Го Даоцюань явно хотел завязать с ним разговор, но зашёл издала, в итоге добившись того, что они ушли вместе, да ещё и молча закрепив за ними следующую точку маршрута.
С чего бы это? Неужели он заметил, что тот держится стороны Дуань Усы, и потому нарочно явился искать его в отсутствие Дуань Усы?
— Доводилось ли Цзинъюй-цзюню бывать в Мэйчжэне?
— Проезжал мимо много лет назад.
— Ха-ха, раз так, не захочет ли Цзинъюй-цзюнь заглянуть туда снова? Интересно, сильно ли изменились тамошние пейзажи по сравнению с моими воспоминаниями.
Ло Фэйюй улыбнулся, не давая определенного ответа.
Он действительно бывал в Мэйчжэне, и это действительно было много лет назад — так давно, что он уже и не помнил, при какой династии. В его памяти Мэйчжэнь представал краем с живописными горами и чистыми водами, местом весьма приятным, но, разумеется, кое-что там наверняка изменилось.
— Почему бы и нет, это могло бы стать забавным приключением, — произнес он. — Однако, раз глава Гэ завел об этом речь, не ждет ли меня в Мэйчжэне что-то еще?
Го Даоцюань вздохнул и с чувством сказал:
— И впрямь Цзинъюй-цзюнь, от вас ничего не утаишь. У меня и вправду есть к вам одна просьба.
Началось.
Система внезапно издала экстренный предупреждающий сигнал.
[Подсказка! Подсказка! Обнаружено, что скоро начнется важный сюжетный узел, пожалуйста, хозяин, как можно скорее запустите трансляцию!]
Система оказалась настолько чувствительной — возможно, в будущем это поможет определять ключевую информацию?
Экран трансляции открылся.
Ло Фэйюй:
— Говорите, глава Гэ.
Густые ряды летящих комментариев мгновенно заполнили весь светящийся экран.
[Почему трансляция прервалась? Без нее почему-то стало еще страшнее.]
[Неужели у прошлой трансляции правда не будет продолжения? Так хочется увидеть, как Цзинъюй-цзюнь разобрался с этим делом, развились ли как-то его отношения с Дуань Усы...]
[Это еще кто? Глава Гэ? Неужели тот самый, о ком я думаю?]
Го Даоцюань продолжил:
— В последнее время в Мэйчжэне начали пропадать люди. Местные влиятельные кланы и власти как ни старались, ничего не смогли выяснить. Мы подозреваем, что тут замешана злая преграда...
И правда, речь шла об этом.
— Еще до прибытия в Усадьбу Цзинюань я от имени Павильона Жошуй разослал тайный приказ с просьбой о помощи к мастерам, хорошо знакомым со злыми преградами, но мир полон забот, и ответа пока не последовало. — Он горько улыбнулся, на его лице промелькнуло смущение. — И так совпало, что сегодня Цзинъюй-цзюнь спас нашу усадьбу от смертельной опасности, и у меня появилась надежда обратиться к вам за помощью. Если Цзинъюй-цзюнь согласится отправиться туда, каким бы ни оказался итог, я непременно отблагодарю вас щедрыми дарами.
Его тон был открытым, выражение лица — полным горечи, а искреннее стремление помочь бросалось в глаза, однако из-за этих слов в чате разразилась буря.
[Ах ты ж старый хрыч, я сейчас перемещусь внутрь трансляции и прикончу тебя! Цзинъюй-цзюнь, не смотри, что он носит человеческий облик, на самом деле он...]
[Мой никнейм — ГДЦ444444, прошу всех принять к сведению.]
[Я в прошлый раз отвлеклась на любовную линию и совсем забыла про этого старого плуга! Его первое появление действительно было в Усадьбе Цзинюань, какая гадость, чтоб Го Даоцюань сдох мучительной смертью! В оригинале он здесь подставляет Дуань Усы, а теперь собирается подставить Ло Фэйюя?]
В комментариях впервые появилась звездочка, судя по всему, сработал фильтр цензуры.
Если оглядеть экран, доля звездочек оказалась немалой: ими было покрыто почти треть светящейся панели, да и в остальном полезной информации почти не содержалось.
Тем не менее, взволнованный тон зрителей все же доказывал одну вещь:
Го Даоцюань был скрытым злодеем в «Мече и клинке, разъедающих сердце», причем из тех, кто прячется очень глубоко.
И в первоисточнике Дуань Усы после событий в Мэйчжэне покрыл себя дурной славой — в этом наверняка тоже была вина Го Даоцюаня.
Однако сейчас собеседник просил о помощи его самого, ни словом не упоминая о Дуань Усы.
Это создавало определенные трудности.
Множество мыслей пронеслось в голове, словно облака на ветру, но в реальности прошло лишь мгновение. Ло Фэйюй невозмутимо произнес:
— Обнаружил ли глава Гэ какие-либо следы, связанные со злой преградой?
— Стыдно признаться, но люди из наших кругов плохо разбираются в преградах. — Вид у Го Даоцюаня стал еще более виноватым. — Только вот теперь, когда зашло так далеко, мы посчитали, что дело никак не обошлось без нечистой силы, и лишь тогда пришли к такому выводу.
— Вот как.
Судя по описанию в «Мече и клинке, разъедающих сердце», происшествие в Мэйчжэне действительно было проявлением злой преграды, так что отправиться туда следовало.
То, что Го Даоцюань звал с собой только его — пустяки, у Ло Фэйюя было предостаточно способов справиться со злой преградой.
Но если он отправится в Мэйчжэнь один, то куда направится Дуань Усы? Уровень Очернения этого парня всё еще висел на отметке в восемьдесят семь процентов, да и степень поражения преградой была глубокой, так что Ло Фэйюй не мог оставить его без присмотра.
К тому же Мэйчжэнь как ключевая сюжетная точка требовал от Системы сбора информации для восполнения логики повествования, а это значило, что участникам придется действовать строго по подсказкам, что должно было занять немало времени.
Если же они станут действовать вдвоем, то, что бы ни случилось, он сумеет защитить Дуань Усы.
Только он подумал об этом, как внезапно раздался оглушительный грохот.
— Бах...!!!
Вдали взметнувшееся к небесам пламя почти разорвало ночную занавесь, а в затихающем эхо грохота отчетливо послышалось глухое лязганье механизмов, снова разрушая кажущуюся безмятежность ночи.
После взрыва воцарилась абсолютная тишина, и лишь свирепое пламя продолжало упрямо пожирать всё вокруг.
— Слышал ли Цзинъюй-цзюнь звук механизмов? А этот огонь... Боюсь, снова что-то стряслось! — Го Даоцюань запрокинул голову, глядя на полыхающее пламя, но тут же перевел взгляд на Ло Фэйюя и поспешно предложил: — Может, мы...
— Ву...
Ммелькнула остаточная тень, повеяло прохладным ветерком.
— Я пойду взгляну первым, — донесся спереди голос, слегка искаженный из-за расстояния.
Подняв глаза снова, он увидел, что впереди уже никого не было.
Вокруг клубились тусклые тени от фонарей, света было мало — лишь в месте происшествия бушевало яркое пламя, словно маяк, указывающий дорогу.
Го Даоцюань слегка улыбнулся и зашагал в сторону пожара.
На этот раз он шел на редкость медленно, неспешно прогуливаясь, неизвестно о чем думая и даже посанывая под нос народный мотивчик.
Вдалеке доносились неразборчивые голоса людей — о чем они говорили? Наверное, о том самом грохоте. Он был полностью погружен в собственный мир.
В Усадьбе Цзинюань он бывал не меньше восьмидесяти раз, а то и все сто, и знал здешние тропинки лучше всего, поэтому, когда Го Даоцюань наконец огляделся по сторонам, то обнаружил, что забрел в какое-то очень темное место.
Очень, очень темное.
Фонари, висевшие на деревьях, исчезли, он не видел даже собственного тела, а голоса людей и шорох качающейся листвы смолкли.
— ...
Дыхание внезапно участилось.
Го Даоцюань с резким звуком выхватил короткий меч и настороженно огляделся по сторонам, двигаясь с проворством, намного превосходящим возможности обычного человека — совсем не так, как он сам утверждал, говоря о своих скромных боевых навыках.
http://bllate.org/book/37433/4666672
Готово: