Однако Сяо Цзин совершенно не обратил на это внимания. Его взгляд блуждал, а затем, словно приняв какое-то решение, он внезапно присел, подхватил Вэнь Цинланя на руки и произнёс:
— Сейчас вы ходите медленно, лучше я сам вас понесу. В этой тайной обители опасно, будет скверно, если вы, учитель, пострадаете.
Внезапно оказавшись в объятиях взрослого мужчины, Вэнь Цинлань невольно напрягся. Впрочем, стоило ему вспомнить, что это его нерадивый ученик, как неловкость немного отступила. В конце концов, это проявление сыновней почтительности, пусть и несколько странное. Сопротивляться сейчас — значило лишь привлечь лишнее внимание, поэтому он взял себя в руки и, устроившись в объятиях Сяо Цзина поудобнее, заговорил:
— Похоже, это замкнутый мирок внутри зеркала, потому здесь и можно управлять течением времени, подавив мою культивацию до стадии слияния. Давай поищем выход.
Сяо Цзин, держа на руках своего маленького учителя, почти не слышал, что тот говорит. На Вэнь Цинлане красовалась изящная пурпурно-золотая корона, и пара непослушных прядей волос, спустившись на плечи, слегка касались его шеи. От этих прикосновений сердце Сяо Цзина словно щекотало пёрышком, и ему совсем не хотелось выпускать учителя из рук.
Он даже не осознавал, в каком направлении идёт — в голове была лишь одна мысль о том, куда бы лучше усадить своего маленького наставника. Он видел учителя в разных обличьях, чаще всего — холодным и беспощадным, но таким очаровательным, как сейчас, видел впервые. Его хотелось спрятать от всех и беречь как величайшее сокровище.
Вэнь Цинлань, продолжая говорить, вдруг почувствовал неладное. Он поднял голову на ученика — хотя лицо Сяо Цзина было изуродовано и эмоции на нём читались с трудом, Вэнь Цинлань, который сам его воспитал, быстро уловил рассеянность юноши.
Нахмурившись, он сложил пальцы в заклинание и ударил Сяо Цзина молнией прямо по макушке. Хотя тот был погружён в свои мысли, тело среагировало инстинктивно. Разряд разбил защитную ауру Сяо Цзина, но зато привел его в чувство.
Увидев, что ученик наконец опомнился, Вэнь Цинлань с холодным лицом отчитал его:
— О чём ты думал!
О вас, учитель!
Но произнести это вслух Сяо Цзин пока не решался. Он хорошо знал характер наставника: если разозлить его, тот ни за что не позволит себя нести. Поэтому он лишь промолчал и, изобразив стыд, опустил голову.
Вэнь Цинлань, разумеется, не подозревал о мыслях ученика. Как и предполагал Сяо Цзин, узнай он правду, то немедленно выскочил бы из его объятий и задал бы нерадивому ученику хорошую взбучку. Однако сейчас были дела поважнее: иллюзорный мирок Храма Загадочного Зеркала не давал ему сосредоточиться.
Да, Вэнь Цинлань мог с уверенностью сказать, что это и есть созданный храмом мир иллюзий. Храм Загадочного Зеркала не зря считался тайной обителью древних родов — он был способен порождать целые миры, прорисованные до мельчайших деталей. Стоило практику ступить в такой мир, как его культивация подавлялась, а сам он рисковал быть поглощённым иллюзией.
С тех пор как они ступили на поверхность чёрного зеркала, они шли по бесконечной дороге из жёлтого песка в пустоте, где не было ни неба, ни земли. И вот, спустя неизвестное время, они выбрались из какой-то пещеры.
Едва они вышли наружу, как издалека донеслись голоса. Стояла глубокая ночь, вокруг замелькали факелы. Не успели они прийти в себя после тёмной пещеры, как толпа с факелами окружила их.
— Маленький наследник! Наследник, наконец-то мы вас нашли! — запричитал немолодой мужчина в синих одеждах, лет сорока, с седыми висками и пухлыми мочками ушей. Он смотрел на Вэнь Цинланя, заливаясь слезами.
Рядом с ним стоял довольно статный воин с неприятными, узкими глазами, в которых сквозила хитрость. Он сделал шаг вперёд и воскликнул:
— Маленький наследник, князь места себе не находил от беспокойства! Хорошо, что мы вас нашли.
Затем он перевёл взгляд на Сяо Цзина и в ярости крикнул:
— Это всё этот грязный раб! Увёл вас и заставил страдать. Погодите, сейчас я проучу эту никчемную тварь!
Воин взмахнул кнутом, целясь прямо в голову Сяо Цзина. Тот не успел увернуться и принял удар на себя. В его глазах мелькнула тёмная, кровавая искра.
— Ты, грубиян, не смей задеть маленького наследника! — взвизгнул слуга в синем и вырвал Вэнь Цинланя из рук Сяо Цзина. Как ни странно, ни Сяо Цзин, ни Вэнь Цинлань не успели среагировать.
Вэнь Цинлань, который уже собирался защититься, замер в изумлении. Он внимательно оглядел слугу и воина, затем его взгляд блеснул, и он, сохранив холодное выражение лица, промолчал.
Воин, услышав слова слуги, презрительно усмехнулся:
— Евнух Ли, ты просто хочешь выслужиться перед маленьким господином. А я, генерал, не такой бестолковый, чтобы не понимать ответственности.
Евнух Ли ядовито зыркнул на воина:
— Я просто беспокоюсь о юном господине.
Воин снова фыркнул, а затем перевёл взгляд на Сяо Цзина, и в его глазах вспыхнула злоба:
— Эй, казнить этого уродливого раба на месте!
Двое стражников тут же схватили Сяо Цзина. Видя, что его собираются увести, Сяо Цзин помрачнел и посмотрел на Вэнь Цинланя.
Тот встретился с ним бесстрастным взглядом. И когда стражники уже потащили Сяо Цзина прочь, Вэнь Цинлань наконец подал голос:
— Стоять.
Хотя выглядел он как ребёнок, голос его прозвучал холодно и остро, словно лезвие, заставляя окружающих невольно подчиниться.
Стражники замерли. Евнух Ли и генерал в изумлении уставились на Вэнь Цинланя. Генерал поспешил возразить:
— Маленький наследник, этот уродливый раб замыслил недоброе. Если не казнить его сейчас, он ещё доставит нам хлопот.
Вэнь Цинлань невозмутимо произнёс:
— Это я приказал ему забрать меня.
— Это... — Евнух Ли и генерал переглянулись. Генерал продолжил:
— Наследник ещё мал, откуда ему знать, как выбраться? Это всё проделки раба, он околдовал вас. Не слушайте его, наследник, позвольте нам разобраться с ним, и мы немедленно вернёмся в поместье.
Он сделал знак стражникам уводить Сяо Цзина.
Лицо Вэнь Цинланя изменилось, он холодно бросил:
— Наглость! Кто здесь хозяин, ты или я? Не припомню, чтобы кто-то смел отдавать приказы за меня.
***
Хотя Вэнь Цинлань был подавлен до стадии слияния, он оставался практиком стадии разделения духа. Его гнев породил такую мощную ауру, что у всех присутствующих перехватило дыхание от страха.
И евнух Ли, и генерал покорно склонили головы, не смея произнести ни слова.
Неизвестно, какую роль иллюзия отвела Вэнь Цинланю, но его подавляющее давление было воспринято как нечто естественное — никто не усомнился в его словах, все покорно подчинились.
Так новоиспечённый маленький наследник Вэнь Цинлань вместе со своим уродливым рабом Сяо Цзином вернулись в княжеское поместье.
Поместье было роскошным, как и подобает знатному дому: резные балки, извилистые коридоры, беседки, павильоны и целая толпа слуг. Вэнь Цинланя, как юного господина, встретили с невероятным рвением. Его окружили прекрасные служанки, которые плакали и причитали, что господин отощал и настрадался, а затем принялись проклинать Сяо Цзина.
Вэнь Цинланя тут же отправили мыться. Он не сопротивлялся, лишь холодно наблюдал со стороны.
Благоухающий учитель в дорогих шелках лишился своей ледяной божественности, зато приобрёл земной, яркий лоск знатного господина.
Услышав, как служанки поминают Сяо Цзина, он вдруг вспомнил о своём нерадивом ученике и нахмурился:
— Где мой уче... где этот уродливый раб Сяо Цзин?
Служанки не осмелились не ответить. Хоть им и было неприятно, что юный господин спрашивает о рабе, одна из девушек в зелёном ответила:
— Вы так привязаны к нему, юный господин, и всегда требуете, чтобы он был рядом. По обыкновению, он в вашем дворе.
Вэнь Цинлань направился к своему двору. Как и сказала служанка, Сяо Цзин был там, но выглядел... не лучшим образом.
Слева от входа в его покои был вбит толстый столб, к которому на грубую цепь, словно собаку, был прикован Сяо Цзин. Когда Вэнь Цинлань подошёл, тот сидел на земле, поджав ноги и спрятав лицо в коленях.
Что за сценарий разыгрывает эта иллюзия?
Вэнь Цинлань был озадачен. Но раз уж ученик не обладает такой высокой культивацией, как он, возможно, он уже поддался влиянию иллюзии. Подумав об этом, Вэнь Цинлань подошёл ближе и нахмурился.
Сейчас он был в облике ребёнка, ростом до пояса Сяо Цзину, поэтому, глядя на сидящего ученика, он видел его лицо на уровне своих глаз. Обеспокоенный состоянием Сяо Цзина, он протянул руку и коснулся его головы.
Это движение встрепенуло Сяо Цзина. Он поднял голову, и его тёмные глаза встретились с глазами Вэнь Цинланя. Внезапно он улыбнулся.
Улыбка была чистой и немного туманной, отчего сердце Вэнь Цинланя ёкнуло. Он окинул Сяо Цзина взглядом и спросил:
— Сяо Цзин, что с тобой?
Сяо Цзин замер, а затем виновато улыбнулся:
— Учитель, я... кажется, только что уснул.
Лицо Вэнь Цинланя непроизвольно дёрнулось. Идиот! Он умудрился уснуть! Зря он только волновался!
Заметив, что учитель недоволен и готов уйти, Сяо Цзин поспешно добавил:
— Учитель, мне показалось, что здесь что-то не так.
— О? Рассказывай, — небрежно отозвался Вэнь Цинлань, ничуть не заботясь о собачьем положении ученика.
— На мгновение мне показалось, что это не иллюзия, а реальность, — Сяо Цзин с непривычки потрогал цепь на шее. — Я не могу разорвать эти путы, это так странно.
В прошлой жизни Сяо Цзин не сталкивался с подобными испытаниями в Храме Загадочного Зеркала. Можно сказать, храм был в какой-то мере открыт для него: внутри были незримые указания, которые привели его прямо к финалу, где он принял закалку огнём. Тогда он решил, что это и есть главное испытание.
Теперь же, вероятно, из-за присутствия Вэнь Цинланя, храм изменился и затянул их в мир иллюзий. А поскольку его нынешнее тело было тем, что до закалки — со слабыми каналами и низкой культивацией — ситуация для него была куда хуже, чем для учителя.
Выслушав ученика, Вэнь Цинлань не изменился в лице и холодно заметил:
— В каком-то смысле так оно и есть. Это ведь маленький мир.
Сяо Цзин, хоть и имел слабое тело, был неглуп. Услышав слова наставника, он всё понял и тут же задался вопросом:
— Но даже если это реальность, зачем секретной обители затягивать нас в такую иллюзию? Должна же быть причина.
— М-м, — Вэнь Цинлань лишь коротко отозвался, не желая продолжать.
Поняв, что учитель не хочет говорить, Сяо Цзин замолчал.
Они оба ждали подвоха от мира иллюзий, но странно — казалось, мир забыл о них. Они жили как обычные люди, следуя своим ролям: Сяо Цзин был жалким рабом, а Вэнь Цинлань — капризным наследником.
Каждый раз, когда они пытались выйти за рамки своих ролей, случалось что-то, что вынуждало их вернуться к привычному поведению.
Сяо Цзин порой сам начинал верить, что он — никчемный раб, пока однажды наследник не потянул его за цепь.
— Маленький наследник, куда вы собрались? — Вэнь Цинлань только хотел увести Сяо Цзина из поместья, как путь им преградил знакомый генерал.
Вэнь Цинлань нахмурился, метнув в него холодный взгляд:
— Не твоё дело!
— Наследник, не стоит гулять без присмотра, снаружи опасно. В поместье безопаснее, здесь вы можете делать всё, что пожелаете.
— Не тебе решать, что мне делать. Проваливай! — Вэнь Цинлань, потеряв терпение, грубо пнул генерала. Похоже, это вписывалось в рамки роли, так что никаких препятствий не возникло — генерал отлетел в сторону и долго не мог подняться.
Вэнь Цинлань, даже не взглянув на него, потянул Сяо Цзина к воротам.
Но стоило им сделать шаг за порог, как из-за спины раздался вкрадчивый голос:
— Сын мой, куда это ты собрался?
Генерал, наконец поднявшись, при виде человека, стоявшего позади них, в ужасе рухнул на колени:
— Приветствую, мой князь.
Значит, самый главный в поместье наконец объявился. Вэнь Цинлань всё понял, но не успел ничего предпринять, как услышал за спиной:
— Разве тебе не было весело играть с твоим рабом? Почему же ты не хочешь остаться в поместье?
***
Похоже, сюжет делает новый поворот?
Вэнь Цинлань и Сяо Цзин переглянулись. Вэнь Цинлань ответил:
— В поместье скучно, я хотел развеяться.
— Если слуги тебя расстроили, просто убей их, — прозвучал вкрадчивый голос, словно речь шла об уничтожении насекомого.
Генерал на коленях в ужасе попятился, но было поздно. Владелец голоса уже заметил его:
— Я вижу тебя. Это ты расстроил моего сына.
Генерал в страхе вытаращил глаза, пытаясь уползти, но не успел он подняться, как превратился в кровавый туман.
Эта сцена заставила Сяо Цзина и Вэнь Цинланя вздрогнуть — они даже не заметили, как князь нанёс удар.
Расправившись с генералом, князь подошёл к Вэнь Цинланю, подхватил его на руки и рассмеялся:
— Пойдём со мной во внутренние покои, сын мой. Если тебе скучно, я составлю тебе компанию.
Только теперь Вэнь Цинлань и Сяо Цзин смогли разглядеть князя. Это был высокий мужчина в белых одеждах с вышитым бамбуком. На лице его была полумаска бабочки, открывающая лишь изящный, бледный подбородок — линии которого казались до боли знакомыми.
Они не могли увидеть его истинное лицо. Вэнь Цинлань был поражён — похоже, этот князь занимал в мире иллюзий особое место, раз даже его внешность была скрыта.
Князь не обращал внимания на их мысли:
— Это я был невнимателен к тебе, Лань'эр, не сердись. В этом поместье ты — хозяин, делай что хочешь, все эти люди существуют лишь для того, чтобы радовать тебя.
— Но я хочу выйти наружу, — Вэнь Цинлань, видя, что спорить бесполезно, решил прикинуться послушным ребёнком.
Князь слегка нахмурился:
— Снаружи опасно. Ты — моё сокровище, если поранишься, моё сердце не выдержит. Лучше оставайся в поместье, здесь можно найти любые развлечения.
Сказав это, он повернулся к Сяо Цзину, и его тёмные глаза наполнились таким холодом, что по спине пробежал мороз:
— Раз эта уродливая собака не может удержать хозяина, значит, она бесполезна.
Слова князя вызвали у Сяо Цзина приступ тревоги. Ощущение опасности было настолько сильным, что волосы встали дыбом, а глаза мгновенно налились кровью. Не тратя времени на слова, он до предела напряг свою духовную энергию.
Вэнь Цинлань тоже молча приготовился, между его пальцами замерцал холодный свет.
Но, к их удивлению, ничего не произошло. Князь лишь удивлённо произнёс «О?» и, склонив голову, с интересом посмотрел на Сяо Цзина, после чего, как ни в чём не бывало, отвернулся:
— Сын мой, пойдём со мной.
Сяо Цзин и Вэнь Цинлань обменялись взглядами. Вэнь Цинлань едва заметно покачал головой, холодный свет в его пальцах угас, Сяо Цзин тоже расслабился.
Неизвестно, боялся ли князь, что Вэнь Цинлань снова захочет уйти, но он нёс его на руках до самых Восточных покоев.
Восточные покои были резиденцией князя. Ранее они уже исследовали поместье, но не обнаружили ничего необычного, кроме этих покоев, в которые было невозможно попасть — словно существовал какой-то защитный барьер, не пускавший их дальше стен.
Сейчас же князь легко внёс Вэнь Цинланя через главные ворота, хотя они оба помнили, что раньше здесь была лишь глухая стена.
Внутри покои выглядели как обычные роскошные палаты, вполне соответствующие вкусу знатного вельможи. Князь вошёл во внутренние комнаты, и когда Сяо Цзин попытался последовать за ними, князь наградил его полным презрения взглядом:
— Наглец! Убирайся вон, уродливый раб! Ты загрязняешь мой дом, это Лань'эр тебя совсем разбаловал!
От этого взгляда сердце Сяо Цзина пронзила острая боль, похожая на укол иглы. Он был ошеломлён, но всё же молча отступил.
Изгнав Сяо Цзина, князь обернулся, и на его лице мгновенно отразилась нежность. Он погладил Вэнь Цинланя по волосам и прошептал:
— Я был занят делами и не мог уделить тебе время, Лань'эр. Не держи на меня обиды.
Вэнь Цинланю всё это казалось странным — в образе любящего отца было что-то неестественное, но он не мог понять, что именно, и ответил уклончиво:
— Ничего страшного. Просто этот раб был со мной долгое время, я не привык быть без него.
Князь слегка изогнул губы в разочарованной улыбке и коснулся пальцем губ Вэнь Цинланя:
— Не говори больше об этом рабе, хорошо? Послушный мальчик, я так давно не проводил с тобой время. Давай сегодня, как в старые добрые времена, вместе искупаемся, а потом ты отдохнёшь со мной?
С этими словами он понёс Вэнь Цинланя в ванную комнату. Там был выложен огромный бассейн, в который постоянно поступала вода. Комната была наполнена паром и ароматом лепестков, рассыпанных по поверхности воды — всё было устроено для удобства знати.
Князь улыбнулся:
— Раньше ты больше всего любил купаться со мной. Ты был совсем маленьким, с крошечными ручками и ножками, нежной кожей... Я хотел потереть тебе спину, а ты всё капризничал.
Лицо Вэнь Цинланя на мгновение исказилось. Если бы не упавшая культивация и странности этого мира, он бы уже давно пустил в ход меч.
А князь, не замечая перемены в настроении Вэнь Цинланя, принялся не спеша раздеваться.
http://bllate.org/book/38468/4828101
Готово:
