Едва дотанцевав, Цзян Ли шагнул за кулисы. Грудь тяжело вздымалась от усталости, но на гремящие в зале овации он даже не оглянулся.
За кулисами царила толкотня. Гримёры, артисты, шведские организаторы — кругом суетились люди с плотным сценическим макияжем. Е Чэна и остальных нигде не было видно, зато иностранцы то и дело норовили сфотографироваться с ярким исполнителем.
Маленькому роботу совсем не хотелось позировать — выглядело это, по его мнению, ужасно глупо. Однако его обступили со всех сторон, выказывая такой искренний восторг, что пришлось уступить. С точки зрения Цзян Ли, шведы просто не видели настоящей жизни, а вот китайский интернет в это время буквально взрывался от комплиментов.
«Если вы ещё не видели, как танцует Цзян Ли, вы пропустили всё на свете!»
«Смотрю — и слёзы наворачиваются, до чего красиво...»
«В Твиттере тоже полный бум! Как же он поднял престиж нашей страны! Тут одна иностранка спросила меня: "У вас в Китае абсолютно все так танцуют?"»
«Ха-ха-ха, умираю!»
Цзян Ли мечтал только об одном: сделать снимки и поскорее уехать домой. К счастью, иностранцы оказались людьми воспитанными и, получив заветные кадры, с благодарными улыбками расступились.
Кондиционер за кулисами работал на полную мощность, отчего ледяной воздух заставлял сбоить систему терморегуляции организма: юноша опустил голову и тихо чихнул.
Вдруг перед ним выросла тень, загородив свет.
«Ну кто ещё?!»
Цзян Ли нацепил максимально безучастное выражение лица:
— Фотографироваться можно, обниматься нельзя.
Но в следующий миг на его зябнущие плечи легло тяжёлое, хранящее чужое тепло пальто. Подняв взгляд, он столкнулся с устремлённым на него взором Дуань Чжиханя.
Голос мужчины прозвучал обволакивающе и низко, с лёгкой поволокой бархата:
— А если сфотографироваться со мной?
Цзян Ли словно заворожённый не стал отказываться.
Их позы нельзя было назвать чересчур откровенными, но из-за угла съемки на экране телефона они выглядели так, будто прижимались друг к другу вплотную. Юноша попытался подправить ракурс, но вышло только хуже: они оказались совсем рядом. Синеволосый юноша досадно уткнулся носом в воротник.
В этот момент Дуань Чжихань едва слышно усмехнулся. Цзян Ли, вспомнив бог весть что, с мгновенной вспышкой раздражения отпихнул его:
— Чему ты ухмыляешься?
Дуань Чжихань, не давая ему опомниться, аккуратно обнял юношу за изящную шею и успел сделать кадр.
— А мне уже и улыбнуться нельзя? — неторопливо уточнил он.
Цзян Ли сбросил его руку:
— Не делай вид, будто я не знаю, что ты надо мной насмехаешься.
Дуань Чжихань изогнул бровь. Насмехаться над Цзян Ли? Да он дуть на него боялся, лишь бы уберечь, а уж о насмешках и речи быть не могло.
— И когда же я над тобой насмехался?
Услышав этот искренне-изумлённый вопрос, Цзян Ли мгновенно перенёсся воспоминаниями в тот вечер на благотворительном вечере.
Тогда, едва став совершеннолетним, он впервые встретил Дуань Чжиханя. Он и подумать не мог, что их пути пересекутся вот так внезапно.
В тот год Дуань Чжихань забрал сразу семь наград за фильм «Рассеивая облака в погоне за солнцем», и пресса вовсю величала его зачинателем золотой эры китайского кинематографа. Вокруг него всегда толпились люди, однако сам он сохранял отстранённость, будто позолоченная статуя в клубах фимиама.
Отыграв свой номер, Цзян Ли заметил стоящего в тени Дуань Чжиханя и, с запинкой подойдя, смущённо выдавил: «Здравствуйте, господин Дуань».
А едва отшагнув в сторону, услышал, как кто-то спросил актера, что тот думает о молодом исполнителе. Цзян Ли застыл на месте, боясь шелохнуться и сжав кулаки.
И тогда до него донёсся короткий, тихий смешок Дуань Чжиханя — сдержанный, с непостижимой интонацией.
Цзян Ли подавил нахлынувшие чувства и буркнул:
— На благотворительном вечере.
— И над чем я пошутил?
— Тебя спросили, каков я, а ты просто усмехнулся.
Слова вылетели прежде, чем он успел сообразить, как глупо это звучит. Память о такой мелочи выдавала его с головой — выходило, будто ему действительно было не всё равно.
Дуань Чжихань молчал. Увидев это, Цзян Ли досадно дёрнул рукавом и повернулся к гримёрке.
— Хочешь узнать настоящую причину? — окликнул его сзади мужчина.
Маленькому роботу вовсе не хотелось слушать оправдания хитрого лиса, но ноги сами собой остановились.
— Я улыбнулся, потому что смутился.
— С чего бы это?
«Опять зубы заговаривает. Найти нормальное оправдание не мог, что ли?»
— Тогда я подумал... — Дуань Чжихань выдержал паузу, и его голос опустился до едва уловимого шепота: —...что такую тонкую талию будет чертовски приятно обнимать.
Уши Цзян Ли мгновенно вспыхнули. Вот ведь бесстыдник!
С трудом удерживая внешнее спокойствие, юноша процедил:
— Проваливай.
Дуань Чжихань прищурился:
— Слушаюсь.
Цзян Ли проследил взглядом, как мужчина направился к кому-то у выхода, и прошёл в гримёрку. Там висело огромное зеркало: в нём чётко отражалось его пылающее досадой лицо, но где-то глубоко в груди отлегло давнее тяжёлое чувство.
***
Переодевшись в отдельной кабинке, Цзян Ли уже собирался толкнуть дверь, как вдруг снаружи раздался чужой разговор:
— Куда опять запропастился этот Линь Сянь? Неужто снова свалит свою работу на нас? Тоже мне, барчук... На кой чёрт такие вообще идут в волонтёры?
— Да он же из тех самых, настоящих Линей. Кабы не господин Дуань, он бы сюда и носа не сунул.
— Потише ты!
Цзян Ли смутно помнил Линь Сяня. Выходит, тот явился ради Дуань Чжиханя — вот отчего держится так высокомерно и холодно. Впрочем, парня ждало жестокое разочарование: Дуань Чжихань терпеть не мог навязчивых поклонников и при первой же попытке сблизиться выстраивал глухую стену вежливой отстранённости.
Дождавшись, пока шаги за дверью затихнут, Цзян Ли достал телефон и, набирая номер Е Чэна, вышел в коридор.
На полпути к выходу он резко замер. До него с опозданием дошло: человек, к которому только что направился Дуань Чжихань, был как раз Линь Сянем.
Разум подсказывал, что его это совершенно не касается — с какой стати ему лезть в чужие дела? — но губы сами собой выплеснули вопрос первому попавшемуся служащему:
— Вы не видели Дуань Чжиханя?
Тот неопределённо махнул рукой в сторону северных дверей:
— Кажется, пошёл туда.
Закутавшись в плотный шарф, юноша вышел из здания и на ходу попросил Е Чэна подогнать машину к северному входу.
Сбросив вызов, Цзян Ли прошёл мимо одной из служебных комнат и неожиданно услышал оттуда весьма двусмысленные звуки.
Мысли на мгновение смешались. Выдохнув, он осторожно приоткрыл дверь — и обомлел. Внутри, крепко обнявшись, стояли двое мужчин. Но вопреки его догадкам, это были иностранцы. Шведы оказались куда свободнее в проявлении чувств: ничуть не смутившись, один из них вполне дружелюбно поинтересовался:
— Тебе нужна гримёрка?
— Извините, ошибся дверью.
Маленький робот с редкой для себя вежливостью прикрыл дверь и облегчённо перевёл дух.
Свернув в тихий, уединённый угол, он действительно увидел Дуань Чжиханя и Линь Сяня.
Линь Сянь не заметил появления Цзян Ли: его взор был прикован исключительно к актеру. Поколебавшись, юноша смущенно достал из сумки свёрток:
— Я сам связал для тебя этот свитер.
Дуань Чжихань безучастно посмотрел куда-то вдаль:
— Что ты хотел сказать?
Линь Сянь растерялся. Он отправил сообщение с просьбой о встрече, и актер неожиданно быстро согласился, но парень не ожидал столь ледяного приёма.
Впрочем, к этой холодности ему было не привыкать.
Дуань Чжихань с самого детства был тем самым «образцовым ребёнком», которого всегда ставили в пример. Линь Сянь думал, что после университета тот займётся бизнесом, однако Дуань Чжихань просто порвал извещение о зачислении и наперекор семье ушёл в кино.
Линь Сянь никак не мог влиться в его круг и лишь неуклюже искал поводы для коротких встреч, пусть даже они не обменивались и парой фраз. Вот и сейчас он вернулся из-за границы втайне от отца.
Он полагал, что сможет смириться с этим, но, увидав Цзян Ли, понял: нет, не сможет. Как Дуань Чжихань мог увлечься таким человеком?
— Если тебе нечего сказать, — перебил его мысли Дуань Чжихань, — тогда скажу я.
Линь Сянь вскинул на него полные надежды глаза:
— Что именно?
— Возвращайся в Америку.
В глазах юноши вспыхнула обида. Находиться в США под жестким контролем отца он категорически не хотел, и даже слыша это от Дуань Чжиханя, попытался возразить.
— Твой отец ждёт снаружи, — голос актера зазвучал ультимативно и сухо. — Ты ведь не думал, что утечка видео с репетиции пройдет для тебя без последствий?
Линь Сянь мгновенно побледнел. Сам по себе конфликт его не пугал: отец, несмотря на всю строгость, ради престижа семьи не допустил бы суда. Но с таким пятном в биографии о работе на телевидении можно было забыть навсегда, а отец окончательно лишит его фонда доверительного управления.
Но страшнее всего было то, что разоблачил его именно Дуань Чжихань.
Все его затаённые чувства и мелкие интриги оказались выставлены напоказ. Линь Сянь боязливо опустил взгляд. Если бы не уважение к его отцу, Дуань Чжихань явно не стал бы церемониться.
Заметив стоящий у ворот представительский автомобиль и суровый взгляд отца через стекло, Линь Сянь, едва удерживая слёзы, побрёл к машине.
Дуань Чжихань всегда оставался таким: внешне безупречно вежливым, а на деле безоговорочно пресекающим любые попытки сблизиться. Можно было счесть это обычной воспитанностью, а можно — непроницаемой ледяной стеной.
Цзян Ли провожал взглядом плачущего Линь Сяня. Хоть он и не слышал всего разговора, общий смысл был ясен.
Он не станет таким, как Линь Сянь.
Зная, насколько Дуань Чжихань дорожит дистанцией и как презирает тех, кто переходит границы, зачем ему надеяться стать исключением?
***
Цзян Ли стоял в тени, поджидая машину Е Чэна, когда кто-то сзади прикоснулся ледяными пальцами к его шее.
Юноша вздрогнул от неожиданности, а за спиной раздался ленивый, знакомый голос:
— Вдоволь насмотрелся?
«Какая же невыносимая детская непосредственность...»
От холода у Цзян Ли даже пропало желание огрызаться. Заметив, как юноша плотнее кутается в воротник, мужчина сменил руку на тёплую:
— Давай согрею?
Пряди синих волос мягко рассыпались по открытой шее. Пальцы Дуань Чжиханя отрезвляюще коснулись бледной кожи, слегка оттянули ворот и скользнули чуть ниже.
Цзян Ли вспомнил Линь Сяня и попытался сделать шаг в сторону, сохраняя привычную дистанцию.
Дуань Чжихань прищурил свои выразительные глаза и мягко, но вполне серьёзно пояснил:
— Это сын давнего знакомого моих родителей. У меня к нему ничего нет. Если не веришь, могу прямо сейчас набрать его отца.
Цзян Ли искренне не понимал, к чему эти оправдания:
— Ты и сам ведешь себя развязно.
— В чём же это я развязен?
Маленький робот быстро перебрал в памяти всю доступную информацию, но так и не нашёл ни единого доказательства: за семь лет в киноиндустрии у Дуань Чжиханя не было ни одного скандала.
Но тут в голове вспыхнула озарившая его мысль, и он убедительно заявил:
— Рассматриваешь чужие талии и думаешь, как бы их обнять! Ты считаешь это приличным?
На последнем слове он нарочно повысил голос, но мужчина лишь ласково взъерошил его волосы:
— Пошутил я.
Он на миг умолк, и взгляд его стал глубоким, полным нежности:
— Тогда на вечере я видел твой танец. Ты танцевал невероятно. Настолько хорошо... что когда меня спросили о тебе, я просто не нашёл слов.
Он до сих пор во всех деталях помнил тот их самый первый вечер.
Благотворительный прием превратился в обычную ярмарку тщеславия, где каждый твердил лишь о деньгах и славе. Дуань Чжихань терпеть не мог подобные сборища, и привычная улыбка едва касалась его губ.
Пока не началась шоу-программа. На сцене появился юноша с ледяным оттенком синих волос, который, не обращая внимания на царивший вокруг шум, отдавался танцу всей душой.
И в этой пестрой ярмарке тщеславия он казался единственной настоящей, светящейся точкой.
http://bllate.org/book/37773/5176371
Готово:
