Чэнь Фансюнь впервые в жизни искренне пожалел о собственной предупредительности.
И зачем он только открыл рот?
«Ладно бы от него требовали просто разбить эту парочку — в конце концов, амплуа разлучника для него дело привычное. Но заставлять его играть роль одного из влюбленных — это уже чересчур.»
Даже соврать, будто у него уже кто-то есть, не получится: образ убежденного холостяка и трудоголика, пашущего на передовой бизнеса, слишком прочно въелся в память его работодателей.
— Раз речь идет о вашем старшем родственнике, Генеральный директор Нин, это наверняка выдающийся человек, — мягко улыбнулся Чэнь Фансюнь, и в его голосе зазвучали самые искренние нотки. — Я лишь скромный помощник. Мы совершенно не подходим друг другу, и ваш родственник, безусловно, заслуживает лучшей партии.
Нин Шаньюань, сидевший напротив, слегка нахмурился:
— Чэнь Фансюнь, вы прекрасный специалист и незаурядный человек. Не стоит себя недооценивать.
Чэнь Фансюнь на секунду потерял дар речи.
Ему оставалось лишь гадать, сказал это собеседник ради издевки или действительно от чистого сердца.
Мягкие отговорки явно не подходили для разговора с человеком склада Нин Шаньюаня — тот привык действовать решительно и без лишних сантиментов. Фансюнь тут же сменил тактику. Приняв максимально серьезный вид, он решил прояснить мотивы босса до конца.
— Генеральный директор Нин, позвольте задать вам один нескромный вопрос, — проговорил он.
Собеседник кивнул:
— Спрашивайте.
— Почему ваш выбор пал именно на меня? Из каких соображений вы решили сосватать меня своему родственнику?
Взгляд ассистента выражал предельное внимание, а в глазах читалось легкое, искусно сыгранное недоумение.
Генеральный директор неожиданно замялся.
Фансюнь незаметно скользнул взглядом по циферблату часов. Время поджимало: скоро нужно было отправляться на очередную смену — на сей раз к Се Чжуцину.
После затянувшейся паузы мужчина заговорил снова, подбирая слова с видимым трудом:
— Мой родственник — человек крайне нелюдимый и тихий, он не выносит суеты. Вы же исполнительны, сдержанны и не болтаете попусту. Ваши характеры и привычки идеально дополнят друг друга. К тому же ваши с ним взаимоотношения проще всего обосновать перед публикой, на этот счет есть веские аргументы. Подобный союз ни у кого не вызовет лишних вопросов, а мой приятель быстрее расстанется со своими несбыточными иллюзиями.
По мере объяснений голос генерального директора обретал былую уверенность. К концу тирады он окончательно вернул себе привычный образ жесткого переговорщика. Выложив на стол главный козырь, он подытожил:
— И последнее, Чэнь Фансюнь. Насколько мне известно, вы все еще выплачиваете ипотеку. Согласитесь на помолвку, и этот вопрос закроется раз и навсегда.
«Умеет же бить по больному,» — мысленно скривился ассистент.
Трудное детство породило у Чэнь Фансюня непреодолимую тягу обзавестись собственным углом. Позже этот навязчивый пунктик лишь окреп: вечные мытарства со съемными квартирами и гостиничными номерами приносили ему одно лишь везение. Спокойной жизни он не знал никогда.
Искушение было велико — Фансюнь невольно представил, каким облегчением станет день, когда он внесет последний ипотечный платеж. В кабинете повисла тишина. Никто из них не спешил нарушать молчание; Нин Шаньюань лишь пристально наблюдал за реакцией своего подчиненного.
Похожая немая сцена разыгралась и при их первой встрече. Мужчина до сих пор отчетливо помнил тот день, когда Фансюнь впервые вошел в его кабинет, чтобы представиться.
— Здравствуйте, Генеральный директор Нин, — произнес тогда молодой человек.
Он был одет в безупречно сидящий строгий костюм, на переносице поблескивали очки в тонкой серебряной оправе — весь его облик, от макушки до начищенных туфель, дышал идеальным порядком.
— Меня зовут Чэнь Фансюнь. С сегодняшнего дня я ваш новый личный помощник.
За панорамными окнами сорокового этажа сияло яркое солнце. Его лучи заливали просторный офис, и именно в ту минуту в жизни Нин Шаньюаня появился человек, способный с полуслова улавливать любую его мысль, беспрекословно следовать за ним и всегда соблюдать идеальную дистанцию.
Но сегодня они обсуждали вовсе не дела компании. На повестке дня стоял брак.
— Ипотека мне вполне по карману, но спасибо за заботу, Генеральный директор Нин, — вежливо отозвался Чэнь Фансюнь, быстро стряхивая с себя мимолетное наваждение и возвращаясь к реальности.
Его мечта о собственном жилье подчинялась строгим правилам: он лично выбирал район, осматривал планировки, вносил залог, вычитывал контракт и контролировал каждый шаг — от оформления кредита до последнего штриха в отделке. Если бы долг выплатил кто-то другой, само понятие «мой дом» потеряло бы для него всякий смысл. Предложение Нин Шаньюаня изначально было обречено на провал.
Ассистент мгновенно взвесил все «за» и «против». Отказ грозил временными неурядицами, с которыми он без труда управится. Согласие же сулило сиюминутное облегчение, но в перспективе грозило ворохом неразрешимых проблем.
— Прошу прощения, Генеральный директор Нин, но на этот счет у меня свои соображения, — прямо заявил Чэнь Фансюнь. За долгие годы безупречной службы он привык изъясняться намеками и обтекаемыми формулировками, так что столь категоричный тон дался ему нелегко. — Я считаю, что брак должен строиться на взаимных чувствах. Сделки тут неуместны.
Нин Шаньюань недоуменно нахмурился:
— Рассматривайте эту помолвку как выгодный инструмент. Вы получите ресурсы, которые станут мощным трамплином для вашей карьеры. Чэнь Фансюнь, с вашим талантом глупо всю жизнь оставаться на побегушках.
«Какая еще карьера? — тоскливо подумал Фансюнь. — Если я продвинусь еще хоть на шаг, то просто умру от инфаркта прямо на рабочем месте.»
«Да и вообще, у людей бывают самые разные причуды. Почему бы мне просто не любить свою работу? В конце концов, в этом нелепом мире дешевых любовных романов я умудряюсь трудиться личным секретарем сразу у нескольких властных боссов. Разорваться мне, что ли?»
Поскольку достучаться до здравого смысла босса сухими доводами не получалось, Фансюнь решил зайти с козырей и воззвать к высоким чувствам.
— На самом деле... я уже давно жду одного человека, — он поправил очки и попытался придать лицу выражение тоскующего влюбленного, какое обычно принимают благородные вторые мужские персонажи в романтических дорамах. Фансюнь пересмотрел их немало, помогая своим работодателям разбираться с их личными драмами. Впрочем, быстро поняв, что актер из него никудышный, он решил вернуться к своей привычной бесстрастной маске.
— Ждете? — Нин Шаньюань удивленно приподнял брови. В его голосе скользнуло невольное изумление. — В вашем сердце кто-то есть? С каких пор?
Фансюнь кивнул:
— Именно так.
Собеседник пристально вгляделся в его лицо. В голосе мужчины зазвучало странное, им самим не осознанное напряжение:
— И кто же это?
— Этот человек... — Фансюнь осекся. Выдумать на ходу безупречный образ «прекрасного далека» оказалось непросто, а под тяжелым, сканирующим взглядом шефа любая ложь могла рассыпаться как карточный домик. Чтобы выиграть время, он судорожно вздохнул и тихо опустил голову, симулируя душевные терзания.
«Так, думай, Чэнь, думай, — лихорадочно соображал он. — Каким должен быть этот мифический возлюбленный? Чем туманнее и дальше подробности из прошлого, тем сложнее их проверить. Образ должен гармонировать с моим характером и ценностями.»
У него никогда не было идеала красоты или характера. Всех людей он делил исключительно на две категории: «проблемные» и «беспроблемные», выстраивая внутри каждой группы сложную систему ярлыков и подкатегорий. Со временем эта классификация наскучила ему до смерти.
Стрелки на часах мерно отсчитывали секунды. В повисшей тишине кабинета отчетливо слышалось лишь дыхание двоих мужчин — тяжелое, наэлектризованное. Фансюнь мягко накрыл левой ладонью правую руку, чтобы скрыть привычный жест: его указательный палец незаметно выстукивал нервную дробь.
Наконец он шумно перевел дух и с легким оттенком светлой грусти на лице негромко заговорил:
— Это... удивительное создание. С очень непростым, колючим характером. Говорит всегда с легкой, ленивой хрипотцой, обожает язвить и критиковать всех вокруг, но в глубине души... оно невероятно ласковое и привязчивое. Внешне — само изящество. Глаза живые, блестящие, а в движениях сквозит дикая, безупречная грация. Обладает неиссякаемым любопытством к миру и, кажется, никогда не устает.
Маска меланхолии на его лице понемногу растаяла, уступив место мягкой, искренней улыбке. Фансюнь вспомнил уличного задиру — полосатого беспородного кота, которого тайком подкармливал в юности. Нахлынувшие воспоминания добавили его словам неподдельной теплоты.
— Те годы дались мне нелегко. Если бы не его поддержка, я даже не знаю, как бы справился.
Тот шелудивый котяра являлся к нему минута в минуту. Первым делом принимался требовательно орать — словно отчитывал за опоздание, — а потом лез когтями прямо на ботинки. Стоило выложить угощение, как нрав зверя менялся на милость: взгляд теплел, ругань переходила в тихое, заискивающее мурлыканье, и пушистый разбойник принимался преданно тереться о лодыжки. В те серые будни эти короткие встречи действительно были для Фансюня единственным светлым пятном.
В груди Нин Шаньюаня шевельнулось странное, колючее чувство, похожее на глухую обиду. Он и сам не понимал природы этого внезапного укола ревности, но стоило ему увидеть эту теплую, обращенную в прошлое улыбку ассистента, как сердце неприятно сжалось. Мужчина растерялся — тонкие душевные порывы никогда не были его сильной стороной.
Подавив неуместное волнение, он заставил себя сосредоточиться на рассказе. Странное дело: по мере того как Чэнь Фансюнь описывал своего таинственного избранника, генеральному директору начинало казаться, будто он уже встречал кого-то до боли похожего. Тот же острый язычок, вечные придирки, неуемное любопытство и небрежная, ленивая манера растягивать слова... Образ вертелся на границе памяти, но никак не хотел обретать конкретное лицо.
— И... ты действительно его любишь? — наконец тихо спросил он.
Фансюнь со всей серьезностью кивнул, твердо помня о своей главной цели:
— Да. Я жду его возвращения. Если он узнает, что я связал себя какими-то обязательствами, его сердце будет разбито. А я меньше всего на свете хочу причинять ему боль.
«Хоть этот паршивец и сбежал с какими-то заезжими дачниками, напрочь забыв о моих щедрых подношениях,» — мысленно добавил он.
Но развивать тему не стал. Сказки об утерянной любви вполне достаточно. Если накрутить сверху драму о том, как он ждет развода своего ненаглядного, выйдет уже какая-то дешевая мыльная опера. Главное — заставить босса отступиться от безумной идеи женитьбы.
Нин Шаньюань задумчиво прикрыл глаза:
— Что ж, я тебя понял. Твоя кандидатура действительно...
— Младший молодой господин Нин, постойте! — раздался за дверью встревоженный голос секретарши Ян Хуэйшу.
Разговор оборвался на полуслове. Створки двери распахнулись, и на пороге возник молодой парень в просторной спортивной толстовке. Столкнувшись взглядом со старшим братом, он мгновенно растерял весь свой пыл, и его голос упал до робкого лепета:
— Брат...
Очки Чэнь Фансюня медленно съехали на кончик носа. Он бесшумно поднялся со своего места, прикидывая в уме расстояние от дивана до выхода. Требуется составить максимально быстрый и незаметный маршрут эвакуации.
— Нин Сюньи, — Нин Шаньюань шагнул навстречу младшему брату, грозно сведя брови у переносицы. — Как ты выбрался из-под замка?
— Я... — юноша испуганно отвел глаза, но тут же взял себя в руки. Сжав кулаки, он упрямо вскинул подбородок, выдерживая тяжелый взор старшего.
«Значит, все подозрения отпадают, остался только младший», — констатировал про себя Фансюнь.
Память тут же услужливо выдала досье на незваного гостя: Нин Сюньи, кузен генерального директора, младше его на девять лет, первокурсник. Родители парня занимают не последние должности в Корпорации Нин. Судя по опыту прежнего общения в стенах Корпорации Нин, этот юноша отличался поразительной, почти детской наивностью.
— Это он тебя выпустил? — прищурившись, ледяным тоном спросил Нин Шаньюань.
— Да! Я сам умолял брата Сяошуана открыть дверь! — выкрикнул Нин Сюньи и, воинственно сжав кулаки, сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись к брату.
Чэнь Фансюнь тихонько сделал еще пару шагов назад. Акселерация нынче поражала — понятия не имеешь, чем кормят нынешнюю молодежь, но вымахал парень знатно. Сам Фансюнь со своими стами восьмидесятью семью сантиметрами мелким не казался, но студент наступал ему на пятки.
«Брат Сяошуан... — пронеслось в голове ассистента. — Почему это имя кажется мне таким знакомым?»
— Совсем с ума сошел, — вполголоса выругался Нин Шаньюань. — Мало нам этого балагана...
Из коридора донесся язвительный смешок:
— Что, Нин Шаньюань? Куда подевалось твое хваленое самообладание?
Чэнь Фансюнь обернулся. В дверном проеме показался Ци Юаньшуан. Он лениво прошествовал в комнату и небрежным, но властным жестом задвинул юношу себе за спину.
«Только доктора Ци здесь не хватало...» — мысленно застонал ассистент, понимая, что ситуация окончательно выходит из-под контроля.
http://bllate.org/book/37819/4900259
Готово:
