Белй Хунгюань поджал губы, стоя в промозглой лондонской глуши ноября. Стоило подуть ветру, как рана на тыльной стороне ладони отзывалась тупой болью.
Находившаяся в рюкзаке картина казалась всё еще неспокойной, а темная вывеска перед глазами служила словно единственной надеждой.
[Мо Шаньсин]
Белй Хунгюань глубоко вздохнул и, набравшись храбрости, толкнул дверь лавки.
— П-приветствую, есть кто-нибудь?
За дверью скрывался уходящий в полумрак второго этажа лестничный пролет. Белй Хунгюань неуверенно окликнул кого-то наверху, и в ответ на его тревогу из темноты донесся невозмутимый, но молодой голос:
— Проходите.
Голос звучал с легким бархатным оттенком и казался довольно приятным на слух. Это заставило Белй Хунгюаня немного успокоиться, и, помедлив секунду, он наконец двинулся на звук к входу в мастерскую на втором этаже.
Заслышав шаги поднимающегося человека, мужчина внутри не поднял головы, однако всё же поинтересовался:
— Что-то нужно?
Холодная и тихая мастерская разительно отличалась от шумного лондонского Чайна-тауна. Сейчас в помещении находился всего один человек. Это был высокий и стройный мужчина азиатской внешности, одетый в синий джемпер и рабочие брюки, с поддерживающим поясом на талии. В этот момент он был полностью сосредоточен на своем деле, склонив голову.
Это заставило Белй Хунгюаня на мгновение замереть в дверях, но, услышав спокойный и бархатный вопрос собеседника, он был вынужден набраться смелости и произнести:
— Извините, скажите... у вас здесь можно отреставрировать картину?
— Я долго искал, кажется... кажется, только у вас берутся за такое...
Он спрашивал очень робко, и под конец его голос и вовсе затих. Сидевший напротив азиат вовсе не стал отвечать на вопрос — напротив, он поднял голову, окинул его беглым взглядом и только потом спросил:
— Учишься за рубежом?
— А? Да.
Белй Хунгюань не понимал, к чему этот вопрос, и мог лишь поспешно кивнуть в знак подтверждения.
Мужчина же словно испытующе выдохнул, но при этом приветливо улыбнулся, оставил привычный лондонский акцент и заговорил на знакомом, чистом путунхуа:
— Давай по-китайски.
От родной речи его бархатный голос зазвучал еще приятнее. Белй Хунгюань опешил, ощутив, как у него отчего-то запылали уши, и в то же время смутился, не зная, как поддержать разговор. К счастью, мужчина не собирался ставить его в неловкое положение и сразу перешел к делу:
— У тебя есть картина, которую нужно отреставрировать?
Это была мастерская по реставрации и оформлению традиционной китайской живописи и каллиграфии, и цели у всех посетителей обычно были одни и те же.
Услышав, что мастер не задает лишних вопросов, Белй Хунгюань почувствовал себя куда спокойнее. Тут же сообразив, зачем он здесь находится, он принялся торопливо шарить по сумке, приговаривая:
— Да... у меня есть картина. — С этими словами он вытащил из рюкзака небольшое полотно, тщательно защищенное со всех сторон обложкой и файлами, которое выглядело самым обыкновенным.
Увидев, что парень достал вещь, мастер тоже оторвался от верстака и направился к нему. К тому моменту, как Белй Хунгюань извлек картинку наружу, он уже подошел вплотную. Близость незнакомца заставила Белй Хунгюаня на мгновение засомневаться, но он всё же протянул ему сверток.
Подушечки пальцев мастера скользнули по пальцам Белй Хунгюаня, оставив после себя едва ощутимое мимолетное касание.
Белй Хунгюань поджал губы, растирая место, которого коснулись чужие пальцы, и с трепетным ожиданием стал ждать ответа мужчины.
Словно в этой картине крылась какая-то тайная, никому не ведомая загадка.
Ту Чанъюэ не заметил ничего необычного, он просто оценивал рисунок профессиональным взглядом.
Это действительно была традиционная китайская живопись, однако по размерам она значительно уступала привычным горизонтальным и вертикальным свиткам — представляя собой лишь квадрат со стороной около двадцати сантиметров. И хотя бумага пожелтела и покрылась пятнами, основные детали сюжета всё еще просматривались довольно отчетливо.
На картине была изображена припавшая к земле пушистая черно-белая кошечка. Задрав голову, она смотрела на свисающую гроздь винограда, на спелой ягоде которой замерла бабочка. Композиция оказалась на удивление простой, но живой и динамичной, отчего рисунок выглядел весьма забавно.
— Картина «Долголетие», — бросив лишь один взгляд, мастер с легкостью определил сюжет, из-за чего сам Белй Хунгюань в роли хозяина картины выглядел куда менее профессионально.
Он так и стоял на месте — растерянный и напряженный, не зная, что ответить, и лишь наблюдал, как мастер осторожно провел пальцем по краям полотна, разглядывая проступающие сквозь время нечеткие надписи и печати.
Оценив состояние лицевой стороны, он перевернул картину.
Стоило ее перевернуть, как выражение лица мастера невольно изменилось. По сравнению с древним рисунком, тыльная сторона выглядела совершенно иначе: подходящая по размеру новенькая дублирующая бумага почти идеально покрывала всю изнанку миниатюры.
Столь неожиданная картина слегка озадачила мужчину, но Белй Хунгюань, заметив его замешательство, поспешил объяснить:
— Эту... это я сам наклеил. П-просто когда я ее купил, она показалась мне слишком ветхой... Я раньше читал кое-что о реставрации картин и попытался сам ее почистить, думал, вдруг получится привести в порядок. — Под конец его голос вновь утратил всякую уверенность.
В конце концов, он не был профессионалом, но этот пробел с лихвой покрывалось энтузиазмом. Видя виноватый и зажатый вид парня, мастер не стал ничего выговаривать. Вместо этого он взял картину и направился к своему рабочему столу со словами:
— Где ты ее купил?
Мы же в Лондоне, здесь рынок традиционной китайской живописи далеко не так богат, как на родине.
— На барахолке, — честно и прямо ответил Белй Хунгюань. — На рынке Портобелло, я ходил туда на выходных. — Подумав секунду, он робко добавил: — Всего за пять фунтов.
Это было невероятно дешево. Мужчина с едва заметной, беспомощной улыбкой покачал головой:
— А вот реставрация обойдется совсем в другую цену.
Белй Хунгюань сглотнул слюну. Разумеется, он был готов к этому морально, но сейчас его волновала вовсе не стоимость. Он лишь с тревогой спросил:
— Ее можно починить?
Мужчина, пожалуй, и сам не ожидал такого вопроса от Белй Хунгюаня, но, заметив, как того заботит исключительно судьба реставрации, он вновь окинул парня оценивающим взглядом. Поразмыслив немного, он перевел тему:
— На кого ты учишься здесь?
— Эм, на дизайнера одежды. — Белй Хунгюань не понимал, к чему ведет собеседник, но ответил честно, после чего пояснил: — Правда, я уже закончил учебу, просто срок визы еще не истек, вот и хочу попробовать зацепиться здесь, только пока идей толковых не хватает...
Прислушавшись к его словам, мужчина задумался. Он бросил на Белй Хунгюаня какой-то многозначительный взгляд, а затем, тяжело вздохнув, произнес:
— Вообще-то у меня расценки довольно высокие, но раз уж ты студент-иностранец, сделаю скидку. Возьму всего восемьдесят фунтов, тебя устроит?
— Устроит.
Белй Хунгюань согласился практически без раздумий.
Мужчина никак не ожидал такой исполнительности и, судя по всему, снова позабавленный реакцией парня, с улыбкой покачал головой:
— Ты даже не поинтересовался обычной стоимостью? Не боишься, что я тебя обману на деньги?
— Эм... — От этих слов Белй Хунгюань опешил. Смущенно облизав губы, он поспешно нашелся с оправданием: — Китайцы же не обманывают китайцев.
Словно уже целую вечность не слыша столь наивных рассуждений, мастер с мягкой усмешкой покачал головой, но руки его уже принялись за подготовку к работе:
— Хоть дублирующая бумага прилажена неплохо, твоему рисунку уже много лет, и из-за неправильного хранения он сильно пострадал от червей и разрывов, к тому же тут может быть проблема с посвинцеванием краски. Но есть и плюс: размер полотна маленький, так что времени на починку уйдет не слишком много. Давай так: как только закончу с заказами других клиентов, примерно за неделю управлюсь и с твоей картиной. Если согласен, оставь пока залог в двадцать фунтов.
— Ой, хорошо, ладно!
Белй Хунгюань не имел абсолютно никаких возражений и с готовностью полез в кошелек, после чего уточнил:
— Вам картой, наличными или через электронный кошелек?
Мужчина стоял за рабочим столом, наблюдая за ним с лукавой улыбкой, и вместо ответа просто указал на небольшой акриловый стенд у входа:
— Можно на Алипэй.
— Ой! — Белй Хунгюань густо покраснел и впопыхах принялся выуживать из кармана телефон, чтобы отсканировать код.
— Моя фамилия Ту, у входа есть визитки, можешь взять одну. И оставь свое имя и телефон в журнале вон там, я позвоню, как только всё будет готово.
Мастер уже взял в руки мягкую кисть, собираясь приступить к работе.
Белй Хунгюань торопливо закивал и машинально потянулся за лежащим рядом журналом учета. Тот выглядел порядком потрепанным, первые страницы поистрепались и закруглились по краям, а внутри пестрели плотные ряды личных данных как на китайском, так и на английском языках.
http://bllate.org/book/39392/4981948
Готово:
