Летний зной донимал душнотой, и в комнатах часто жгли благовония, чтобы отпугивать мошкару. В поездках все бытовые мелочи везли из Туманного терема, не стали исключением и курительные свечи.
Посидев в тишине некоторое время, Цзюнь Чжаньжань нахмурился и вдруг сухо рявкнул:
— Сяо Ху!
— Я здесь, — отозвался тот из-за двери. Он поджидал снаружи уже давно, и в его голосе слышалась смесь надежды и нервозности: — Хозяин терема желает чего-то?
С оглушительным треском створки распахнулись настежь. Взгляд Цзюнь Чжаньжаня вспыхнул яростным блеском.
— Отвечай, — выцедил он ледяным тоном, от которого мороз прошёл бы по коже. — Что за дрянь ты воскурил в моей комнате?
Голос звучал так, словно доносился из мрачной бездны, а во взгляде господина не осталось и капли человеческого тепла. Сяо Ху никогда не видел Хозяина терема в подобном гневе. Почувствовав, как направленная на него студёная аура становится всё тяжелее и острее, он понял: обман раскрыт. Стиснув зубы, он долго молчал, а затем тяжело опустился на колени:
—... Это «Благовоние поиска любви».
— «Благовоние поиска любви»... — тихо повторил Цзюнь Чжаньжань. Лицо его потемнело от ярости, каждое слово он выплевывал медленно и чеканно: — Это же благовоние поиска любви! Откуда у тебя взялось столько дерзости?! Как ты посмел воскурить в моих покоях благовоние поиска любви?!
Он взмахнул широким белым рукавом — и из него со свистом что-то вылетело. Раздался глухой хлопок, и на плече Сяо Ху расцвёл кровавый бутон. Сила удара отбросила его назад, впечатав в каменную стену.
— Хозяин терема... — Сяо Ху сполз на пол, но кое-как поднялся. Зажав рану рукой, с которой на пышную бороду капала алая пена, он с трудом выговорил: — Я лишь хотел...
— Замолчи! — Цзюнь Чжаньжань перевёл ледяной взор на подоспевшего на шум Ло Цяня. Тот обомлел от увиденной картины. — Ло Цянь, уведи его! С этой минуты запри в карете и не выпускай до самого возвращения в терем!
— Слушаюсь! — Ло Цянь не смел перечить, опасаясь навлечь на себя ещё больший гнев. Он подхватил Сяо Ху под руки и быстро увёл прочь.
Курильница всё ещё дымилась. Благовоние только начали жечь, поэтому сладостный аромат едва успел рассеяться в воздухе. Цзюнь Чжаньжань резким взмахом ладони выпустил импульс внутренней энергии — и огонь внутри курильницы мгновенно угас. Эта щепотка дыма не могла навредить ему самому, но наглость Сяо Ху переходила все границы. Слугу требовалось сурово наказать.
Цзюнь Чжаньжань холодным, точным движением подхватил курильницу и выбросил её через окно.
В саду неподалёку уже давно бродила девушка. Она никак не могла решиться войти, когда прямо к её ногам что-то вылетело и с грохотом упало в траву. Девушка замерла. В этот момент из дверей появился Ло Цянь, поддерживающий окровавленного Сяо Ху.
—... Я ведь только хотел... если бы эта дрянь пробудила в господине хоть каплю желания, всем было бы лучше... — тихим, прерывистым голосом говорил Сяо Ху. — Ведь столько лет господин... эх...
В его недосказанных словах звучала глубокая досада. Не произойди тогда той трагедии, разве стал бы Хозяин терема столь холодным и отрешённым?
Ло Цянь прекрасно его понимал, но всплеснул руками:
— Да-да, ты прав! Но это же наш Хозяин! Какого черта ты посмел воскурить любовную отраву в его комнатах? Я же говорил тебе, что ничего не выйдет! Господин искушён в ядах и врачевании, как он мог не заметить благовоние? Даже если яд ему не повредит, твоя выходка — предел дерзости! Захотел подложить господину ложечницу — ищи другие пути! А «Благовоние поиска любви» — это тебе не обычная дурманная травка, это сильнейший любовный чад! Ты совсем из ума выжил!
— Я желал господину только добра, — горько усмехнулся Сяо Ху, вытирая кровь с шеи. — Он и сам понял мои намерения, потому и оставил в живых.
Слуга тяжело вздохнул и продолжил:
— Пусть господин знает: мы все за него переживаем. Прошло столько лет, пора бы ему подумать и о себе.
— Так ты намеренно... — Ло Цянь застыл.
Сяо Ху лишь покачал головой:
— В карете есть мази. Посижу там, подлечусь. К счастью, долго мы здесь не задержимся.
Оба удалились. Когда их шаги стихли, из тени деревьев вышла девушка. Лунный свет озарил её привлекательное, яркое лицо — это была Ваньвань, что совсем недавно сидела подле Наньгун Цанао.
Она тихо подобрала из травы изящную бронзовую курильницу. Поколебавшись мгновение, спрятала её в широкий рукав и быстро направилась к соседнему двору. Из-за спешки она не заметила, как шуршание травы под её ногами привлекло внимание чутких ушей, и пара внимательных глаз проводила её до самых дверей флигеля.
В том дворе, несмотря на поздний час, всё ещё горели свечи. Сквозь полупрозрачные ширмы угадывались силуэты двух людей, располагавшихся весьма близко друг к другу. Здесь находились покои Наньгун Цанао.
— Я забрал тебя к себе, ты не в обиде? — спросил Маршал, сбрасывая верхнее одеяние и небрежно распуская шелковый пояс.
Его полуобнаженный, раскованный вид придавал ему невероятно дикий и опасный шарм.
Чжулу уже приготовила мыльный корень, мягкие полотенца и чистую одежду для купания. Когда она подошла, чтобы помочь ему раздеться, её пальцы случайно коснулись его крепкой, мускулистой груди. Девушка вспыхнула:
— Быть избранной Ястребиным маршалом — великое счастье для Чжулу. Как я могу обижаться?
Она кокетливо посмотрела на него, хотя в глубине души ощущала легкую досаду оттого, что не попала в покои Хозяина Туманного терема. Впрочем, Наньгун Цанао — владыка Союза Воющего Ястреба, статный, невероятно хорош собой. Провести с ним ночь — роскошь, о которой другие девушки могли лишь мечтать. Разве можно желать большего?
— А как же Ваньвань? — спросила Чжулу, мягко приподнимая подбородок и глядя ему в глаза. — Она ведь всем сердцем стремилась к вам. Не боитесь, что она расстроится?
Мужчина чуть прищурился. Пальцы Наньгун Цанао ласково погладили её гладкую щеку:
— Здесь свои правила. К сожалению, я мог выбрать лишь одну красавицу.
Чжулу прикрыла глаза, ожидая поцелуя, но снаружи раздался лёгкий стук и игривый смех:
— Надеюсь, я не помешала вашему веселью?
Наньгун Цанао отстранился. Чжулу пошла открывать дверь. На пороге стояла Ваньвань, держа в руках изящную курильницу:
— Ночь стоит душная, боюсь, комары помешают вашему отдыху. Вот, решила принести вам особых благовоний.
Взор Наньгун Цанао зацепился за курильницу. Девушка заметила его пристальный взгляд и, смутившись, поспешно поставила курильницу на стол:
— Огонь уже теплится. Маршал, не желаете оценить этот аромат?
— Ты и впрямь хочешь, чтобы я оценил этот «аромат»? — раздался за её спиной низкий голос.
Мужчина шагнул ближе. Ваньвань вскинула голову. На лице Маршала играла улыбка, но глаза оставались ледяными:
— Эта вещь принадлежит Туманному терему. Скажи-ка, откуда она у тебя?
Тёмные, глубинные взоры впились в неё. Курильница была покрыта тонким слоем позолоты, от времени слегка потемневшей. Искусная резьба в виде благодатных облаков указывала на её благородное происхождение. Это была вещь не из «Терема Ожидания Весны» — Наньгун Цанао видел её ранее в Туманном тереме и узнал мгновенно.
Ваньвань закусила губу:
— Я... я случайно подобрала её. Говорят, эти благовония обладают особым свойством...
По её стыдливому виду всё стало ясно без лишних слов. Поняла это и Чжулу:
— Ваньвань, ты задумывала...
— А почему бы и нет? — поиграла бровями Ваньвань, обольстительно улыбаясь. Она схватила распахнутые отвороты рубахи Наньгун Цанао и прижала алые губы к его широкой груди: — Если Маршал сохранит это в тайне, никто не узнает, что я была здесь. Правила не будут нарушены. Ведь Чжулу не станет возражать, правда?
Чжулу вспыхнула, понимая подругу:
— Маршал, позвольте нам двоим послужить вам этой ночью.
От подобного искушения Наньгун Цанао обычно не отказывался. Но мысль о том, с чего бы Цзюнь Чжаньжаню жечь подобную дрянь, заставила его взять курильницу, чтобы рассмотреть получше.
И в этот миг в его даньтяне вспыхнул неукротимый жар. Подобно огненному потоку, он устремился по меридианам к конечностям!
Наньгун Цанао попытался подавить этот порыв внутренней силой, но стоило ему применить Ци, как жар вспыхнул с удвоенной силой! Внутренняя энергия вырвалась из-под контроля, вскипела, разжигая безудержную, дикую похоть. Тело пронзила небывалая жажда плотской утехи.
Рука, сжимавшая запястье Ваньвань, стала обжигающе горячей. Девушка вскрикнула — лицо Маршала налилось густым румянцем, а глаза вспыхнули диким, голодным огнём, способным испепелить дотла!
Она не думала, что дурман подействует столь стремительно, но испугаться не успела:
— Маршал, дозволь мне ублажить тебя...
Она кокетливо распахнула воротник, обнажая шелковое нижнее белье.
Но Наньгун Цанао не шелохнулся. Он отдёрнул руки, сжал кулаки до хруста костяшек и, борясь с накатывающим безумием, закрыл глаза и рявкнул:
— Вон! Обе прочь!
Они застыли в изумлении. Он выгоняет их?!
— Прочь!! — прогремел уже яростный, сдавливаемый рык.
Наньгун Цанао впился пальцами в край деревянного стола так, что ногти вошли глубоко в древесину. По его вискам и лбу струился крупный пот. Задыхаясь от пожирающего изнутри огня, он продолжал стоять на месте, выгоняя женщин.
— Маршал?.. — опешила Ваньвань. Она осторожно протянула руку, но не успела даже коснуться его рукава, как мощный порыв ветра буквально снёс её назад! С визгом пролетев через всю комнату, девушка вывалилась за порог.
Чья-то ладонь плавно подхватила её сзади, не дав упасть.
Ваньвань в ужасе обернулась и замерла: перед ней стоял тот, кого никто не ожидал здесь увидеть.
— Кажется, я успел вовремя.
Человек в белоснежном одеянии, с длинными чёрными волосами, сидел в кресле-коляске. На его плечи падали лепестки цветов, сбитые колесами при быстрой езде по саду. В свете луны его бледное лицо казалось высеченным из чистейшего, холодного нефрита.
Цзюнь Чжаньжань заглянул в комнату. Увидев Наньгун Цанао — сжатые кулаки, налитые кровью глаза, покрытое потом лицо — он едва заметно кивнул:
— Что ж, вижу, силы воли тебе не занимать.
В его тоне проскользнула нотка насмешливого одобрения, смешанная с откровенным любопытством.
— Знай, что «Благовоние поиска любви» — не простое любовное снадобье. Его питает внутренняя сила. Чем могущественнее воин, тем глубже яд проникает в жилы и тем невыносимее дурман. Удивлён, что ты всё ещё держишься.
— Всё потому... что если я поддамся... то просто истеку семенем и лишусь сил... — прорычал Наньгун Цанао через сжатые зубы. Пот заливал ему глаза, одежда намокла насквозь. Он уставился на прикованного к коляске гостя: — А ты... почему ты невредим?!
http://bllate.org/book/37339/4913370
Готово:
