На этой неделе домашних заданий насыпали с горкой.
Из-за трех дней выходных, совпавших с государственными экзаменами, учителя всех предметов расщедрились на домашку так, словно задавали на целые летние каникулы.
А ведь в последние два дня намечалась поездка в Санья — не тащить же учебники с собой! Так что сразу после ужина Ши Шу и Лян Цзин уселись за уроки. Особых трудностей задания у них не вызвали, — впрочем, разумеется, только у них двоих.
Где-то в начале одиннадцатого, как и следовало ожидать, зазвонил телефон. На проводе был Фан Аньюй:
— В «Белой книге» на сорок третьей странице... Область значений действительного числа a ведь от двух до плюс бесконечности, да?
Ши Шу включил громкую связь. Сам он в этот момент мучился над тестом по английскому — вставлял пропущенные слова, и голова у него уже шла кругом.
— Лян Цзин, — умоляюще позвал он.
Лян Цзин перелистнул лежавшую под рукой «Белую книгу»:
— Всё верно.
Фан Аньюй тихонько хмыкнул:
— Хе-хе, я так и думал... А еще на пятьдесят седьмой странице, в самом низу, неравенство. Какой у вас получился интервал для минус два a плюс b? В круглых скобках или в квадратных?
Лян Цзин только потянулся открыть нужный разворот, как Ши Шу перехватил телефон и сердито рявкнул в трубку:
— Фан Аньюй! Хватит сверять ответы!
Тот проигнорировал выпад:
— Лян Цзин?
Ши Шу сердито воззрился на своего парня:
— Даже не вздумай ему говорить!
Лян Цзин негромко рассмеялся. Поднявшись, чтобы налить воды, он бросил в сторону телефона:
— Вы там сначала разберитесь между собой.
Фан Аньюй вздохнул:
— Да ладно тебе. Да я и не сверяюсь вовсе, просто не уверен...
— Ты каждый раз не уверен.
Ши Шу недовольно поморщился, шурша листами. Больше всего в тестах на заполнение пропусков его раздражала необходимость постоянно перелистывать страницы туда-сюда.
Услышав шуршание бумаги, Фан Аньюй сразу догадался, чем занят друг, и придвинул к себе законченный еще днем тест по английскому:
— Делаешь пробный вариант? В тексте про моральную дилемму в тридцать четвертом вопросе что выбрал: while, because или although? Последнее про vacation точно мимо... Наверное, там вариант «А»?
— Фан! Ань!.. — процедил Ши Шу сквозь зубы.
Но не успел он договорить, как зазвонил мобильник Лян Цзина, лежавший неподалеку.
Фан Аньюй услышал звонок и проявил деликатность:
— Ладно, ответь сначала. Я не к спеху.
— Премного благодарен, — буркнул Ши Шу и нажал кнопку приема на втором телефоне, тоже включив громкую связь.
Звонил староста, Ли Синьчжэ.
Поскольку их Примыкающая средняя школа была выбрана пунктом проведения госэкзаменов, на следующий день требовалось несколько добровольцев, чтобы расставить парты и наклеить экзаменационные номера. Первыми под раздачу, разумеется, попадали старосты и старосты по предметам.
Ли Синьчжэ звонил Лян Цзину как представителю класса по математике, чтобы договориться о времени.
Ши Шу обернулся и позвал Лян Цзина.
Тот вошел в комнату, прихлебывая воду и неся тарелку с нарезанными дольками яблок:
— Создай беседу, спроси у Юань Си и Цяо Исяо. Мне без разницы, подстроюсь.
— Да я уже всех обзвонил, — отозвался Ли Синьчжэ. — Цяо Исяо свободен в любое время. Юань Си сказала, что утром у нее репетитор, так что освободится только после обеда. А Лу Фэйнин собралась на маникюр, у нее это часа в два только закончится...
— Ну дает, — фыркнул Ши Шу. — И не боится ведь, что Лао Ван заметит? В прошлый раз, когда она сделала зеленое мелирование, у Лао Вана чуть инфаркт не случился.
— «Всё равно каникулы, нужно ловить момент и блистать, пока есть возможность» — цитирую дословно, — вздохнул Ли Синьчжэ.
Лу Фэйнин по праву считалась самой колоритной фигурой в первом естественнонаучном классе.
Училась она блестяще, шла на золотую медаль по всем предметам, но характер имела на редкость бунтарский. Стоило Лао Вану что-то запретить, как она тут же умудрялась провернуть это втихаря, ведя с ним нескончаемую партизанскую войну. Бедный классный руководитель и ругать ее толком не мог, и поделать ничего не получалось — при каждой встрече с ней у него разве что пар из ушей не шел от напряжения.
Фан Аньюй усмехнулся:
— А она забавная, эта Лу Фэйнин.
— Погодите... — озадачился Ли Синьчжэ. — Вы там вообще в каком составе сидите? Мне сейчас послышался голос Фан Аньюя.
Ши Шу с обреченным видом уставился на свой разрывающийся от звонков телефон:
— Ну, считай, два с половиной человека.
Фан Аньюй тактично промолчал.
Лян Цзин с улыбкой протянул Ши Шу яблочную дольку:
— Давай тогда в два часа соберемся.
— Договорились. Сейчас создам чат и скину туда инфу, — подытожил Ли Синьчжэ и повесил трубку.
Разговор завершился, и Ши Шу, лениво жуя яблоко, продолжил болтать с Фан Аньюем. Кое-как они одолели английский и математику, а вот сочинение по китайскому Ши Шу по старой привычке отложил на самый последний момент.
Лян Цзин, умевший правильно чередовать учебу и отдых, разделался со своей частью заданий по английскому и ушел в гостиную полистать журналы.
Его отец, Лян Кунь, выписывал для него целую кучу периодики, как отечественной, так и зарубежной. В основном это были издания по биологии и медицине, соответствующие увлечениям сына, но попадались и богато иллюстрированные научно-популярные журналы по географии и естествознанию.
Сам Ши Шу какими-то особыми хобби похвастаться не мог. К играм он быстро остывал — играл во все подряд, лишь бы было модно, но бросал уже через пару дней. Журналы Лян Цзина он тоже иногда просматривал, но выбирал исключительно те, где картинок было побольше, а текста — поменьше.
Ближе к полуночи Ши Шу перебрался на кровать и, распластавшись на животе, принялся за анализ древней поэзии, что-то недовольно бубня под нос.
Лян Цзин вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы.
— Всё еще не спишь? — спросил он.
— Не хочется... — отозвался Ши Шу, даже не подняв головы. — «Задержавшись в диком храме, выхожу...» И что это должно значить? Вроде все иероглифы знакомые, а смысл ускользает!
Лян Цзин улыбнулся, подошел ближе и ласково взъерошил его слегка влажные волосы:
— Давай высушу? А уроки завтра закончишь.
Ши Шу отложил ручку и поднял голову:
— А вы завтра во сколько закончите?
В комнате было очень светло.
Лян Цзин смотрел на него сверху вниз. С кончиков его волос срывались редкие капли, ложась на четкие, красивые очертания лица. Темные ресницы казались особенно густыми, а взгляд — глубоким. Он стоял полуобнаженным: подтянутое, по-юношески белое тело, рельефный пресс и узкая талия — вся его фигура дышала чистой, нерастраченной силой.
Ши Шу протянул руку и коснулся его кожи:
— Я хочу завтра сходить в кино после обеда. На тот фильм, о котором рассказывал Вэнь Цзин.
После разделения на профильные классы они с Вэнь Цзином стали видеться реже. Расписание у третьего гуманитарного и первого естественнонаучного почти никогда не совпадало. Вэнь Цзин всё чаще пропадал на тренировках с ребятами из баскетбольной секции, особенно сблизившись с Хэ Шо. К счастью, скрытностью Вэнь Цзин никогда не отличался: он и Фан Аньюй были самыми активными пользователями их общего чата, постоянно выкладывая фото и делясь новостями.
Ши Шу, глядя на их веселье, постоянно исходил завистью.
Лян Цзин не удержался и коснулся губами его приоткрытого, мягкого и теплого рта:
— Это быстро. К четырем часам точно освободимся. Давай поужинаем где-нибудь в городе?
Ши Шу согласно кивнул:
— Тогда я подожду тебя прямо в кинотеатре.
Он смотрел на Лян Цзина, и в глубине его глаз отражался мягкий свет комнатных ламп, дрожа крошечными искрами.
— Договорились, — тихо ответил Лян Цзин.
Слово за слово, и все планы разойтись по разным комнатам полетели кувырком. Тетради были заброшены, а короткий поцелуй перерос в нечто большее, и вот они уже лежали в постели, тесно обнявшись.
После того как между ними случилось первое настоящее сближение, былая неловкость постепенно улетучилась.
Они забрались под одеяло и принялись вполголоса перешептываться обо всем на свете.
Ши Шу всё еще не давало покоя то, что Лян Цзин делал для него днем. Любопытство взяло верх, и он предложил поменяться ролями.
— И каково оно на вкус? — спросил он, глядя на Лян Цзина.
Даже в полумраке под натянутым до самых глаз одеялом было видно, как сильно покраснел Лян Цзин.
— Ну... — замялся он, — это...
— Вкус какой-то странный, да? Я тоже хочу попробовать, — настаивал Ши Шу, и в его голосе сквозило неподдельное нетерпение.
Лян Цзин лишился дара речи.
С этим несносным мальчишкой сладу не было. Лян Цзин легонько щелкнул его по лбу, пытаясь умерить этот пыл, и сердито проворчал:
— Тебе обязательно нужно всё испробовать на себе?
Ши Шу увернулся от его ладони и лукаво прищурился. Его взгляд скользнул ниже. Прежде чем Лян Цзин успел перехватить его руки, Ши Шу уже потянулся к резинке его домашних штанов.
Лян Цзин поспешно свел колени вместе:
— Постой... Ши Шу, не надо!
Тот поднял на него глаза, забавно сощурившись от смеха:
— Ну чего ты? Ведешь себя так, словно я какой-то маньяк-развратник...
— А разве нет? — Лян Цзин смерил его возмущенным взглядом.
Ши Шу лишь весело хмыкнул:
— Просто дай мне попробовать. Обещаю, как только узнаю вкус, сразу оставлю тебя в покое.
Звучало это до того фальшиво и самонадеянно, что он стал похож на классического негодяя из бульварных романов, который бросает жертву сразу после того, как добьется своего.
У Лян Цзина голова шла кругом. Забыв о пылающих щеках, он мертвой хваткой вцепился в пояс штанов:
— Я тебе что, десерт какой-то?!
Но если Ши Шу загорался какой-то идеей, остановить его было невозможно. К тому же сам Лян Цзин уже давно потерял голову от близости любимого человека и едва сдерживал себя.
И всё же...
Ши Шу явно недооценил, насколько сильным окажется это потрясение для Лян Цзина, делавшего это впервые в жизни.
Развязка наступила слишком быстро.
И всего оказалось... в избытке.
Ши Шу сидел верхом на бедрах Лян Цзина, его лицо тоже густо горело румянцем. Впрочем, Лян Цзин был уверен: этот паршивец ничуть не смущен, просто под теплым одеялом стало невыносимо жарко.
Ши Шу забавно высунул кончик языка, демонстрируя его Лян Цзину, затем задумчиво коснулся пальцами губ и принялся с живейшим интересом изучать оставшийся на них след.
Лян Цзин завороженно смотрел на изящную линию его шеи и легкие судорожные глотки. Мысли в голове путались, сознание на несколько секунд просто отключилось.
— Даже не знаю, как описать... — озадаченно пробормотал Ши Шу. — Немного солоноватый вкус, но как будто со сладковатым послевкусием? Лян Цзин, разве это должно быть сладким? Может, дело в яблоке, которое я только что съел?
Удовлетворив первое любопытство, он тут же перешел к сравнительному анализу:
— А у меня какой вкус был, когда ты пробовал?
Лян Цзин молча смотрел на него. В этот момент он готов был возненавидеть эту невыносимо невинную физиономию. В глубине его потемневших глаз бушевал ураган, который он с трудом подавлял из последних сил.
Не дождавшись ответа, Ши Шу перевел взгляд со своих пальцев на лицо партнера:
— Лян Цзин?..
Лян Цзин прикрыл глаза, пряча их темную, бездонную глубину. Когда он заговорил, его голос звучал ровно, но в нем отчетливо сквозил холод:
— Иди умойся. И если еще хоть раз покажешь мне язык... пеняй на себя.
Ши Шу недовольно надулся, перелез через него, чтобы дотянуться до салфеток, и тихонько проворчал:
— Вечно ты заводишься на пустом месте...
Засыпали они в натянутом молчании, словно обидевшись друг на друга. Улеглись спина к спине, разделенные невидимой стеной.
На самом деле Ши Шу отчаянно хотелось помириться. Поразмыслив над своим поведением, он и сам признал, что повел себя как форменный наглец: не считаясь с желанием Лян Цзина, просто взял и... Ну точно развратник.
Ему было жутко неловко. Спустя мучительные десять минут он попытался завязать разговор, выбрав, как ему казалось, самую подходящую тему:
— Лян Цзин, да ладно тебе, не переживай. На самом деле всё произошло так быстро, что я даже не успел...
— Заткнись.
Ши Шу послушно прикусил губу и затих. Теперь его и под дулом пистолета нельзя было заставить произнести хоть слово. Голос Лян Цзина прозвучал настолько угрожающе, что казалось, издай Ши Шу еще хоть один звук — и до рассвета он просто не доживет.
Эта неловкая сцена так и осталась погребенной под покровом теплой летней ночи. Больше к ней никто не возвращался.
***
Много лет спустя двадцативосьмилетний Лян Цзин случайно вспомнил этот забавный эпизод юности. И старый должок был востребован сполна.
Причем далеко не один раз.
В те дни, когда Ши Шу лежал без сил, неспособный даже пошевелить пальцем, в его совершенно затуманенной голове крутилась лишь одна отчаянная мысль: как бы ему хотелось изобрести машину времени, вернуться в ту душную ночь своего восемнадцатилетия и хорошенько отлупить самого себя — за глупое любопытство, высунутый язык и эти дурацкие слова про «быстро».
http://bllate.org/book/37589/5086027
Готово:
