Цзин Шэнь с Цзин Лу на руках постучал в дверь кабинета. Тяжёлая створка из красного дерева со скрипом приоткрылась, и он уверенно перешагнул порог. За письменным столом сидел пожилой человек, увлечённо выводивший кистью крупные иероглифы. На губах Цзин Шэня промелькнуло подобие улыбки, но взгляд остался холодным.
— Дедушка.
Старик даже не поднял головы. Кисть в его пальцах плавно скользила по бумаге; густая тушь ложилась безупречными, чёткими штрихами, не растекаясь по тонкому листу. Завершив последний мазок, он отложил кисть на подставку и с видимым удовлетворением окинул взглядом плод своих трудов. Цзин Шэнь молча ждал, не нарушая тишины.
Наконец старик поднял глаза. На его лице промелькнуло растерянное, почти виноватое выражение — он прекрасно понимал, зачем явился старший внук. Но поделать с собой ничего не мог, сердце сжималось от жалости. Тот, другой, тоже ведь был его родной кровью, продолжением покойного сына. С тех пор как не стало отца Цзин Лу, именно Цзин Чжэнь постоянно крутился рядом. Каким бы скверным ни был характер парня, старик упорно списывал всё на обычную избалованность.
Слегка прикрыв веки, старик тихо выдохнул, а когда снова открыл глаза, посмотрел на Цзин Шэня и спросил:
— Ну, как тебе моя каллиграфия?
Он аккуратно приподнял лист рисовой бумаги с ещё влажной, поблёскивающей тушью. На нём красовались два крупных иероглифа: «Мир» и «Согласие».
Цзин Шэнь иронично изогнул бровь. Намёк деда был ясен как день, вот только идти у него на поводу он не собирался.
«Согласие в семье? Чтобы в доме воцарился лад, для начала все его обитатели должны оставаться людьми».
«Стареет дед, совсем мягкосердечным стал».
Видя, что внук упорно молчит, старик тяжело вздохнул:
— А-Чжэнь... он ведь просто глупый, упрямый мальчишка. Связался не с теми людьми, вот его и сбили с толку...
Цзин Шэнь промолчал, не став спорить. Почувствовав усталость в ногах, он подошёл к дивану, опустился на сиденье и свободно закинул ногу на ногу. Цзин Лу на его коленях увлечённо вертел в руках игрушку. Цзин Шэнь приобнял малыша, а другой рукой положил на стол перед дедом принесённую папку с документами.
— Не спеши оправдывать его, дедушка. Сначала посмотри, что здесь.
Старик нахмурился. Он нехотя взял лежащие перед ним бумаги. С каждой прочитанной строчкой его лицо становилось всё более серым, а пальцы, держащие листы, начали заметно дрожать. Дочитав до конца, он бессильно откинулся на спинку кресла и прижал ладонь к груди, шумно хватая ртом воздух.
Смерив внука потемневшим, полным тревоги взглядом, старик хрипло спросил:
— С тобой... с тобой всё в порядке?
Цзин Шэнь ответил деду ровным, ледяным взором:
— Вполне. Если не считать того, что я едва не отправился на тот свет.
Разгадав непреклонную решимость в глазах внука, старик окончательно сдал. Он устало ссутулился за столом и после долгого молчания глухо произнёс:
— Делай как знаешь. Но...
Цзин Шэнь кивнул, избавляя его от необходимости просить о пощаде напрямую:
— Я забираю Цзин Лу с собой. Мы переезжаем в старое поместье семьи Цзин.
Старик промолчал, лишь покорно склонив голову, и вяло махнул рукой:
— Сохрани ему жизнь.
Губы Цзин Шэня тронула горькая усмешка:
— Не сомневайся.
Он поднялся с дивана, бережно прижимая к себе племянника, который всё это время удивлённо хлопал глазками, переводя взгляд с одного взрослого на другого. Направившись к выходу, Цзин Шэнь тихо сказал малышу:
— Ну что, Лулу, теперь ты будешь жить со мной.
Мальчик просиял и покрепче обнял дядю за шею:
— Правда-правда? Лулу будет самым-самым послушным!
Взгляд Цзин Шэня на миг потеплел. Он ласково потрепал племянника по мягким волосам и спустился на первый этаж.
В гостиной на диване нервно ёрзал бледный Цзин Чжэнь. Заметив кузена, он попытался выдавить из себя радушную улыбку:
— О, брат! Ты чего это вдруг решил нагрянуть?
Цзин Шэнь смерил его долгим, проницательным взглядом. С обретением новых способностей он теперь видел гораздо больше обычных людей — прямо сейчас плечи Цзин Чжэня окутывала зловещая, багровая дымка.
Цзин Шэнь едва заметно усмехнулся:
— Береги себя. Смотри под ноги.
Не дожидаясь ответа, он велел экономке собрать вещи малыша и отправить их в старое поместье Цзин в Морском городе, после чего уверенным шагом направился к выходу.
Время расплаты для Цзин Чжэня ещё не пришло. Нужно набраться терпения. Тёмные дела, творящиеся вокруг Приюта Морского города, определённо были связаны с кузеном и той таинственной фигурой, что стояла за его спиной. Если бы дядя Цзяо не наткнулся на это дело, Цзин Шэнь прямо сегодня заставил бы паршивца выложить всё начистоту, после чего тот мигом отправился бы проливать горькие слёзы за решётку. Но сейчас спешить нельзя. Интуиция подсказывала, что ниточки от Приюта Морского города тянутся слишком глубоко, и поспешный арест Цзин Чжэня лишь спугнёт крупную рыбу.
Слова кузена заставили Цзин Чжэня похолодеть от страха, однако он быстро взял себя в руки. Провожая удаляющуюся спину Цзин Шэня ненавидящим взглядом, он вспомнил недавний телефонный разговор с покровителем. Злорадно хмыкнув, он зашагал обратно в свои покои. Решено: сегодня он из дома ни ногой.
***
Тем временем Бай Цзин и Цзяло подошли к дверям палаты Старейшины Бая. Сам же старик в этот момент как раз изучал сообщения в телефоне. Старшая дочь умчалась улаживать рабочие неурядицы, любимый внук уехал встречать гостя, а непутёвые сыновья-нахлебники были успешно выпровожены восвояси. Убедившись, что до вечера его покой никто не нарушит, Старейшина Бай заговорщически огляделся и выудил из-под одеяла припрятанную бутылку.
Откупорив крышку, старик зажмурился и с наслаждением втянул носом воздух. Какой аромат! Эту бутылочку он с трудом вытребовал у своего старого приятеля. Старик Ван поначалу упирался всеми силами, но разве устоишь против шантажа? Старик Бай знал о тайных заначках своего друга буквально всё, так что лёгкая угроза быстро сделала своё дело. Воспоминание об этой маленькой победе вызвало на губах пациента самодовольную улыбку.
Он только-только успел плеснуть немного драгоценной влаги в пластиковый колпачок, как дверь палаты предательски скрипнула. Старейшина Бай поднял глаза и наткнулся на горящий гневом взгляд своего старшего внука.
Бай Цзин ласково улыбнулся. Улыбка вышла на редкость красивой, но от его вкрадчивого, мягкого голоса веяло могильным холодом:
— Дедушка, а тётя знает, какой замечательный клад прячется у тебя под одеялом?
Понимая, что его раскрыли и алкоголь сейчас неминуемо конфискуют, старик не стал терять времени даром. Словно заправский фокусник, он одним махом опрокинул колпачок в рот. Спасти бутылку не удастся, так хоть напоследок вкус почувствовать!
Бай Цзин лишь покачал головой, не зная, злиться ему или смеяться над этой детской непосредственностью. Цзяло робко высунулся из-за его плеча, с любопытством разглядывая бодрого старика. Какой забавный дедушка!
Заметив, что буря в глазах внука утихла, Старейшина Бай мгновенно сориентировался. Он торопливо завинтил крышку и картинно вздохнул, напустив на себя самый несчастный вид:
— Эх, старость не радость... Одно единственное удовольствие в жизни осталось, и того лишают. Шагу ступить не дают без присмотра, тоска зелёная, а не жизнь!
Бай Цзин прошёл в палату, увлекая за собой Цзяло, и примирительно произнёс:
— Дедушка, никто не запрещает тебе пригубить немного. Но ведь ты меры не знаешь! Мы о твоём же здоровье беспокоимся, поберёг бы себя.
Поняв, что сейчас начнётся долгая лекция о вреде алкоголя, старик поспешил сменить тему. Он перевёл сияющий взгляд на Цзяло и расплылся в улыбке:
— Ой, какой славный юноша! Ты ведь Лоло, верно? Сяо Бай мне все уши про тебя прожужжал. Рассказывал, как ты его в Морском городе выручил. Ну-ка, подойди поближе, дай старому на тебя посмотреть.
Цзяло обладал той редкой, чистой красотой, которая мгновенно располагает к себе старшее поколение. Он послушно шагнул к кровати и вежливо поклонился:
— Здравствуйте, дедушка Бай. Меня зовут Цзяло.
Видя такую кротость и почтение, Старейшина Бай растаял окончательно.
— Вот и славно, вот и хорошо, — закивал он.
Этот парнишка совсем не походил на прежних приятелей Бай Цзиня — от него веяло искренностью и добротой. Пошарив в кармане, дедушка вытащил изящную нефритовую подвеску, которую совсем недавно бесцеремонно выменял у одного из своих друзей, и протянул гостю:
— Держи, малец. Это тебе от меня скромный подарок при первой встрече.
Цзяло на мгновение растерялся, но затем аккуратно принял подношение:
— Спасибо большое, дедушка.
Старик остался крайне доволен тем, что юноша принял подарок без лишних жеманств. Больше всего на свете он недолюбливал людей, которые пускаются в долгие, притворные отказы: раз уж старик дарит от чистого сердца, к чему эти глупые церемонии?
Бай Цзин лишь улыбнулся, глядя на то, как быстро Цзяло очаровал строгого патриарха. Он ведь сразу знал, что дедушка будет от него в восторге.
Приняв подарок, Цзяло призадумался: невежливо оставлять старшего без ответного жеста. Старик явно обожал выпить, но здоровье у него пошаливало, а значит, крепкий алкоголь ему противопоказан.
«Подарю-ка я ему бутылочку обезьяньего вина!»
Это вино, созданное из сока сотен лесных плодов, разительно отличалось от обычного хмельного пойла. Обезьяны с Горы Сокрытых Облаков тщательно отбирали для него самые спелые, сочные фрукты и ягоды. Такое целебное зелье шло обычным смертным только на пользу, мягко укрепляя увядающие силы.
Перед отъездом Да Хуа снабдил его целым запасом этих бутылок. К тому же, очень скоро откроется Зоопарк Яояо, и те мохнатые пивовары никуда не денутся. Станут почётными обитателями вольеров — и делай этого фруктового вина хоть залейся!
Цзяло запустил руку в свой дорожный рюкзак и бережно извлёк оттуда плотный стебель нефритового бамбука. Старик Бай удивлённо округлил глаза, да и Бай Цзин застыл в недоумении. Он-то думал, что друг достанет целебный мёд или обещанный дикий женьшень.
Но в руках у Цзяло была настоящая фляга из нефритового бамбука. Этот удивительный сорт выращивали панды на их горе. Созревая, стебли такого бамбука становились похожими на полированный полудрагоценный камень — гладкие, приятно согревающие ладонь, источающие едва уловимый травянистый аромат. Изнутри они были чистыми и полыми, поэтому лесные обезьяны постоянно выменивали их у панд под хранение своих лучших алкогольных шедевров.
Протянув флягу старику, Цзяло тепло произнёс:
— Сяо Бай упоминал, что у вас пошаливает здоровье. Это наше особое обезьянье вино. Оно целебное, отлично укрепляет тело и дух. Только пить его нужно понемногу, растягивая удовольствие.
— Обезьянье вино?! — у Старейшины Бая аж глаза загорелись.
О таком сокровище он слышал лишь в легендах. Настоящее дикое вино из сотен лесных плодов, созданное природой и чуткими лапами зверей, ценилось на вес золота, а отыскать его в наши дни было практически невозможно.
Старик покосился на внука, и тот заговорщически кивнул, подтверждая подлинность дара. Пациент расплылся в довольной улыбке. Бай Цзин намекал ему, что его новый друг обладает удивительными способностями, но чтобы преподнести такой редчайший дар... Это превосходило все ожидания.
Старик без лишних церемоний принял бамбуковый сосуд. Стоило его пальцам коснуться поверхности фляги, как он замер от изумления. Материал действительно напоминал прохладный, благородный нефрит, но при этом дышал живым теплом.
— И впрямь настоящий бамбук... — пробормотал он, бережно поглаживая стебель. — Невероятно. Как у вас получается выращивать такую красоту?
Видя неподдельный восторг пожилого человека, Цзяло радостно заулыбался. Он всегда испытывал трепетное уважение к старшим.
— Да, это наш нефритовый бамбук с Горы Сокрытых Облаков. Он вырастает именно таким. Мы часто используем его стебли вместо посуды.
Старейшина Бай так и засиял, то и дело повторяя: «Замечательно, просто замечательно!» Он осторожно вытянул бамбуковую пробку. Стоило фляге открыться, как палату мгновенно заполнил умопомрачительный, густой аромат. В нём не было ни капли резкого спиртового шлейфа — лишь благородная терпкость, переплетённая с тончайшими сладковатыми нотами спелых лесных ягод. Даже равнодушный к выпивке Бай Цзин невольно сглотнул слюну.
Старик мгновенно оживился. Дрожащими от предвкушения пальцами он аккуратно плеснул немного целебной влаги в свой стакан. Бай Цзин на этот раз даже не подумал его останавливать. Он прекрасно знал: раз уж Цзяло пообещал оздоровительный эффект, значит, это вино способно творить чудеса.
Пока дедушка был увлечён дегустацией, Цзяло тихонько протиснулся ближе к Бай Цзиню и незаметно вложил ему в ладонь драгоценный корень дикого женьшеня. Он хорошо помнил наставления Цзин Шэня: не стоит демонстрировать подобные сокровища посторонним. Бай Цзин знал его тайну и был верным другом, но Старейшина Бай оставался обычным смертным. К тому же, будет гораздо правильнее, если этот подарок преподнесёт сам внук в знак своей сыновней почтительности.
Бай Цзин благодарно сжал ладонь друга. Он не стал усложнять жизнь больному дедушке рассказами о семейных заговорах и покушениях в Императорской столице. Если старик узнает о его подозрениях, то либо изведётся от переживаний, либо запретит копать дальше, пытаясь защитить семью. Ведь та коварная женщина и её сын тоже были плотью от плоти клана Бай.
«Даже если этот ублюдок — тоже кровь нашей семьи».
***
А в это время Цзин Шэнь ехал в аэропорт, бережно прижимая к себе маленького Цзин Лу. Кот Да Цзюй летел специальным грузовым рейсом, поэтому забирать его приходилось отдельно. Недавно из службы доставки животных поступил звонок: лохматый путешественник благополучно приземлился. Поскольку Цзяло сейчас навещал Старейшину Бая, Цзин Шэню ничего не оставалось, кроме как взять миссию по вызволению кота на себя.
Когда они вошли в зону выдачи, дежурный сотрудник аэропорта смерил Цзин Шэня долгим, полным сочувствия вздохом:
— Здравствуйте. Пройдёмте, пожалуйста, со мной. Дело в том, что ваш... питомец устроил в приёмном покое настоящую зачистку и избил чужих животных.
http://bllate.org/book/37090/4954688
Готово:
