— Да уж, мне в двадцать два уже рожать пора было.
— Так ведь надо подождать, пока Цзицзинь институт закончит! Ее отец сам не спешит, чего вы суетитесь?
— С чего бы ее папаше спешить, скажете тоже! С тех пор как А Цзин не стало, разве хоть что-то трогало его сердце?
— Эй, перестаньте говорить об этом при ребенке…
А Цзин была мамой Цяо Цзицзинь.
После ее смерти Цяо Цзицзинь и уехала в спортивную школу.
Сжав ручку чемодана, Цяо Цзицзинь опустила взгляд, и выбившиеся со лба прядки закрыли половину глаз.
Она выглядела отрешенной — ни грусти, ни радости, все такая же мягкая, но прежней душевной близости в ней уже не чувствовалось.
Она ничего не говорила, молча дожидаясь, пока старшие закончат болтать.
Послушная и смирная, без малейшего намека на норов.
Но в горах большинство молодых давно разъехалось, и старикам наконец подвернулся кто-то местный — они наперебой завели бесконечные разговоры, разве ж отпустили бы ее так просто?
Пока наконец не появился Цяо Ифэн, который, прождав дома целую вечность, решил сам выйти на поиски дочери.
Увидев, что соседи сбились в кучу, он сразу всё понял и быстрым шагом направился туда.
— Идем домой ужинать.
Всего одна фраза — такая холодная, словно перед ним стояла вовсе не родная дочь, которую он не видел почти целый год.
В каком-то смысле Цяо Цзицзинь была невероятно похожа на него.
За мягкими словами скрывалось точно такое же равнодушное отсутствие всяких эмоций.
Стоило ему выйти на поиски, как окружающие соседи тут же разошлись сами собой.
Цяо Цзицзинь каждому улыбнулась и кивнула на прощание, убедившись, что никого не обделила вниманием, и лишь после этого последовала за Цяо Ифэном.
Отец и дочь шли друг за другом, молча сводя на знакомую горную тропу.
Колеса чемодана оставляли на песчаной земле две неглубокие полосы.
Пожалуй, кроме них, даже следов на дороге почти не было.
Цяо Цзицзинь внимательно огляделась и заговорила только у самого порога дома: Папа, тебе всё же стоит почаще выходить прогуляться.
— Садись за стол.
Проигнорировав ее слова, Цяо Ифэн лишь вытащил два стула к старому деревянному столу.
На сиденьях лежал слой пыли — похоже, ими не пользовались уже очень давно.
Цяо Цзицзинь закатила чемодан за дверь и взяла с печки тряпку.
Вытирая стол и стулья, она продолжала: Папа, я волнуюсь, когда ты остаешься здесь один. Давай переедем со мной в Город З., я планирую снять квартиру рядом с университетом…
Цяо Ифэн вынес две тарелки с едой и холодным, отстраненным тоном оборвал ее: Ешь.
Его отношение оставалось неизменным — сколько лет прошло, а ничего не изменилось.
Как бы ни уговаривала его Цяо Цзицзинь, он намертво вцепился в этот крошечный клочок земли.
У Цяо Цзицзинь был мягкий характер, и кроме как на спортивной арене, она не умела давить на людей, так что всякий раз ей оставалось лишь сдаваться.
Но на этот раз она твердо решила попытаться снова.
Папа, некоторое время назад я оказалась в торговом центре во время пожара и встретила там одну очень несчастную девочку. Она только воссоединилась с родителями, как те погибли в том огне. Мне так жаль ее, и я не хочу однажды столкнуться с внезапной бедой и потом жалеть, что раньше не проводила с тобой больше времени.
Ты ведь с самого детства говорил мне, что, когда вырасту и появится шанс, я обязательно должна выбраться из этих гор. Теперь у меня есть возможность, почему же ты не хочешь уйти отсюда вместе со мной?
Цяо Ифэн приподнял веки, и на его иссеченном морщинами лице на миг промелькнуло облегчение.
Но оно тут же угасло, превратившись в стоячую воду.
Он произнес лишь: Твоя мама здесь.
Оставшиеся слова Цяо Цзицзинь застряли в горле.
Помолчав с минуту, она окончательно сдалась.
Хорошо. Но если тебе что-то понадобится, сразу говори мне. Я уже завершила спортивную карьеру и теперь буду часто приезжать навещать тебя.
Не нужно.
Цяо Ифэн с бесстрастным лицом протянул ей миску с палочками и, словно от нечего делать, бросил вскользь: Как та девочка?
Зная, что он намеренно уводит разговор в другую сторону, Цяо Цзицзинь вздохнула и ответила честно: Ее определили в спортивный интернат. Родные относились к ней очень плохо, поэтому я собираюсь заботиться о ней до совершеннолетия.
Цяо Ифэн дрогнул.
Помолчав какое-то время, он глухо произнес: Цзицзинь, не позволяй ей идти твоей дорогой.
Пусть учится понемногу, просто поживет обычной жизнью пару лет. Вовсе не обязательно выбирать путь спортсмена, это слишком тяжело.
Первое, о чем он подумал, — вовсе не о том, сколько денег уйдет на воспитание ребенка, а о том, как бы этой незнакомой девочке не пришлось слишком тяжело.
Цяо Цзицзинь замерла, а затем кивнула.
Я знаю, я буду уважать ее выбор.
Мхм.
Больше ничего не говоря, Цяо Ифэн уткнулся в тарелку.
Они еще немного посидели в тишине, и когда ужин уже подходил к концу, Цяо Ифэн снова поднял голову.
Слышал, твоего парня отстранили от соревнований?
А…
Вести в горах всегда распространялись с трудом, и Цяо Цзицзинь полагала, что отец ничего не узнает.
Дома она тоже старалась не заводить разговор о Сюй Исюане, в конце концов, он ей вовсе не парень.
Она никак не ожидала, что собственный отец проявит такой интерес.
Она смущенно потыкала палочками в рис.
Мы с ним…
Она не знала, стоит ли говорить правду.
Слухи поползли еще в тот год, когда она только попала в сборную. Они с Сюй Исюанем были лучшими в команде и в ходе все более плотных тренировок стали надежными партнерами, прикрывающими спину друг друга, так что постепенно окружающие в шутку начали называть их золотой парочкой.
Цяо Цзицзинь пыталась объясняться, но толку не было.
В конце концов она бросила это дело.
Но она и подумать не могла, что эти отношения послужат для нее прикрытием.
Больше она ничего не опровергала.
Людьми, знавшими правду, оставались лишь они с Сюй Исюанем.
Поэтому даже перед лицом отца Цяо Цзицзинь не смогла вымолвить правду: Да, на соревнованиях кое-что случилось. Боюсь, до тех пор, пока во всем не разберутся, выступать он не сможет.
Цяо Ифэн перевел взгляд, бросив его куда-то за спину Цяо Цзицзинь.
Почему сразу не привезла его с собой?
Еще рано.
Чувствуя себя виноватой, Цяо Цзицзинь не заметила намеренного взгляда отца.
В этот момент из-за спины раздался жизнерадостный голос: Ничего страшного, я и сам могу добраться.
Брови Цяо Цзицзинь сошлись на переносице.
Не веря своим ушам, она обернулась и встретилась взглядом с бесстыдно сияющей физиономией: Ты как здесь оказался?
Делать нечего во время летних каникул.
Беззастенчиво забрав у нее миску с рисом, к которой та почти не притронулась, Сюй Исюань придвинул стул и сел: Здравствуйте, дядя, я Сюй Исюань, напарник Цяо Цзицзинь по команде.
http://bllate.org/book/38027/4760808
Готово: