Удел заклинателей — пять изъянов и три нехватки. Тот, кто встал на путь совершенствования, неизбежно платил свою цену: обретая величие в одном, он терпел сокрушительную потерю в другом. Судьба не терпела абсолютного совершенства.
Человек, на которого сейчас смотрел У Було, лишился правой руки. Его пустой рукав безвольно свисал, пока единственная левая рука уверенно выводила на бумаге сложнейшие пассы.
Сам У Було в начертании талисманов не преуспел, но вот распознавать чужую работу умел мастерски.
Незнакомец выводил знаки Талисмана Единой Чистоты Тайцин — могущественнейшего оберега высшего порядка, призванного испепелять нечисть. Було не сумел бы даже вывести первую черту столь грозного заклятия, а этот калека творил его единым росчерком, легко и небрежно. Против кого предназначалось столь смертоносное оружие, Було мог догадаться без особого труда.
Но куда сильнее пугал не сам талисман, а догадка о личности того, кто его держал.
Однорукий, с мрачным, словно высеченным из камня лицом, обладающий столь сокрушительным мастерством... В подлунном мире существовал лишь один человек, подходящий под это описание. Небесный наставник Се Баньвань — единственный заклинатель, чья слава в свое время могла соперничать с гением У Бухуа, старшей сестрой У Було.
Когда-то У Бухуа величали величайшим дарованием среди женщин-заклинателей, надеждой и будущим угасающей семьи У. Однако в те годы, когда ее имя гремело по обе стороны Инь и Ян, звезда Се Баньваня сияла столь же ослепительно и зловеще.
Из глубин памяти всплыли предостережения сестры.
«Се Баньвань — человек темной, извращенной природы, — частенько говаривала Бухуа, качая головой. — Он не знает ни жалости, ни законов, но при этом наделен пугающим, почти божественным даром. Если когда-нибудь пути ваши пересекутся, заклинаю тебя: никогда, ни при каких обстоятельствах не смотри на его пустой рукав»
По словам сестры, уродство Се Баньваня было врожденным, неподвластным обычному исцелению. Однако тот всю жизнь маниакально искал способы вернуть руку, прибегая к самым жутким темным техникам. Он истязал собственную плоть, превратив тело в изорванное решето, но вопреки всем законам природы упрямо отказывался отправляться на перерождение.
Что и говорить, экзамен на должность Иньского чиновника превзошел все ожидания — из самых темных щелей выползла вся мыслимая и немыслимая нечисть.
В груди упрямо шевельнулась тоскливая горечь. Будь сестра жива, разве посмел бы этот безумец помыкать им?
— Очнулся, — негромко произнес Се Баньвань.
Черты его лица нельзя было назвать безобразными, однако из-за вечной жизни во тьме кожа приобрела мертвенно-бледный, почти прозрачный оттенок. От него веяло холодом, как от заморских упырей из старых кинолент.
Кое-как приподнявшись на локтях, У Було упрямо заставил себя смотреть собеседнику прямо в глаза, ни на мгновение не опуская взгляд на отсутствующую конечность.
— Так это твоих рук дело? Ты направлял тех призраков?
— Какое грубое слово. Разве это манипуляция? — Се Баньвань довольно прищурился. Ему явно импонировало хладнокровие пленника. Стоило бы Було проявить излишнее любопытство или хотя бы мельком мазнуть взглядом по пустому плечу, Наставник без колебаний лишил бы его глаз.
— Обычная сделка, — с легкой улыбкой продолжил Се Баньвань. — Я подсказал им, как дотянуться до глоток обидчиков, а взамен они поделились экзаменационными вопросами. В их распоряжении оказались сразу два билета. К тому же... согласись, зрелище вышло превосходное.
С его великим могуществом вырвать ответы силой не составило бы труда, но Се Баньвань легких путей не искал. И двигало им вовсе не милосердие к неупокоенным душам — этот безумец попросту обожал сеять хаос и наблюдать за чужими страданиями.
— Месть свершилась, но призраки слились воедино и, держу пари, начисто позабыли об уговоре, — рассудил У Було.
Он успел повидать в жизни всякое и прекрасно понимал: подобные натуры ценят сообразительность. Из-за своей проклятой ауры Було мог не беспокоиться о том, понравится ли он Наставнику — тот и так неизбежно угодил бы в его невидимые сети. Однако для выживания требовалось подыграть безумцу.
С властными покровителями Було всегда разыгрывал покорность, с угрюмыми — лучился беззаботным оптимизмом, а перед откровенными психопатами представал беззащитной жертвой, теша их тягу к доминированию. Мастерство перевоплощения оттачивалось годами, и каждая его маска была выверена до мельчайших нюансов.
— Ты ведь похитил меня, чтобы загрести жар чужими руками? Рассчитываешь, что Чу Юэ уничтожит этого свирепого призрака вместо тебя?
— А ты на редкость догадлив, — расплылся в улыбке Наставник.
Он опустился на край кровати и левой рукой бесцеремонно ущипнул У Було за щеку. Кожа пленника оказалась нежной и бархатистой. Се Баньвань с замиранием сердца ощутил, что этот юноша идеален во всем. Настоящий дар небес, созданный специально для него!
— Тварь действительно доставляет хлопот, но зачем мне марать руки? Глупо отказываться от бесплатного наемника. Твой ручной зомби-призрак мечется внутри утробы монстра, безуспешно пытаясь напасть на твой след. Я наложил печать и скрыл это место плотной завесой призрачной ци, так что он слеп и глух. Кстати... твой миниатюрный гроб для праха ведь служит связующей нитью между вами, верно?
У Було не повел и бровью.
— Чу Юэ не так прост, как кажется. Найти меня для него — лишь вопрос времени.
— Охотно верю, — кивнул заклинатель. — Пока ты спал, я изучил вещицу. Обычные смертные ее даже не заметят, но даже я, способный видеть сквозь Инь и Ян, не сумел взломать ее замки. Твой спутник явно не из заурядных цзянши.
У Було мягко улыбнулся:
— Ты и сам выдающийся мастер. Я много слышал о грозном Се Баньване, но никак не думал встретить тебя здесь.
— Как я мог упустить шанс сдать экзамен на должность Иньского чиновника? — Наставник кокетливо вздернул бровь. — Знай я заранее, что встречу тебя, давно бы покинул свое убежище. Не зря говорят: сужденные судьбой встретятся и за тысячу ли. Ты ведь мог сбежать куда угодно, но пришел именно ко мне. Сам прыгнул в силки. Раз уж ты здесь, будь послушным мальчиком.
В голове У Було мгновенно созрел план. Он решил выложить карты на стол:
— Мой текущий результат на экзамене — пятьдесят девять баллов. До конца испытания осталось меньше двух суток. Если я не наберу заветный последний балл, у меня возникнут серьезные проблемы.
— Не беспокойся об этой ерунде. У меня уже девяносто три балла, я с легкостью уступлю тебе парочку, — великодушно отмахнулся Се Баньвань. — Но помни: как только на твоем счету окажется круглое число шестьдесят, мы немедленно сыграем свадьбу и разделим брачное ложе.
«Да откуда на мою голову сыплются эти гении с запредельными баллами?! Им что, заняться больше нечем, кроме как портить мне жизнь? Раньше я щелкал дела сотнями без всяких хлопот, а теперь несчастные два балла превратились в непреодолимое препятствие!»
«Тоже мне, Се Баньвань — "Полусогнутый"! Переименовался бы сразу в "Наглухо согнутого"! Нормальные люди хотя бы ухаживают сначала, а этот с порога тащит под венец!»
— Связав себя узами со мной, ты гарантированно станешь Иньским чиновником. Мы вырвемся из бесконечного колеса перерождений и обретем вечность на двоих.
Его взгляд внезапно потемнел, подернувшись опасной дымкой безумия.
— Или... я могу сотворить из тебя марионетку. Будешь следовать за мной неотступно, день за днем, лишенный возможности уйти. Согласись, такая связь куда прочнее обычного брака. Что скажешь?
«Чу Юэ, спасай! С этим психопатом мне точно не совладать!»
— И какая радость в бездушной кукле? — У Було выдавил из себя самую очаровательную из своих улыбок и мягко качнул головой. — У тебя наверняка полно марионеток, но разве хоть одна из них способна любить тебя так же искренне, как я?
— Твои чувства второстепенны. Главное, что я без ума от тебя, — отрезал Се Баньвань.
Из уст Наставника любовные признания звучали так, словно он зачитывал смертный приговор. От его замогильного тона по коже пробежал мороз. Против подобного зловещего дара любые уловки Було были бессильны.
— Ритуал создания марионетки слишком опасен, всегда есть риск все испортить. Давай не будем спешить, — поспешно перевел тему Було. — Я жутко проголодался. У тебя найдется хоть какая-то еда?
Покопавшись в углу среди хлама, Се Баньвань извлек на свет пыльную упаковку сухих галет и швырнул ее на кровать.
— Мои прислужники еще не возвращались с добычей. Перекуси пока этим.
Поймав пачку, Було изучил тусклые иероглифы на шве.
— Срок годности давно вышел.
— Не отравишься, — недовольно буркнул Се Баньвань. — А если и помрешь с голоду — не беда. Я лично взращу из твоей души могущественного Князя призраков.
«И это, по-твоему, проявление заботы? Ну и ухажеры мне достаются...»
Вскрывая неподатливый пластик, У Було с тоской вспомнил одного щедрого богача, который когда-то осыпал его деликатесами. Поистине, все познается в сравнении.
***
Тем временем Чу Юэ, осознав, что ментальная связь с напарником оборвалась, помрачнел пуще прежнего.
Яростным движением он разорвал на куски подвернувшегося под руку мелкого беса, но это ни капли не умерило бушевавший в его груди гнев.
Слишком долгое пребывание в беспамятстве сыграло с ним злую шутку. Нынешнее колдовство ушло далеко вперед, и многие современные уловки ставили древнего мертвеца в тупик. Он сразу почуял неладное, едва переступив порог злосчастной усадьбы, но излишняя самоуверенность помешала вовремя распознать ловушку.
И вот результат — глупая оплошность стоила ему потери У Було.
Чу Юэ заперли в утробе чудовища наряду со скопищем неупокоенных душ. Большинство из них принадлежало погибшим сотрудникам злосчастной фирмы. Их земные оболочки давно истлели, но призрачные сущности продолжали испытывать нескончаемые муки в лапах беснующихся тварей.
Мягким нравом цзянши никогда не отличался. Лишь присутствие У Було заставляло его обуздывать первобытную свирепость и носить маску цивилизованности.
За жизнь напарника он особо не пекся. Человек, стоящий за столь изощренным злодеянием, явно преследовал собственные гнусные корыстные цели, а Було был слишком изворотлив и хитер, чтобы дать себя прикончить в первые же минуты. Терзало Чу Юэ совсем иное — мысль о том, что какой-то наглый мерзавец прямо сейчас может безнаказанно распускать руки, приводила его в неописуемое бешенство.
«Как кто-то смеет прикасаться к сокровищу, которое я сам до сих пор не решился присвоить?!»
Знай он, что все обернется подобным образом, давно бы сожрал этого мальчишку целиком, вместо того чтобы смиренно оберегать его покой.
«Нет, тише... Опрометчивые шаги погубят все»
Сделав глубокий вдох, Чу Юэ с трудом подавил клокочущую жажду крови.
У Було до сих пор держал дистанцию. Стоило проявить силу или прибегнуть к принуждению, и хрупкое доверие рассыпалось бы в прах.
Пускай юноша и выказывал мнимую привязанность, маскируя ее под деловое партнерство, Чу Юэ прекрасно видел фальшь. С того рокового дня, как бесследно исчезла У Бухуа, сердце ее младшего брата превратилось в неприступную крепость, закрытую для всех живущих.
Случись с Чу Юэ беда, Було погоревал бы для приличия пару дней, а затем без тени сожаления отыскал бы себе нового, куда более могущественного защитника.
Именно поэтому цзянши скрывал свои истинные намерения за маской равнодушия и иронии.
«Только разыгрывая из себя благородного союзника, не падкого на его чары, я смогу удержать его подле себя»
Но раз уж Було не видел происходящего, притворяться безобидным добряком больше не имело смысла.
Древнее заклятие сорвалось с мертвых губ. С каждым мгновением бесплотный, подернутый дымкой силуэт мертвеца наливался первобытной, сокрушительной мощью, обретая осязаемую плотность.
Окажись У Було рядом, он едва ли признал бы в этом жутком создании своего ироничного спутника.
Плотная, удушливая аура смерти, исходящая от цзянши, могла бы мгновенно испепелить слабого духом заклинателя. Сколько же невинных душ пресек этот монстр за века своего существования, чтобы взрастить в себе столь чудовищную силу?
http://bllate.org/book/37845/4994049
Готово:
