Стоило Сые произнести эти слова, как только что собравшиеся сельчане испуганно ахнули. Цзин Цичжэнь и его спутники отреагировали спокойнее — они уже подозревали нечто подобное.
— Со своими делами нужно справляться самой, — негромко произнёс Цзин Цичжэнь. — Разве тебя не этому учили в детстве?
Если её призрачной старшей сестре Эря Цзин Цичжэнь уже дважды успел перевернуть картину мира с ног на голову, то для Сыи это было в новинку. Его невозмутимый тон мгновенно сбил её с толку, заставив подавиться готовыми сорваться с губ словами.
— К тому же за убийство придётся платить жизнью, — нахмурившись, вмешалась Цзинь Гуйцзюань. — С какой стати ты приказываешь соседям стать палачами? По какому праву? Они-то тебе ничего плохого не сделали.
Глядя на испуганную, обозлённую Сыю, Цзинь Гуйцзюань видела в ней саму себя в детстве. Наверное, поэтому её так глубоко ранила судьба этой несчастной девочки.
То, во что превратилась Сыя, отзывалось в душе кассирши глухой, давящей болью и чувством абсолютного бессилия.
Ребёнок ведь ни в чём не виноват. Это дом, ставший для неё тюрьмой, превратил её в чудовище. Роли жертвы и палача поменялись местами, но что дальше? Даже если Сыя совершит свою месть, как после этого на неё станут смотреть односельчане?
В этот жуткий тупик семью загнали родители-изверги, вот только в финале проиграют абсолютно все.
Своей местью Сыя неминуемо погубит себя. Но и отступиться она не сможет — обида просто сожрёт её изнутри. Цзинь Гуйцзюань слишком хорошо понимала: когда сделан этот шаг, повернуть назад и забыть всё уже невозможно. Сыя не смирится до конца своих дней.
Староста благоразумно промолчал, зато остальные сельчане, услышав доводы Цзин Цичжэня и Гуйцзюань, согласно зашушукались и закивали.
Каждому в деревне было известно, как обижают Сыю, и люди ей сочувствовали. Но лезть в дела этой семьи никто не рисковал — родители у неё были до того несносными, что связываться с ними никто не хотел.
— Да я сам, когда видел, что девчонка голодная ходит, тайком совал ей то кусок лепёшки, то миску каши наливал... — тихонько заговорили в толпе.
Староста с грустью поглядел на Сыю и тяжело, надсадно вздохнул.
То, что чета Сюй была паршивыми родителями, из-за которых дети испили чашу страданий до дна, знали абсолютно все.
Будь дело в обычной житейской несправедливости, староста без раздумий собрал бы совет и приструнил обнаглевших родителей. Но как помочь сейчас? Ни один здравомыслящий человек не пойдёт на убийство ради жуткого каприза обиженного ребёнка.
Цзин Цичжэнь слушал, как гул среди сельчан становится всё громче и настойчивее:
— Господи, да что же творится-то с девкой?..
— Сюй со своей бабой, конечно, те ещё сволочи, но девчонка-то совсем берега попутала! Такое нести!
— А где Эря-то? Все ведь болтали, что это её неприкаянная душа тут колобродит.
— Страсти-то какие, аж мороз по коже...
— Сыя ведь совсем малая. Сдаётся мне, это в неё покойница Эря вселилась!
— Да уймите вы девку!
— Раньше за ней такой злобы не водилось. Точно вам говорю — это дух сестрицы из неё вещает!
Цзин Цичжэнь и остальные только молча переглянулись.
— Знай я, что у местных такая бурная фантазия, — прикрыв рот ладонью, пробормотала Маньмань, — мы бы просто заплатили старосте, чтобы тот созвал внеочередное собрание. Устроили бы мозговой штурм и отдали этот проект... то есть задание, на аутсорс. Пусть бы сами возились.
— Даже если бы пришлось прочёсывать горы в поисках могильной плиты, местные, знающие каждую тропинку как свои пять пальцев, справились бы в сто раз быстрее. Куда эффективнее, чем нам самим ломиться сквозь бурелом.
Лао Сяо лишь молча вздохнул. Как прожжённый корпоративный раб средних лет, он при этих классических замашках типичного заказчика невольно покосился на девушку. Вот она, логика сытой жизни и больших денег!
На гул голосов Сыя даже не повернулась. Она замерла, вперив немигающий взор в съёжившуюся мать. На её детском личике, покрытом цыпками и мелкими трещинами от зимней стужи, застыла ярость такой силы, что становилось жутко.
— Одумайся, Сыя, — попытался воззвать к её разуму староста. — Нельзя так. Какую бы обиду ты ни затаила на мать, нельзя живого человека в чан с кипящим маслом бросать. Она ведь живая!
Цзин Цичжэнь удивлённо покосился на старосту.
— Если бы староста сейчас брякнул что-то вроде «она ведь твоя мать», — тихо шепнул Лу Линси, — Сыю, наверное, прямо тут на куски бы от злости разорвало.
Цзин Цичжэнь молча кивнул в знак согласия.
— Живая?! — Сыя резко развернулась, ожогом полоснув старосту взглядом. — А Эря?! Моя сестра умерла, и за это никто не ответит?! Её жизнь ничего не стоила?!
— Вообще-то, с юридической точки зрения, — нерешительно подал голос Янь Хун, — непреднамеренное убийство родственника наказывается не так уж строго. Даже если заявить в полицию и довести дело до суда, виновнику дадут от силы года два-три. А учитывая, что им ещё нужно растить тебя, суд почти наверняка ограничится условным сроком.
Стоило Янь Хуну пуститься в юридические дебри, как все присутствующие — от Лао Сяо и бабушки Фан до самого старосты с женой — вытаращили на него глаза.
— Что за вздор?! — вспылила Цзинь Гуйцзюань прежде, чем девочка успела открыть рот. — Лишить человека жизни и отделаться лёгким испугом?! Она ведь ребёнка угробила!
Янь Хун лишь горько усмехнулся и беспомощно развёл руками.
Он прекрасно понимал её чувства. Хотя Цзинь Гуйцзюань и промолчала, по её лицу было очевидно: вспоминая кошмар, через который прошли сёстры, она в глубине души считала, что упечь эту паскудную мамашу в чан с кипящим маслом было бы куда справедливее.
Подавленный голос Земли в сознании Цзин Цичжэня прозвучал совершенно растерянно:
«Народ, а что вообще тут творится-то? Объясните дураку, я вообще ни черта не понимаю!»
Цзин Цичжэнь терпеливо разложил Шарику всё по полочкам:
«Если в двух словах, родители здесь — законченные твари. Старшая сестра погибла по их вине и даже после смерти не может обрести покой. Младшая, Сыя, из-за пережитого кошмара озлобилась на весь мир и жаждет мести. Призрак Эря пытается удержать сестру от непоправимого, чтобы та окончательно не сгубила свою душу. Вот они и застряли в мёртвой петле взаимных обид»
«Ну и каша у вас в головах... — вздохнул Шарик. — Ладно, суть я уловил. Во всём виноваты эти никчёмные предки, которые превратили жизнь детей в ад»
Цзин Цичжэнь мысленно вздохнул:
«В том-то и дело. Самое паршивое, что всей этой трагедии могло и не быть, будь у её родителей хоть капля совести»
«Эй, а ты чего на меня-то косишься? Я-то тут при чём? Ладно, дела дрянь. И как теперь распутывать этот клубок?»
Цзин Цичжэнь лишь мысленно развёл руками. На этот вопрос у него не было ответа.
На дворе стояло начало марта — разгар холодов, но здесь воздух раскалился так, точно они очутились в эпицентре удушливого июльского зноя.
Цзин Цичжэнь ослабил воротник куртки, пытаясь спастись от липкой духоты. Сжимая в руке старостин мегафон, он сделал шаг вперёд и негромко, размеренно спросил у Сыи:
— А где твоя сестра Эря?
Девочка вздрогнула:
— Моя сестра?
— Именно, — кивнул юноша. — Ты ведь твердишь, что хочешь наказать обидчиков ради неё. Но где же сама Эря?
Услышав это, Сыя растерянно подняла голову и принялась оглядываться по сторонам.
На глазах у всех Сыя вновь превратилась в обычную маленькую девочку. С её лица сошла та дикая, противоестественная для ребёнка жестокость, которая только что сквозила в каждом её движении. Даже ненависть, с которой она смотрела на мать, угасла, уступив место детской надежде, стоило ей пуститься на поиски старшей сестры.
Цзин Цичжэнь тоже скользнул взглядом по крышам, верхушкам заборов и раскидистым кронам деревьев, но силуэт призрачной девочки словно растворился в воздухе.
Заметив, что одно лишь упоминание сестры подействовало на Сыю как успокоительное, Цзин Цичжэнь решил закрепить успех:
— Сыя, реши ты отомстить им за свои обиды — я бы и слова не сказал. Да, нам, взрослым, твои методы кажутся дикими и жестокими. Но раз уж ты сделала выбор и готова пойти ради него до конца, глупо было бы пытаться тебя переубедить.
Так и не отыскав сестру, Сыя понуро опустила голову. В её взгляде сквозила горькая тоска.
— Книга «Путеводитель по преисподней» попала к тебе в руки давно, ведь так? — продолжил Цзин Цичжэнь. — И ты давно научилась призывать эти кошмары. Но всякий раз, когда ты пыталась сжить со свету родителей, Эря вставала у тебя на пути. Твоя сестра мертва, её призрачные силы тают с каждым днём. А ты растёшь, твоя злость крепнет. Рано или поздно твоя ненависть просто раздавит остатки её воли.
Сыя медленно подняла голову, уставившись на юношу хмурым, колючим взглядом:
— К чему ты клонишь?
— Сыя, неправильно оправдывать местью имя сестры, совершая то, против чего она сама борется изо всех сил, — мягко произнёс Цзин Цичжэнь. — Твоё упрямое желание принести себя в жертву ради её памяти — это лишь твоя эгоистичная прихоть. Поверь, ей эта жертва даром не нужна.
Слова юноши Сыя пропустила мимо ушей, однако её взгляд на мгновение потух, утратив прежний блеск.
Она ведь была обычным ребёнком — упрямым, недолюбленным и растерянным. В этой глухой китайской деревушке девятилетняя Сыя даже в школу ни разу не ходила. Её крошечный мирок ограничивался стенами этого двора, а единственным тёплым воспоминанием оставалась безвременно ушедшая сестра.
Жар, исходящий от невидимых котлов преисподней, продолжал неумолимо нарастать.
— Уже тридцать три градуса, — вытирая катящийся по лбу пот, прошептал Лу Линси. — И зной продолжает усиливаться.
— Девчонка упряма как стадо ослов, — покачала головой Маньмань. — Одной логикой Сяо Цзину её не пронять.
«Слышь, Сяо Цзин, ты вообще справляешься? — подал голос Шарик. — А то мы сейчас тут все сваримся!»
«Даже если я не справлюсь, тебе тут делать точно нечего, — осадил его Цзин Цичжэнь.»
«Ну и бука...»
Юноша не стал спорить с планетой и вновь сосредоточился на Сые.
— Но где же Эря? — Цзинь Гуйцзюань продолжала высматривать кого-то среди теней. — Она же души не чает в Сяо Лу, почему не является?
Лу Линси, внезапно оказавшийся в центре внимания, лишь неловко переступил с ноги на ногу.
Сыя мгновенно перевела на них взгляд. В её голосе прозвучало неподдельное изумление:
— Сестра любит его? Вы... вы видели мою сестру?!
Не желая провоцировать и без того взвинченную Сыю, Лу Линси мягко пояснил:
— Да... Я сшил новые куртки для вас обеих. Только твоя сестра захотела другой цвет.
Сыя вдруг слабо улыбнулась. На израненном холодом личике на мгновение проступило чистое, детское простодушие.
— Она вечно думала, что все дети мечтают о новых вещах, — тихонько проговорила Сыя, и в голосе её зазвучали непривычно мягкие нотки. — А я ведь всю жизнь за ней обноски донашивала. Эря всегда обещала: «Вот выйду замуж, заживём мы с мужем в своём доме, и я сошью тебе новое красивое платье». Я тогда совсем крохой была. Она говорила, что сошьет такое маленькое, чтобы эти... — девочка запнулась, — чтобы его никто отобрать не додумался.
Она криво, со злой усмешкой покосилась на мать, застывшую у колонки во дворе.
И Эря, и Сыя прекрасно знали суровую правду: родители забрали бы весь свадебный выкуп до последнего гроша. Ни копейки бы девчонкам не оставили, зажав деньги даже на копеечный кусок ткани для младшей дочери.
Мать Сыя продолжала трястись от страха, мёртвой хваткой вцепившись в ржавый рычаг водокачки.
Но в её глазах, устремлённых на дочь, застыл лишь животный ужас перед расплатой. Никакого раскаяния там не было и в помине.
Цзинь Гуйцзюань оказалась права: такие люди не раскаются, даже стоя у разверзнутой могилы. Они искренне недоумевают, с чего это вдруг их жертвы вздумали бунтовать. В их глазах всё просто: «Все девки в округе так живут, кусок хлеба тебе давали — скажи спасибо! Чего ж ты, тварь неблагодарная, кочевряжишься и права качаешь?»
Непрошибаемая, тупая жестокость во всей красе.
Спутников Цзин Цичжэня одновременно передёрнуло от отвращения.
Цзинь Гуйцзюань с силой сплюнула в сторону злосчастного двора и брезгливо отвернулась.
Противостояние затягивалось, а призрак Эря так и не спешил показываться.
Вдруг Цзин Цичжэня осенило. Он быстро запустил руку в рюкзак и выудил оттуда музыкальную шкатулку.
Пружина механизма была заведена до упора. Юноша решительно откинул лакированную крышку.
«Дзинь-дон, дзинь-дон, слышен чудный звон...»
Из открытой шкатулки полились чистые, хрустальные звуки, под которые зазвучал до боли знакомый девичий голосок, тихонько подпевающий нехитрому мотиву детской песенки.
http://bllate.org/book/37752/5178425
Готово:
