй он пилюлю — его бы раскусили в то же мгновение.
Сюй Шуанцэ пристально, не шевелясь, разглядывал «Сян Сяоюаня», после чего медленно разжал пальцы и с нечитаемым выражением издал тихий смешок:
— Полудемон.
Гун Вэи никнул:
— Ученик никчёмен.
Сюй Шуанцэ окинул его неясным взглядом и неожиданно повторил свой вопрос:
— Так на что ты только что смотрел?
На тебя, глава секты.
Гун Вэи, искоса поглядывая на божественный меч, от которого за версту разило сокрушительным давлением, искренне произнёс:
— Я увидел, что глава секты величественен и прекрасен, подобно сошедшему с небес божеству. От этого зрелища я потерял над собой контроль, о чём глубоко жалею и молю о прощении!
Сюй Шуанцэ молчал.
Над головой долго не раздавалось ни звука. Гун Вэи помедлил и с колебанием добавил:
— Ученик с детства рос на преданиях о великих подвигах главы секты и всём сердцем стремился созерцать его лик. Я и помыслить не мог, что однажды увижу вас своими глазами! Мой трепет и восторг не описать словами. Умоляю главу секты простить мою дерзость!
Вокруг по-прежнему царила мёртвая тишина.
—…
Гун Вэи зажмурился и решил идти до конца:
— Безграничная сила главы секты подобна бескрайним морям, а его величие затмевает солнце и луну! Взирая на вас, испытываешь стыд за собственное ничтожество и невольно поражаешься величию творений небес и земли! В душе ученика бушует буря, я исполнен глубочайшего почтения и ослеплён вашим ликом! Ученик…
— Вот как? — из-за его головы наконец раздался равнодушный голос Сюй Шуанцэ. — Неужели я и впрямь заслуживаю столь глубокого почтения в твоём сердце?
Гун Вэи чеканно отчеканил:
— В словах ученика нет ни капли лжи!
— А как же Бессмертный Почтенный Фахуа?
Замечательно.
Великий мастер только что заставлял его изливать льстивые речи, а теперь вынуждает поливать грязью самого себя.
Гун Вэи мысленно проговорил: «Человек на плахе — что поделаешь», глубоко вдохнул и выдохнул:
— Бессмертный Почтенный Фахуа презрел законы заклинательского мира и посмел подняться на главу секты! Его преступления не искупить вовек! В жизни он был человеком легкомысленным и недостойным называться великим мастером. Ученик презирает его всем сердцем!
Сюй Шуанцэ спросил:
— Ты действительно так думаешь?
— Истинная правда!
В огромной колеснице наступило молчание. Лишь спустя долгое время Сюй Шуанцэ неспешно произнёс:
— Гун Чжэньюй, Великий глава Института Наказаний и Кар.
Его длинные, изящные пальцы поочерёдно постукивали по столешнице, издавая чистый, подобный звону нефрита и золота звук.
— С юных лет вошёл в Союз бессмертных. Не постигал Дао, не закладывал духовную основу, его кости и дух ничем не отличались от обычного смертного. И вдруг за одну ночь он совершил невероятный прорыв, достигнув поздней стадии Золотой пилюли, чем потряс весь заклинательский мир. Из трёх древнейших иллюзорных искусств, давно утраченных миром, лишь Гун Чжэньюй ведал двумя. Его происхождение, прошлое и духовная сила оставались неизмеримой тайной, а могущество одно время превосходило даже признанного третьим среди сильнейших — Владыку меча Юйчи Жуя, уступая лишь мне да Ин Каю.
Сюй Шуанцэ сделал паузу, слегка наклонился и тихим шепотом проронил:
— Но я всегда полагал: покажи Гун Чжэньюй свой истинный облик, и во всём поднебесном мире не найдётся того, кто сумел бы с ним сровняться.
Они оказались слишком близко. Гун Вэи неощутимо качнулся назад, но в следующий миг из носа Сюй Шуанцэ вырвался ледяной смешок, и его холодное дыхание обжгло само ухо:
— Скажи мне… Как же так вышло, что великий Бессмертный Почтенный Фахуа Гун Чжэньюй положил глаз на эдакое ничтожество, как этот полудемон?
В этот момент они были почти вплотную друг к другу. У Гун Вэя от страха едва не занемела кожа на голове.
С громким стуком он вскочил, отступил на полшага, вцепился в руку Сюй Шуанцэ и бухнулся на колени, звонко и с глубочайшим чувством провозглашая:
— Учитель!
Сюй Шуанцэ замёрз на месте.
— Пусть ученик низок происхождением, но моя преданность секте Цанъян чиста, как солнце и луна! В тот день Бессмертный Почтенный Фахуа совершил покушение на Учителя — это безумный, чудовищный поступок, от которого стынет кровь! Ученик клянётся: я с этим злодеем под одним небом жить не стану! И даже под страхом смерти не отдам своё тело этому негодяю для возрождения!
—…
Гун Вэи склонил голову до самого пола, вкладывая в голос всю душу:
— Прошу Учителя узреть мою искренность!!
Сюй Шуанцэ не шевелясь смотрел на свою руку, которую Гун Вэи сжал, словно спасительную соломинку.
Воздух вокруг будто застыл. Лишь спустя долгое время он, сохраняя это соприкосновение, приподнял пальцем подбородок Гун Вэя:
—…Как ты меня назвав?
Будь на его месте кто-то менее хладнокровный, он бы давно пал духом, но Гун Вэи отчеканил без колебаний:
— Учитель.
—…
— Глава секты наставляет и окормляет всех нас! Для каждого ученика секты Цанъян вы не просто глава — вы роднее родного отца!
Сюй Шуанцэ уставился на него своими тёмными, как бездна, глазами, а затем на его лице проступила странная, загадочная улыбка:
— Хорошо.
Что «хорошо»?!
Сколько бы Гун Вэи ни бился над этой загадкой, разгадать замысел великого мастера он не успел: исполинские птицы издали одна за другой пронзительные крики и устремились вниз!
Кузов колесницы накренился. Гун Вэи не удержался, выпустил руку Сюй Шуанцэ и с грохотом врезался плечом в столик. В следующий миг его тело скользнуло влево, со звоном врезалось в стенку, а при изменении наклона потихоньку покатилось вправо, с шумом сбив напольную вазу. Колесница резко выпрямилась, Гун Вэи опрокинулся навзничь и уже готов был кубарем покатиться назад, как вдруг его запястье сжала стальная хватка.
Сюй Шуанцэ без единой эмоции удерживал его на месте, но тут птицы совершили очередной вираж. От инерции Гун Вэи потерял равновесие и с громким «бум!» стукнулся лбом прямо о столешницу перед Сюй Шуанцэ.
Грохот—
Четыре птицы плавно опустились на землю. Колесница замерла.
—… — Гун Вэи так и остался лежать в позе челом бьющего вассала, ощущая лишь беспросветную тоску.
— Встань, — холодно бросил Сюй Шуанцэ. Он разжал пальцы, поднялся, поправил одежды и выскочил наружу.
Небо уже озарилось рассветом. Исполинская повозка опустилась на самую вершину Главного пика гор Цанъян, озарённую золотистыми лучами утреннего солнца. Старейшины и мастера во главе своих личных учеников уже ожидали здесь; тьма народа склонилась в едином поклоне:
—Приветствуем главу секты!
Взоры всех присутствующих запечатлели лишь то, как сапоги Сюй Шуанцэ ступили на беломраморные плиты. Пройдя несколько шагов, он произнёс:
— Беда в Линьцзяне улажена. Однако подтвердилось, что к делу причастен Бессмертный Почтенный Фахуа. Расследование передано Союзу бессмертных.
— Это действительно был Бессмертный Почтенный Фахуа?! — старейшины и мастера переменились в лице и вновь склонились:
— Глава секты мудр!
Почтенный Цзинсюй, стоявший во главе, поднялся и тихо спросил:
— Глава секты, Персиковое бедствие подступает, дело не терпит отлагательств. Желаете ли вы сначала отдохнуть в Зале Сюаньцзи, или нам сразу собрать старейшин в Башне Небесного Полюса для совета?..
Он не успел договорить, как Сюй Шуанцэ неожиданно обернулся к колеснице.
Гун Вэи, который как раз приподнял занавесь, намереваясь тихо прошмыгнуть мимо, так и застыл на полушаге.
Всё вокруг будто погрузилось в мёртвую тишину. На глазах у изумленной толпы Сюй Шуанцэ манул рукой и спокойно произнёс:
— Подойди сюда, любимый ученик.
http://bllate.org/book/37021/4780338
Готово:
