На оконном стекле красовались изящные узоры из нежно-красной бумаги.
Остроклювая сорока примостилась на ветке, а по углам пышно распускались символы четырёх благородных растений — дикая слива, орхидея, бамбук и хризантема.
Рядом, на длинном столе, высились стопки красной бумаги с пожеланиями достатка и мира в новом году. Свежевыпеченные лакомства так и пыхали жаром. Кухарка торопливо расставляла тарелки, и от горячего пара края тонких бумажных листков сворачивались трубочкой.
Ши Шу усердно подул на ложку и, забавно сморщившись, откусил кусочек рисового шарика.
Танъюань оказался слишком большим: сладкая красно-бурая бобовая паста хлынула из надкуса, мгновенно окрасив прозрачный бульон.
Одной рукой Ши Шу сжимал ложку, а пальцами другой рассеянно разглаживал край красной бумаги.
Кухарка ласково журила его:
— Ешь поскорее. Скоро набежит уйма гостей, некогда будет с тобой возиться. Наешься — и ступай играть!
Лениво теребя бумагу, Ши Шу поднял личико, раскрасневшееся от горячего пара.
— Слишком горячо... — протянул он.
На его мелких, ровных, точно рисовые зёрнышки, зубах остались крошечные крупинки бобовой пасты. Он виновато захлопал влажными чёрными глазами, глядя на кухарку с кротким укором.
У женщины от такого зрелища растаяло сердце.
— Ладно-ладно, ешь не торопясь, только не обожгись, — запричитала она. — Тётушка за тобой присмотрит...
— Спасибо, тётушка! — расплылся в улыбке мальчик.
За окном один за другим распускались ослепительные букеты фейерверков. Огненные водопады озаряли кухню, их яркие краски смешивались с белыми клубами пара, создавая ощущение сказочного сна.
В этой дымке люди сновали туда-сюда, словно блуждая в облаках.
Ши Шу, у которого пальцы уже покраснели от возни с бумагой, принялся за остаток танъюаня. Справиться с ним за один укус не удалось, и сладкая паста перепачкала ему уголки рта.
Медленно жуя, он с любопытством оглядывался по сторонам, навострив уши. С самого детства он не умел долго концентрироваться на чём-то одном. То ли дело Лян Цзин, который за столом всегда чинно ел и ни на что не отвлекался. Ши Шу же во время еды замечал всё вокруг, а его руки и ноги постоянно находились в движении.
Тук-тук-тук — на доске споро измельчали грецкие орехи.
Почуяв манящий аромат, Ши Шу обернулся. Кухарка с улыбкой насыпала ему полную горсть ореховой крошки, ласково погладила по круглой макушке и принялась перемывать косточки какому-то дальнему родственнику семьи Лян.
—...говорят, невеста из их родных мест, из Сюньчжоу, наотрез отказалась. Я видела этого жениха по телевизору — с виду весь такой приличный, а на деле, поговаривают, ведёт себя безобразно. Девчонка ведь не дура... Да и с таким приданым, когда его отец на короткой ноге со старейшиной, зачем ей вообще замуж торопиться? Могла бы сама карьеру сделать...
Семья Лян копила своё влияние на протяжении четырёх поколений, и сейчас их связи тянулись глубоко в политику и бизнес. Лишь ветвь Лян Куня и Лян Цзина ушла в научную среду, и никто толком не понимал, каков был замысел старейшины Ляна. Среди побочных ветвей нашлось два-три одарённых преемника, у остальных же хватало своих скелетов в шкафу. Семья походила на могучее дерево: пышное, но с таким количеством хаотично разросшихся ветвей, что это едва ли шло ему на пользу.
Ши Шу, слушая сплетни, согласно закивал, продолжая отправлять в рот орехи. Он встречал нескольких сестёр из клана Лян — все они были писаными красавицами.
Заметив его глубокомысленное кивание, кухарка рассмеялась:
— Ты чего головой качаешь? Неужто понимаешь, о чём речь?
— Ши Шу ведь после Нового года уже десять исполнится, верно? — подхватила её помощница. — В десять лет пора бы уже за ум браться. Конечно, он всё понимает, не болтай при ребёнке глупостей!
Ши Шу покачал головой. Подкрепившийся орехами мозг требовал точности:
— Мне десять только через четыре месяца будет.
Он говорил чётко и глядел на собеседниц с предельно серьёзным видом. Кухарку это несказанно позабавило. Заметив, что суп в его миске остыл, она подлила ему ещё полполовника горячего бульона.
Вдруг позади раздался оглушительный грохот.
Звук совпал с очередным залпом фейерверка, поэтому мало кто обратил на него внимание. Ши Шу дождался, пока в небе угаснет последний яркий бутон, проглотил орехи и лишь тогда обернулся посмотреть, что стряслось.
Навстречу ему, запыхавшись, летел Лян Сюй. На пороге он столкнулся со слугой, и тарелка с засахаренным боярышником и новогодними пирогами с грохотом полетела на пол.
Кухарка всплеснула руками от досады:
— Лян Сюй! Ну сколько можно сеять хаос? Кругом люди, нельзя ли ходить потише?
— Простите... я просто проголодался... — пробормотал напуганный мальчик.
Сквозь белёсый туман испарений Лян Сюй безошибочно разглядел сидевшего за столом Ши Шу. Тот смотрел на него во все глаза. На лице кузена отразилось недоумение, быстро сменившееся брезгливостью. Он нахмурился и вызывающе крикнул:
— А этот-то что здесь забыл?!
Кухарка даже не удостоила его ответом. Поставив перед ним миску с танъюанями, она лишь проворчала:
— Вечно ты носишься как угорелый...
Лян Сюй устроился рядом с Ши Шу, не сводя с него колючего взгляда:
— Эй, ты почему не дома? У тебя что, своего жилья нет?
Вежливости Лян Сюю явно не хватало. Спесиво вскинув подбородок, он откусил кусок рисового шарика. Обнаружив внутри кунжутную начинку, он поморщился и покосился на миску Ши Шу с бобовой пастой, явно намереваясь поменяться. Но кухарка, у которой дел было невпроворот, сделала вид, что не заметила его недовольства.
Оставшись ни с чем, Лян Сюй разозлился, однако понимал, что в усадьбе полно старших родственников, и благоразумно притих. Он сердито зыркнул в спину уходящей кухарке и принялся с ожесточением уплетать угощение. Их семья только прилетела, и в самолёте им толком поесть не удалось. Из аэропорта они несколько часов тряслись в машине, застряв в глухой пробке на эстакаде, так что время ужина давно прошло.
Вскоре снизу послышался зычный голос дворецкого У. По лестнице, отдуваясь, поднялись несколько слуг. Вместе с кухарками они подхватили подносы с пирогами, прикрыли их красной бумагой и бережно понесли вниз.
В одно мгновение просторная кухня опустела. Вода в огромном чане перестала бурлить, и густой пар быстро рассеялся.
Лян Сюй в своём щегольском костюмчике выглядел очень нарядно. Несмотря на голод, ел он аккуратно, следя за тем, чтобы ни одна капля не упала на воротник или манжеты. Опустошив миску, он достал носовой платок, чинно вытер рот, аккуратно сложил его вчетверо и убрал обратно в карман. Все эти благообразные манеры казались насквозь фальшивыми, словно отрепетированный спектакль, и совсем не вязались с упрёками кухарки в вечной суматохе.
Ши Шу, придерживая миску, старался на него не смотреть. Он медленно ковырял ложкой остывший танъюань.
Он вспомнил, как однажды они впятером обсуждали Лян Сюя. Вэнь Цзин тогда взахлёб сплетничал, что тот уехал учиться в Великобританию, не успев окончить начальную школу, и теперь вся их семья обосновалась там, а сам Лян Сюй вовсю приобщается к западной культуре. Юань Си тогда лишь презрительно фыркнула. Она до сих пор помнила, как в детстве этот кузен жестоко избил Ши Шу, и сердито спросила Лян Цзина: «Твой братец вообще собирается возвращаться? Лучше бы он навсегда остался в своей Великобритании!» Ши Шу тогда тоже с надеждой уставился на друга. Тот случай оставил в его душе глубокий след.
Лян Цзин же остался абсолютно невозмутим. Он лишь мягко произнёс, глядя на притихшего Ши Шу: «Ему всё равно придётся когда-нибудь вернуться. И тогда ты дашь ему сдачи». Ши Шу тогда испуганно пролепетал: «Может, лучше пусть не возвращается?..» Лян Цзин усмехнулся: «Неважно. Когда вырастем, я сам отвезу тебя в Великобританию. Я его держу, а ты бей сколько душе угодно». Ши Шу тогда только закатил глаза: «Лян Цзин, ты нормальный вообще?» Тот лишь загадочно улыбнулся.
Фейерверки за окном грохотали всё неистовее, рассыпаясь мириадами искр. Когда пар окончательно улетучился, в кухне стало светло как днём. За оконной рамой тихо шуршала ледяная крупа.
Лян Сюй был на два года старше Лян Цзина и успел изрядно вытянуться. Сидя на стуле, он возвышался над Ши Шу целой головой.
Ши Шу уныло тыкал ложкой в упругий рисовый шарик, который то погружался в бульон, то всплывал обратно. Мальчику ужасно хотелось уйти, но бросать вкусное лакомство было жалко.
Лян Сюй, наевшись, опёрся подбородком о ладонь и принялся снисходительно разглядывать Ши Шу, презрительно изогнув бровь.
— Так я не понял, ты почему до сих пор здесь отираешься? — нарушил он молчание. — Приезжаешь летом, торчишь на Новый год... Это что, твой дом?
Ши Шу промолчал. Он опустил глаза в миску, крепче сжимая ложку, а его щёки медленно заливал пунцовый румянец.
— Хех, — Лян Сюй издал короткий смешок. — Вот уж не пойму, ты что, приворожил Лян Цзина?
Ши Шу продолжал молча жевать, упорно игнорируя обидчика.
—...или ты, как твоя мамаша, безбедно устраиваешься за чужой счёт, едва лишивш... Ай!
Договорить он не успел. Ши Шу резко обернулся и, не говоря ни слова, швырнул миску прямо в лицо Лян Сюю.
Тот оцепенел. Несколько секунд он ошарашенно хлопал глазами, не веря в происходящее.
Липкая бобовая паста стекала по его щегольскому костюму, а два уцелевших рисовых шарика вместе с обкусанным огрызком неряшливо скатились по плечу прямо на колени. Миска, чудом не разбившись, с глухим стуком покатилась по полу.
— Ши Шу! — взвизгнул Лян Сюй.
Он резко вскочил, мёртвой хваткой вцепился в шею Ши Шу и прошипел с бешеной яростью:
— Убью, мелкая тварь!
Ши Шу по-прежнему не проронил ни звука. Его чёрные глаза смотрели на врага с ледяной решимостью. Как только пальцы Лян Сюя сжали его горло, он изо всех сил лягнул его в живот.
Однако разница в росте и весе была слишком велика. Лян Сюй легко смял его сопротивление, повалил на пол и с размаху ударил кулаком по лицу.
Щёку обожгло острой болью, но Ши Шу не собирался сдаваться. Не издавая ни звука, он остервенело брыкался, пачкая и разрывая дорогую одежду кузена.
Лицо Лян Сюя налилось багровой яростью. Он замахнулся для нового удара...
— Лян Сюй! — раздался яростный рёв со стороны входа.
Прежде чем кулак опустился, Лян Сюй получил сокрушительный удар ногой в спину. Он покачнулся, но пальцы всё ещё сжимали горло Ши Шу. Обернувшись с налитыми кровью глазами, он закричал:
— Лян Цзин! Ты ударил ме... А-а-а!
Лян Цзину было плевать на его вопли. Он налетел на кузена и с размаху съездил ему по физиономии.
Хватка на шее Ши Шу ослабла. Мальчик сильно ударился затылком о доски пола и теперь лежал, судорожно кашляя и хватаясь за горло.
Лян Цзин был вне себя от ярости. Он оттащил Лян Сюя в сторону и принялся методично, с глухим стуком вбивать кулаки в его лицо.
Его движения и взгляд были пугающе холодными, удары ложились безжалостно и точно — в тишине кухни отчётливо слышался треск сталкивающихся костей.
Ши Шу замер от ужаса. Из своего полулежачего положения он смотрел на яростный силуэт друга и несколько секунд не находил сил даже подняться.
Лян Сюй не смел поднять руку на наследника семьи. Получив с десяток сокрушительных ударов, он улучил момент, с силой оттолкнул Лян Цзина и схватился за нос. Сквозь его пальцы обильно хлынула тёмная кровь.
Он выглядел абсолютно сломленным и ошарашенным.
Ши Шу наконец пришёл в себя, вскочил и подбежал к Лян Цзину.
В углу кухни тихо закипал чайник, из-под крышки вырывались струйки белого пара, сопровождая сцену надрывным свистом.
Снизу доносился праздничный гул голосов, выделялся зычный бас дворецкого У.
Лян Сюй медленно поднял окровавленное лицо. Направив дрожащий палец на Лян Цзина, он прохрипел сквозь зубы:
— Ну погоди... Погоди у меня... Я всё дедушке расскажу!
Ши Шу испуганно сжался, глядя на разъярённого соперника.
Лян Цзин тяжело, прерывисто дышал. Услышав угрозу, он лишь холодно усмехнулся:
— Валяй. Только сначала убирайся из этого дома. Иначе, — его тёмные глаза сверкнули первобытной свирепостью, — я буду бить тебя каждый раз, когда увижу.
Лян Сюй продолжал тыкать пальцем в кузена, его лицо, перепачканное кровью, исказилось от презрения и злобы:
— Ты мне указывать будешь?! Лучше посмотри на эту приживалку! Без стыда и совести припёрся в чужой дом на Новый год, да ещё и драку устроил... Невоспитанный щенок! Посмотрим, кому придётся убираться отсюда, когда дедушка обо всём узнает!
Ши Шу вскинул голову. Глаза его повлажнели от обиды, но страх перед наказанием отступил перед упрямством. Он выпрямился и выкрикнул, пусть и дрожащим голосом:
— Ну и рассказывай! Подумаешь! Пусть выгоняют, мне плевать! Я всё равно буду тебя бить... Буду бить... — К концу фразы его запал поутих, и голос сорвался на шёпот.
Всё-таки он был слишком мал. Вмешательство взрослых полностью меняло дело. В голове Ши Шу воцарился хаос: то ему казалось, что терять нечего, то перед глазами возникало разочарованное лицо тётушки Дин Сюэ... Представилось, как его окружат разгневанные родственники, как маме будут звонить с требованием немедленно забрать негодного сына...
— Всё хорошо, — тихо обронил Лян Цзин.
Он осторожно коснулся припухшей щёки Ши Шу, а затем повернулся и медленно пошёл к Лян Сюю.
За окном гремели залпы праздничного салюта. Всполохи света непрерывно озаряли кухню, но лицо Лян Цзина, идущего на свет, оставалось скрытым в глубокой тени.
Лян Сюй настороженно нахмурился, не двигаясь с места:
— Ты что задумал?
Лян Цзин остановился в двух шагах от него.
Вода в чайнике почти выкипела, и свист стал совсем тонким, похожим на отчаянный писк. Не говоря ни слова, Лян Цзин сдёрнул крышку и на глазах у онемевшего кузена опустил руку прямо в клубящийся пар, к самому горлышку!
— Твою мать! — взвыл Лян Сюй, окончательно потеряв самообладание, и наотмашь пнул чайник в сторону.
— Лян Цзин! — вскрикнул Ши Шу. Слёзы брызнули из его глаз, он бросился к другу, спотыкаясь на ходу.
Кожа на пальцах и тыльной стороне ладони Лян Цзина мгновенно налилась угрожающей краснотой.
Сам он лишь слегка поморщился в первую секунду, а теперь смотрел на ожог с полным равнодушием, словно оценивая степень повреждения. Наконец он поднял взгляд на остолбеневшего брата и ровно произнёс:
— Если ты пойдёшь жаловаться, я скажу, что это ты меня обварил. А Ши Шу просто заступился за меня и подрался с тобой.
Он тонко, почти издевательски улыбнулся:
— Как думаешь, кого после этого выставят за дверь? Твой отец, небось, в ту же ночь отправит тебя обратно в Великобританию.
Лян Сюй стоял как громом поражённый. Он смотрел на кузена так, будто видел перед собой чудовище.
Ши Шу не решался прикоснуться к обожжённой руке Лян Цзина. Он суетливо дул на покрасневшую кожу, глотая слёзы. Его лицо с распухшей от удара щёчкой выглядело донельзя жалко.
Лян Цзин свободной рукой ласково погладил его по голове, а затем осторожно взял за ладонь и повёл к выходу:
— Пошли. Смажем мазью, и всё пройдёт. Спустимся, найдём господина У.
Стоило им перешагнуть порог, как прямо перед ними выросла фигура дворецкого У.
Ши Шу от неожиданности чуть не упал, лицо его мгновенно побелело.
Дворецкий несколько секунд молча смотрел на Лян Цзина тяжёлым, нечитаемым взглядом, затем тяжело вздохнул и молча вытащил из кухни затаившего дыхание Лян Сюя.
Лян Цзин тихонько сжал ладонь друга:
— Не бойся, господин У свой человек. Он ничего не расскажет. Сейчас обработаем рану, а потом пойдём вниз смотреть на фонари, хорошо?
Ши Шу послушно кивнул. В тот момент он окончательно лишился воли — куда бы Лян Цзин его ни повёл, он пошёл бы следом.
Дворецкий У лишь покачал головой.
После бури наступило относительное затишье.
Все трое сидели в одной комнате, прикладывая к ранам лекарства и старательно игнорируя присутствие друг друга.
Когда вошла тётушка Дин Сюэ, Ши Шу от страха чуть было всё не выложил. Он сжался в кресле, сгорая от стыда и чувства вины. К счастью, Лян Цзин вовремя перехватил инициативу. Ожог на его руке оказался не слишком глубоким — спасибо быстрой реакции Лян Сюя, успевшего выбить чайник.
Скрыть следы побоев на лицах мальчиков было труднее, но Лян Сюй упорно твердил, что просто споткнулся, а Ши Шу шёпотом вторил ему. Дин Сюэ совсем запуталась и перевела строгий взгляд на сына.
Лян Цзин лишь спокойно улыбнулся:
— Мама, всё в порядке.
Дин Сюэ сердито зыркнула на него. Обида на мужа, Лян Куня, ещё не остыла, и теперь она раздражённо бросила:
— Весь в отца! Слов не добьёшься! — Она резко развернулась и вышла.
Лян Сюй покосился на притихшего Ши Шу и язвительно заметил:
— Следи за своим дружком. У меня рот на замке, а у него с языка в любой момент может сорваться.
Ши Шу уныло опустил голову, чувствуя, как на ресницах снова закипают слёзы.
Лян Цзин ледяным тоном оборвал кузена:
— Ещё одно слово, и вылетишь отсюда.
С того самого дня Лян Сюй уверился, что у его двоюродного брата не все дома.
Узнал ли старейшина Лян о случившемся, так и осталось тайной.
Ши Шу запомнил ту новогоднюю ночь по звонку мамы. Около десяти вечера Шу Мин приземлилась в Цзянчжоу и сразу набрала Дин Сюэ, извиняясь за беспокойство и обещая забрать сына из Аньси. После всех пережитых потрясений Ши Шу больше всего на свете хотел оказаться в объятиях матери. Но тут Лян Цзин пожаловался на сильную боль в руке, и Ши Шу не смог его оставить — уговорил маму разрешить ему остаться ещё на одну ночь.
Позже, когда действие мази прошло, рука Лян Цзина разболелась так, что он не мог сомкнуть глаз. Боль была невыносимой, остро заявляя о себе при каждом движении.
Рядом на кровати, раскинув руки и ноги, безмятежно спал Ши Шу. За день он измотался так, что уснул без задних ног, едва коснувшись подушки, и теперь сладко посапывал.
Лян Цзин тихо спустился на первый этаж в поисках мази. Проходя мимо гостиной, он увидел отца и дедушку — те сидели в полумраке и о чём-то негромко беседовали. Похоже, разговор тянулся уже давно.
Старейшина Лян подозвал внука, придирчиво осмотрел его обожжённую руку и повернулся к сыну:
— Твой малец будет похлеще тебя.
Лян Кунь строго спросил, откуда ожог. Лян Цзин отделался короткой ложью:
— Случайно обварился.
Отец лишь покачал головой.
Дедушка Лян добродушно усмехнулся, находя ситуацию весьма забавной. Он поднялся, достал из шкафчика целебное снадобье и, бережно обрабатывая руку внуку, негромко спросил:
— Ши Шу заснул?
Лян Цзин кивнул и с улыбкой добавил:
— Ага. Едва голова коснулась подушки. Дедушка, ты бы видел — у него даже слюнки текут!
Старейшина покачал головой и наставительно произнёс:
— Не пугай его так больше впредь. Иначе он станет тебя сторониться. Твоя одержимость может пугать.
Лян Цзин промолчал.
Наступило первое утро нового года.
Яркий лунный свет заливал карниз дома, ложась на землю чистым серебром. В саду под сиянием луны серебрился прошлогодний снег. Всё вокруг казалось высеченным из хрусталя.
Лян Кунь поднялся и потянулся — завтра должна была наехать огромная толпа родственников, и следовало проверить дела на кухне. Дин Сюэ по состоянию здоровья не могла долго бодрствовать и уже спала.
— Болит? — ласково спросил старейшина, дуя на покрасневшую кожу внука.
Лян Цзин сначала кивнул, но тут же помотал головой:
— Терпимо.
— Сам виноват! — проворчал дедушка.
Мальчик тихо улыбнулся, глядя на свои перебинтованные пальцы.
— Так сильно он тебе дорог?
Лян Цзин помедлил, не зная, что ответить. В морозном воздухе аромат цветущей сливы смешался со слабым запахом сгоревшего пороха от фейерверков.
— Терпеть не можешь, когда его кто-то обижает?
Старейшина Лян вздохнул, видя внука насквозь:
— Смотри, как бы сам его потом не обидел.
— Я никогда его не обижу, — упрямо возразил Лян Цзин.
Дедушка лишь тихо рассмеялся:
— Посмотрим. Это лишь вопрос времени.
Утром первого дня Нового года Ши Шу чинно поздравил старейшину Ляна и получил в подарок огромный красный конверт. Дин Сюэ и Лян Кунь тоже не поскупились на подарки — словом, куда бы Ши Шу ни пошёл в то утро, везде его осыпали щедрыми подношениями.
Лян Сюй взирал на это с полным равнодушием. Он окончательно укрепился во мнении, что все в этой семье, кроме него, сошли с ума и пали под чарами этого мальчишки.
След от удара на щеке Ши Шу почти сошёл, оставив лишь блёклый синеватый след, и его улыбка по-прежнему очаровывала всех вокруг. А вот лицо Лян Сюя за ночь украсилось живописными синяками, и малейшее движение мимики заставляло его болезненно кривиться.
Около десяти утра к Усадьбе Лян подъехала Шу Мин.
Известная актриса в роскошном манто из натурального меха выглядела ослепительно на фоне заснеженного двора. Её безупречная осанка и уверенный взгляд заставили притихнуть даже самых высокомерных гостей из клана Лян.
Ши Шу, увидев маму издалека, восхищённо ахнул. Все обиды мигом улетучились, уступив место гордости: у него самая красивая мама на свете!
Шу Мин приехала не просто забрать сына. Она прекрасно умела держаться в обществе и понимала, что её мальчику в богатом доме могли выказать пренебрежение. Одно дело — летние каникулы у школьного друга, и совсем другое — официальные новогодние приёмы, где статус решает всё.
Она щедро одарила всех присутствующих детей весомыми красными конвертами.
Лян Сюй, принимая подарок, даже растерялся под её лучезарной улыбкой и поспешил позорно ретироваться.
Ши Шу сиял от счастья, но заметил, что Лян Цзин выглядит приунывшим. Он подошёл и легонько потянул друга за рукав:
— Лян Цзин, ты чего притих?
Тот лишь качнул головой, прошептав, что всё в порядке.
На самом деле на душе у него было пусто и тоскливо, словно прекрасный сон внезапно оборвался.
***
После полудня зарядил мелкий дождь.
Закончив с обедом, Лян Цзин отправился в школу вместе с другими старостами — нужно было переставить парты и наклеить новые списки перед началом семестра.
Дин Сюэ уехала с мужем в больницу на плановый осмотр, а Ши Шу остался дома один. Он решил немного вздремнуть, хотя поначалу сна не было ни в одном глазу. Ненастная, хмурая погода навевала тоску. Заказав билеты в кино на вечер и заведя будильник, Ши Шу забрался под одеяло.
Однако стоило ему закрыть глаза, как в памяти всплыли вчерашние нежные ласки. Щёки мигом вспыхнули, а дыхание перехватило.
Проворочавшись с боку на бок до трёх часов, он сдался, выключил будильник и принялся лениво листать ленту в телефоне. Заодно отправил сообщение Лян Цзину, чтобы узнать, скоро ли тот освободится: Ши Шу планировал выдвигаться сразу к кинотеатру.
Внезапно на экране высветилось уведомление от приложения.
«Маленький рупор Фучжун» — неофициальный форум старшей школы, где ученики делились жалобами, помогали друг другу с домашкой и перемывали косточки одноклассникам.
Обычно уведомления оттуда не приходили на главный экран, если только это не была публикация от пользователя из списка избранных.
Ши Шу кликнул по оповещению и увидел, что их одноклассница Лу Фэйнин минуту назад выложила короткий ролик под кричащим заголовком: «Первый красавец школы показывает мастер-класс по мытью окон».
На обложке видео красовался Лян Цзин.
Конечно, суть ролика была вовсе не в окнах, а в самом «школьном принце». В последние годы подобные ярлыки казались жуткой пошлостью, но в исполнении Лу Фэйнин это выглядело на удивление забавно.
На двухминутном видео Лян Цзин стоял на стуле, протирая верхние стёкла.
Высокий, статный, в своей безупречной позе он казался невероятно притягательным, а линия его волевого подбородка смотрелась чертовски эффектно.
Лу Фэйнин покатывалась со смеху за кадром, отчего камера заметно дрожала. Она крикнула стоявшей рядом Юань Си:
— Быстрее, подсвети фонариком! Нужен красивый блик! Лян Цзин, подними руку чуть выше! Дай ракурс в профиль! Ха-ха-ха!
Сквозь смех прорезался голос Вэнь Цзина — тот, судя по всему, прибежал поглазеть из соседнего класса:
— Лу Фэйнин, сними меня тоже! Назови: «Первый красавец школы показывает, как правильно орудовать тряпкой»!
В ответ Юань Си лишь красноречиво закатила глаза. Ши Шу прыснул со смеху, нажал на паузу и сделал скриншот этого момента.
Лу Фэйнин, давясь от смеха, ответила:
— Не переживай, снимем всех! Ты следующий на очереди!
Лян Цзину это баловство явно надоело. Он спрыгнул со стула и подошёл к объективу:
— Хватит дурачиться. Скоро придёт учитель Ван проверять работу.
Он попытался закрыть камеру ладонью, и на долю секунды его лицо оказалось совсем близко. Чёткие, мужественные черты, упрямый разлёт бровей и сосредоточенный, глубокий взгляд тёмных глаз заставили сердце Ши Шу пропустить удар.
Мальчик почувствовал, как к щекам прилила кровь.
Ролик стремительно взлетел в топ «Маленького рупора».
Младшеклассники, давно наслышанные о легендарном старшекласснике, вовсю ставили лайки и строчили комментарии. Выпускники, несмотря на подготовку к экзаменам, тоже находили пару секунд заглянуть в телефон. Меньше чем за полчаса пост набрал рекордную популярность.
Ши Шу с увлечением листал обсуждение:
— Вопрос дня: у Лян Цзина есть девушка? [Вопросительный знак] [Вопросительный знак]
— Кто-то говорил, что он дал зарок не заводить отношения в школе...
— Ребята, а кто знает, куда он собирается поступать? Я просто спросить, мне туда точно не светит... [Пот]
— Если он ни с кем не встречался в школе, значит ли это, что у него вообще не было отношений? [Ухмылка]
— Вряд ли. Даже если отношений не было, первая любовь-то наверняка случилась?
— Ответ на комментарий выше: Вэнь Цзин из школьной сборной как-то обмолвился, что Лян Цзин метит в Университет М...
Ши Шу усмехнулся. Вэнь Цзину давно пора сменить имя на «Маленький рупор Фучжун».
— О боже, неужели у Лян Цзина ещё не было первой любви!
— Предыдущий оратор как-то мелко плавает... [Тсс] Мне кажется, наш принц бережёт не только первую любовь, но и свою [Вырезано цензурой]...
— Модераторы, за работу! Тут нарушают правила приличия! [Маленький рупор] [Маленький рупор]
Ши Шу невольно улыбнулся. Надо же, какие строгие правила на школьном форуме.
Внезапно экран сменился входящим вызовом. Звонил Лян Цзин.
— Проснулся? — раздался в трубке его низкий, чуть хрипловатый голос. Похоже, он только что закончил уборку и нашёл тихое место в коридоре, чтобы позвонить.
Ши Шу, чувствуя приятное тепло в груди, откинулся на подушку:
— Угу... Да я толком и не спал...
— Я буду у перекрёстка минут через десять. Встретимся там?
В трубке отчётливо слышался сквозняк, гуляющий по пустым школьным пролётам.
— Ладно. Дождь ещё идёт?
— Да. Возьми зонт. И не тащи с собой рюкзак, уберёшь свой зонтик ко мне.
Ши Шу зевнул, сполз с кровати и, шаркая тапочками, побрёл в прихожую:
— Хорошо.
Лян Цзин тихо рассмеялся:
— Всё ещё сонный? Одевайся теплее, к вечеру может похолодать.
— Угу, — Ши Шу подхватил с дивана лёгкую куртку и шагнул к выходу.
Разговор не прерывался. Лян Цзин продолжил:
— Вэнь Цзин сейчас допытывался, какие у меня планы на вечер. Я сказал, что иду с тобой в кино. Видел бы ты его лицо.
Ши Шу весело рассмеялся, запирая дверь:
— Он небось опять думает, что я от тебя ни на шаг не отлипаю!
Лян Цзин спорить не стал:
— Юань Си тоже хотела пойти с нами, но я предупредил, что ты уже купил билеты. Тогда она вздохнула и сказала, что лучше пойдёт учиться. Заявила, что учёба — это удовольствие на всю жизнь. У Вэнь Цзина аж челюсть отвисла.
— Мы могли бы взять ещё один билет, — улыбнулся Ши Шу, заходя в лифт. — Погода плохая, в кинотеатре сегодня наверняка пусто...
— Не хочу, — отрезал Лян Цзин с абсолютным спокойствием.
— Какой же ты всё-таки жадина.
— Да. Я жуткий собственник. Ты где сейчас?
— Эй, мы же всего минуту назад разговаривали! Я только в лифт зашёл.
Лян Цзин вздохнул:
— Как же медленно едет этот лифт...
Они продолжали болтать обо всём на свете, сокращая расстояние между своими домами. Сквозь динамик слышался одинаковый шум дождя и завывание ветра.
— Лян Цзин, ты читал сегодня «Маленький рупор»? — спросил Ши Шу, выходя на улицу под зонт.
— Нет. Я давно его удалил.
— Почему?
— А что там?
— Лу Фэйнин выложила забавное видео, где ты моешь окна. Все девчонки в восторге.
Лян Цзин нахмурился, собираясь что-то возразить, но Ши Шу заговорщицки понизил голос до полушёпота:
— Там в комментариях интересуются, была ли у тебя первая любовь.
Лян Цзин тихо усмехнулся. Капли дождя весело барабанили по его зонту. Он стоял на развилке дорог, засунув руку в карман, и всматривался вдаль, ожидая появления знакомой фигуры.
— А то ты сам не знаешь, — мягко ответил он.
Ши Шу рассмеялся. Его шёпот, переходящий в щекочущее дыхание на том конце провода, заставил сердце Лян Цзина забиться чаще.
— Они ещё спрашивают... уцелела ли твоя... кхм... Ха-ха-ха! Ой, не могу! Ну ты даёшь, Лян Цзин!
Вдали показался силуэт Ши Шу, содрогающийся от безудержного смеха.
Лян Цзин смотрел, как его любимый мальчик идёт навстречу, придерживая зонт и согнувшись от хохота.
День был пасмурным и сырым, машины на дороге тянулись нескончаемой вереницей, а дождь чертил на асфальте расходящиеся круги.
— Всё на месте. Всё в целости, — негромко произнёс Лян Цзин.
Они остановились друг напротив друга у края дороги, обмениваясь тёплыми улыбками.
Лян Цзин мягко прищурился, глядя Ши Шу прямо в глаза:
— Берегу исключительно для тебя.
http://bllate.org/book/37589/5103458
Готово:
