Готовый перевод The Empress's Cremation Pursuit of Her Wife / Императорская принцесса: Путь к искуплению: Глава 17

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Приглашение на осеннюю охоту прозвучало подобно безмолвному приказу, толкнув и без того бурлящую Столицу к новой вершине напряжения. Резиденция принцессы наполнилась суетой, непривычной для её обычного сурового порядка, но проникнутой скрытым возбуждением. Списки сопровождающих лиц, экипажи и парадное оружие, распределение охраны, одежда и охотничье снаряжение, продовольствие в дорогу… Тысячи забот требовали немедленного решения. Сяо Минчжао лично контролировала самые важные вопросы, в то время как множество рутинных приготовлений легло на плечи Чжао Цзиня и Ли Муи.

Ли Муи впервые столь глубоко погрузилась во внутренние дела Резиденции принцессы. Формально она помогала Чжао Цзиню, но на самом деле Сяо Минчжао намеренно позволяла ей освоить эту систему. Начиная с расписания смен охраны и описи дорожного имущества и заканчивая согласованием документов с ведомствами Внутреннего двора и столичного гарнизона, всё проходило через её руки или удостаивалось её внимания. Это дало ей более четкое представление о ресурсах, находящихся в распоряжении Сяо Минчжао, и о стиле её действий, а также заставило осознать, что предстоящая поездка в Наньюань будет далеко не простой императорской прогулкой.

Она должна была обеспечить абсолютную безупречность. И не только ради престижа и безопасности Сяо Минчжао, но и ради собственной шкуры. В столь относительно открытой, переполненной людьми и казавшейся расслабленной обстановке любая малейшая оплошность могла быть раздута до масштабов катастрофы, став поводом для нападок и даже породив смертельную угрозу. Она не верила, что люди Царя Ци останутся в стороне. Дело о речном транспорте нанесло им тяжелый удар, Чжоу Тинфан угодил в тюрьму, а их влияние пошатнулось. Такой публичный повод, как осенняя охота, вполне мог стать удобной возможностью вернуть утраченное лицо или нанести ответный удар.

Помогая с разбором запутанных дел, Ли Муи при этом не ослабляла работу над архивными записями и попытки нащупать ниточку, связанную с управляющим Цинь. Дело продвигалось быстро: она в общих чертах выстроила полную цепочку дела о речном транспорте, а всю разрозненную информацию, которая могла иметь отношение к старому делу в Цинчжоу, выписала и задокументировала отдельно. Что же до управляющего Цинь, то пусть их первая встреча и не была глубокой, но по крайней мере удалось заложить видимость нормального канала связи.

Три дня спустя она вновь под предлогом сверки неких неясных записей из старых бухгалтерских книг извозчичьего двора по делу о речном транспорте велела пригласить управляющего Цинь в более уединенный малый кабинет внутри резиденции. На сей раз она отослала всех слуг.

В комнате находились лишь они двое. Угольная жаровня источала мягкое тепло, разгоняя осенний холодок, но не в силах рассеять незримое напряжение, повисшее в воздухе.

Управляющий Цинь по-прежнему опускал голову. Его кашель был чуть тише, чем в прошлый раз, но плечи сгорбились еще сильнее, словно под грузом тысячецзинного бремени. Он не заводил разговор первым, а лишь молча ждал.

Ли Муи не стала ходить вокруг да около и подвинула к управляющему Цинь тонкую тетрадь, переписанную ее собственной рукой. На обложке не было никаких надписей, но стоило открыть первую страницу, как в глаза бросались обрывок краткой родословной Клана Ли из Лунси и несколько строк: Зима двадцать третьего года правления Цзинхэ, великий пожар в Цинчжоу.

Дыхание управляющего Цинь мгновенно участилось. Его иссохшие пальцы судорожно вцепились в полу одежды до побелевших суставов. Он поднял голову, и его затуманенные глаза уставились на тетрадь, после чего резко перевели взгляд на Ли Муи. Губы его задрожали, но он не мог вымолвить ни слова.

— Дядюшка Цинь, — голос Ли Муи звучал мягко, но с непреклонной пробивной силой. — Моя фамилия Ли, поколение Му. Клан Ли из Цинчжоу — мои корни.

Эти слова ударили подобно грому по давно остывшему озеру в душе управляющего Цинь. Его тело затряслось мелкой дрожью, старые слезы вмиг хлынули из глаз. Рухнув на колени, он начал биться лбом о пол, а накопившиеся за долгие годы скорбь и страх превратились в глубине горла в звериное бульканье: — Моло… молодой господин… неужели… Небеса видят… Небеса действительно всё видят!

Он не смел кричать громко, лишь уткнувшись лицом в землю, сотрясаясь всем телом.

Ли Муи быстрыми шагами подошла к нему и помогла подняться. Под пальцами ощущались лишь торчащие острые кости.

— Дядюшка Цинь, вставайте же. Хоть это место и уединенное, бдительность терять нельзя.

Она усадила управляющего Цинь обратно в кресло и села напротив.

— У меня мало времени, говорим коротко и по делу. Что тебе известно о событиях тех лет? Почему спасся лишь ты один? И… остались ли у меня еще выжившие члены семьи?

Управляющий Цинь рукавом потрепанного халата грубо смахнул слезы, стараясь взять себя в руки, но голос его оставался хриплым и дрожащим: — Молодой господин… Старый слуга… Старый слуга тогда по приказу главы клана отправился в усадьбу в соседнем уезде принимать партию осеннего зерна, поездка туда и обратно занимала дней пять-шесть. Накануне отъезда глава клана… выражение лица у него было невероятно суровым, позвал меня в кабинет, вручил небольшой железный ларец с замком и несколько писем, строго-настрого наказав беречь их пуще глаза. И если… если в семье случится какая беда, велел уходить как можно дальше из Цинчжоу, сменить имя и скрываться, ни в коем случае больше не связываясь ни с кем из старых людей рода Ли, а главное — даже не пытаться ничего расследовать или мстить…

Он перевел дыхание, и в его глазах промелькнул глубокий ужас: — Тогда старый слуга ничего не понял, лишь почуял неладное оттого, сколь странным было поручение главы. На следующий день я отправился в путь. И кто бы мог подумать… кто бы мог подумать, что стоило мне добраться до соседнего уезда, как до меня донеслись… донеслись страшные вести! Старый слуга хотел немедленно повернуть назад, но вспомнив наказ главы, испугался… побоялся угодить в ловушку. Поэтому я отсиделся в уезде несколько дней, тайком расспрашивая обо всем. Говорили… говорили, что тот пожар был жутко неестественным, власти явились быстро, но трупы лишь кое-как присыпали землей, никого не подпуская близко, а старым слугам семьи Ли и вовсе запретили даже соваться к погребальным делам… Старый слуга сразу понял: здесь не обошлось без злодейской руки! Глава… Глава наверняка заранее что-то почуял!

Сердце Ли Муи упало: — Говорил ли отец, что именно он заподозрил? И с кем это было связано?

Управляющий Цинь напряг память, нахмурив брови: — В тот вечер глава выражался туманно, лишь обронил… «Дерево хочет покоя, да ветер не унимается», мол, «перешел кому-то дорогу в делах да случайно заглянул туда, куда не следовало»… Еще он упомянул… упомянул, что «серебро с речных переводов грязное», а «помощник префекта У — волк, который служит тому, кто платит»… Точно! Глава тогда еще со злостью бросил: «А аппетиты у скряги Чжоу слишком широки, раз он даже на цинчжоуские рудники разинул рот»…

Помощник префекта У! Скряга Чжоу? Неужели это Чжоу Тинфан? Транспортное серебро, частные рудники… Вот оно что!

— А тот железный ларец и письма? — не отступала Ли Муи.

Лицо управляющего Цинь посерело, и он с горьким раскаянием произнес: — Старый слуга… Старый слуга виноват! Тогда я метался словно побитая собака, прятался повсюду, и тот ларец с письмами несколько лет носил при себе, спрятав под одеждой. А потом… потом я совсем обнищал и тяжело заболел, боясь, что улики попадут в руки негодяев, а еще больше — что умру в один прекрасный день и эти вещи навсегда канут в небытие… И тогда… тогда я спрятал их под статуей в заброшенном кумирне Божества земли за городской стеной Цинчжоу, о котором знал только я один. Думал… думал, что если когда-нибудь у рода Ли появятся потомки, они смогут отыскать тайник по оставленным мной меткам… Сбежав в Столицу, я сменил имя, перебивался случайными заработками, собирал хлам, и у меня больше не хватило смежности вернуться туда…

Важные материальные улики все еще оставались в Цинчжоу! На сердце Ли Муи одновременно кольнуло сожаление и забрезжил огонек надежды. Раз вещи целы, оставался шанс их вернуть.

— Дядюшка Цинь, кроме тебя, спасся ли кто-нибудь еще в тот раз? Например… не было ли там слуги с ребенком?

Управляющий Цинь замер, силясь припомнить детали, и медленно покачал головой: — Этого… старый слуга утверждать не берется. В тот вечер стояла страшная суматоха, пожалуй… пожалуй, и впрямь мог найтись какой-нибудь преданный слуга, ценой жизни защищавший хозяев, но меня там не было, а после я уже не смел соваться и расспрашивать… Впрочем, — он сделал паузу, — когда я прятался в том уезде, мне вроде бы доводилось слышать краем уха от сбежавших оттуда зевак, будто в ночь пожара в задних переулках семьи Ли мелькали чьи-то тени и был слышен детский плач, но его очень быстро заглушили крики толпы и ревущее пламя… Правду сказывают или нет, неведомо.

Пусть даже шанс был призрачным, это означало, что прежняя владелица тела, возможно, не была одинока. Ли Муи запечатлела эту информацию в памяти.

— Дядюшка Цинь, знаком ли тебе извозчичий двор «Юншунь»?

Лицо управляющего Цинь резко переменилось, и на него вновь накатил страх: — Знаком! Как же не знать! В те годы управляющий цинчжоуского филиала неоднократно обивал наши пороги, желая сотрудничать с лавками и складами рода Ли в Цинчжоу, но глава наотрез отказался. А потом… потом незадолго до беды этого управляющего вроде бы видели втайне сходившимся с людьми помощника префекта У! У этого извозчичьего двора… очень глубокие корни, поговаривают, будто за ними стоит какое-то могущественное лицо в Столице! Молодой господин, к чему вы спрашиваете об этом? Неужели…

— В деле о речном транспорте извозчичий двор «Юншунь» служит ключевым звеном, он уже опечатан, — кратко пояснила Ли Муи. — И за ним, судя по всему, стоит сам Чжоу Тинфан или тот, кто за его спиной.

Управляющий Цинь шумно втянул воздух, после чего в его глазах вспыхнула жгучая, застарелая ненависть: — И правда эти проклятые шакалы! Глава наверняка раскусил их махинации с отмыванием денег через речные перевозки и извозчичий двор, а также контрабанду с украденных частных рудников, за что и поплатился жизнью!

Нити заговорщиков сходились воедино. В груди Ли Муи зарождалось убийственное намерение, но внешне она оставалась холодна.

— Дядюшка Цинь, прошлое уже не вернуть, сейчас главное — поберечь себя. В переулке Пику нынче неспокойно, и мне тревожно оставлять тебя там одного. Я велю подыскать небольшой дворик в месте чуть более тихом и безопасном, ты переедешь туда, а людям скажешь, что нашел работу разнорабочим. Все расходы я беру на себя. Тебе же нужно как следует поправить здоровье и больше не закладывать старые вещи.

Она достала заготовленный заранее небольшой матерчатый мешочек, в котором звякнули мелкие серебряные слитки и медные монеты, а также лежал флакон с готовым лекарством от кашля.

Старый управляющий снова прослезился и стал отнекиваться, отказываясь брать дар: — Молодой господин… так нельзя! Старый слуга уже на закате дней, как я могу снова стать обузой для молодого господина! Вы ведь сами сейчас… находитесь в логове тигра, вам должно быть втройне осторожнее! — он, очевидно, тоже догадывался о положении дел, в котором оказалась Ли Муи.

— Именно потому, что я в логове тигра, мне и приходится действовать шаг за шагом. Дядюшка Цинь, ты — человек из старого рода Ли и одновременно важный свидетель. Ты должен жить, жить хорошо.

Ли Муи силой вложила мешочек ему в руку, говоря твердым тоном:

— Переезд я устрою сама, от тебя требуется лишь содействие. Запомни: если только я не пришлю людей с особым условным знаком, ни в коем случае никому не верь и не пытайся искать меня самостоятельно.

Поняв, что спорить бесполезно, управляющий Цинь дрожащими руками принял ношу и тяжело кивнул: — Старый слуга… старый слуга всё понял. Молодой господин… берегите себя!

Проводив управляющего Цинь, Ли Муи долго сидела в кабинете в полном одиночестве. Информация, предоставленная им, пусть и не указывала прямиком на главного убийцу, зато крепко связала воедино У Юнняня, Чжоу Тинфана, извозчичий двор «Юншунь», частные рудники и транспортное серебро, указав направление с предельной четкостью. А железный ларец и письма в кумирне Цинчжоу вполне могли служить той самой недостающей уликой.

Однако прямо сейчас она не могла ни покинуть Столицу, ни отправиться в Цинчжоу. Приближалась осенняя охота, и ей необходимо было сосредоточить все силы на противостояние надвигающейся бугре.

Ровно за пять дней до начала охоты, проверяя списки сопровождающей охраны и карту расстановки сил в охотничьих угодьях Наньюаня, Ли Муи обнаружила несколько мелких несоответствий. Командиром отряда из сотни воинов, присланных столичным гарнизоном для усиления охраны, приходился дальний родственник супруги Царя Ци. При этом в подчинении этого человека состояло несколько недавно переведенных десятников с туманными послужными списками: якобы ветераны пограничных войск, уволенные по ранению, однако сама процедура их перевода выглядела подозрительно поспешной. К тому же, судя по последним изменениям в расстановке сил, несколько периферийных участков охраны в охотничьих угодьях, которые изначально должны были патрулироваться совместно личной стражей Великой принцессы и столичным гарнизоном, теперь были полностью переданы под ответственность того самого столичного отряда.

http://bllate.org/book/37226/4637441

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 18»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Empress's Cremation Pursuit of Her Wife / Императорская принцесса: Путь к искуплению / Глава 18

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода