Готовый перевод From Cannon Fodder to Beloved Concubine [Transmigration into a Book] / Из массовки в любимую наложницу [Попаданка в книгу]: Глава 12

Сказав это, Сун Цинъин развернулась и пошла прочь. Сянцяо на мгновение застыла на месте, а затем припустила следом:

— Госпожа, вы правду сказали?

Сун Цинъин игриво улыбнулась:

— Угадай!

— Служанка не может угадать, — ответила Сянцяо. Она немного побаивалась Сун Цинъин: та, хоть и казалась обычно доброй и мягкой, порой смотрела так пристально, будто видела насквозь. Так было и в прошлый раз, с наложницей Сянь.

Сун Цинъин больше не отвечала. В душе она холодно усмехнулась: «Знала я, что в императорскую библиотеку не так-то просто попасть. В этом дворце всегда полно женщин, которым нечем заняться». И точно — впереди уже маячила ещё одна!

«Всего лишь раз зашла в императорскую библиотеку — и все уже визжат! — думала про себя Сун Цинъин. — Хуже всех Чжао Хэн: ни с того ни с сего навлёк на меня ненависть».

Она ещё не успела ничего сказать, как Сянцяо заговорила первой:

— Госпожа, впереди наложница Шу. Не пойму, что сегодня происходит.

— Что происходит? Просто повезло, — весело отозвалась Сун Цинъин.

— Служанка думает, что это не просто так. Скорее всего, она вас поджидает, — сказала Сянцяо.

— Зачем ей ждать меня? Разве я, простая наложница, достойна, чтобы меня дожидалась наложница Лю или сама наложница Шу? — нарочно замедлила шаг Сун Цинъин, неспешно двигаясь вперёд.

Сянцяо замолчала. Когда они подошли совсем близко к наложнице Шу, она и вовсе струсила и не осмелилась произнести ни слова.

— Приветствую наложницу Шу, — поклонилась Сун Цинъин и мысленно поклялась: «Больше ни ногой наружу!»

— Вставай, — сухо бросила наложница Шу, слегка взмахнув рукой.

Сун Цинъин поднялась. Та даже не удостоила её словом, просто развернулась и ушла, будто Сун Цинъин для неё — пустое место.

«И не стала мучить, — подумала Сун Цинъин. — Ну конечно, она же наложница ранга фэй, зачем ей связываться с такой, как я? Наверное, действительно случайно встретились».

Вернувшись во дворец Чаоян, Сун Цинъин сразу же вызвали в главный зал к наложнице Сун. Там она сразу заметила на цветочной подставке свежераспустившийся пион. Сун Цинъин знала, что наложница Шу обожает цветы, а ведь сейчас ещё не сезон пионов. Значит, этот цветок могла достать только наложница Шу. Значит, та уже побывала здесь. Неудивительно, что не стала приставать к ней по дороге — ждала в засаде!

— Вернулась, — сухо сказала наложница Сун. По тону было ясно: настроение у неё испорчено.

Сун Цинъин вздохнула про себя: «Наложница Шу явно приходила, чтобы подлить масла в огонь. Раньше наложница Сун уже начала ко мне привыкать, но стоит кому-то поддеть — и она снова в ярости».

— Да, — скромно ответила Сун Цинъин. Ей всё больше не нравилось жить во дворце Чаоян — приходилось постоянно смотреть в лицо этой «старшей сестре».

— Зачем ходила в императорскую библиотеку? — не предложив сесть, спросила наложница Сун.

— Отвечаю вашему величеству: император повелел мне прислуживать при письменных работах, — ответила Сун Цинъин, повторяя слова Чжао Хэна.

Наложница Сун взглянула на неё и заметила, что помада у Сун Цинъин размазана. Это ещё больше усилило её недовольство. Раньше она не видела в этом ничего особенного, но после слов наложницы Шу засомневалась. Та прямо сказала: «За все эти годы император ни разу не звал ни одну из наложниц в императорскую библиотеку. Почему же сегодня призвал именно Сун Цинъин? Видимо, он особенно к ней расположен». А потом добавила ещё одну фразу, которая особенно задела наложницу Сун: «Разве в семье Сун может быть две высокопоставленные наложницы?»

— Раз уж сестрица так любит письменные дела, у меня к тебе просьба, — с ледяной улыбкой сказала наложница Сун.

— Приказывайте, ваше величество, — ответила Сун Цинъин, понимая, что дело пахнет керосином. «Всё из-за Чжао Хэна! Эти женщины целыми днями без дела сидят и ревнуют!»

— В следующем месяце день рождения у старшей наложницы. Скопируй для меня „Сутру Лотоса“, чтобы подарить ей в честь праздника, — медленно произнесла наложница Сун.

Сун Цинъин внутри всё кипело. Она хотела отказаться, но понимала: сейчас она слишком ничтожна, у неё нет ни связей, ни поддержки. Отказ — и наложница Сун тут же придумает что-нибудь похуже.

— Слушаюсь, — сказала она, всё больше ненавидя эту женщину. «Как же быстро она меняет лицо!»

Вернувшись в свои покои, Сун Цинъин сдерживала гнев — некому было довериться, кругом чужие глаза. Кто в этом дворце ближе всего к ней? Пожалуй, только Чжао Хэн. При мысли о нём она разозлилась ещё больше: «Из-за него я и страдаю! Руки до сих пор болят от того, как я ему массировала голову, а теперь ещё и сутры переписывать! „Сутра Лотоса“ — сколько там иероглифов! Когда я всё это перепишу? Ненавижу!»

Сянцяо видела, как Сун Цинъин молча сидит на постели, и ей стало за неё обидно. Но ведь она сама — человек наложницы Сун, поэтому не смела ничего говорить.

Получив задание, Сун Цинъин заперлась в комнате и целыми днями переписывала сутры. Хотя прежняя хозяйка тела была всесторонне талантлива, Сун Цинъин всё же чувствовала себя неуверенно. Память осталась, но писать было непросто. Когда наложница Сун прислала чернила и кисти, то добавила: «Ни единой ошибки! Буквы должны быть одного размера, интервалы — равномерными».

Три дня ушло на то, чтобы написать шесть–семь сотен иероглифов. Постепенно Сун Цинъин начала входить во вкус. Но в этот день наложница Сун прислала Цуйвэй с угощением — та «случайно» опрокинула чернильницу, и весь труд пошёл насмарку. Сун Цинъин скрипела зубами от злости: «Я уже так уступаю, а они всё равно издеваются! А ведь я даже не получила милости императора! Что будет, когда получу? Наверняка ещё хуже!» Глядя на испорченный текст, она швырнула кисть: «Хватит!»

Между тем Сун Цинъин посеяла в душе Чжао Хэна зерно сомнения. Чем больше он думал, тем сильнее верил, что действительно мог быть отравлен. А дело с Цинь Чжаожун так и не продвигалось. Раздражённый, император перестал посещать гарем. Даже в день пятнадцатого числа, когда полагалось навестить императрицу, он лишь поужинал и вскоре ушёл. Императрица решила, что император недоволен ею из-за дела с Цинь Чжаожун, и стала ежедневно строго наказывать наложниц. Те, получив нагоняй у императрицы, возвращались в свои покои и крушили фарфор или наказывали слуг. Весь дворец окутала мрачная атмосфера — никому не было легко.

Наложница Сун тоже устроила несколько скандалов и разбила немало вещей. Увидев, что и та страдает, Сун Цинъин почувствовала злорадное удовольствие и снова взялась за кисть. На этот раз всё шло гладко. Она даже отдала приказ: пока она пишет сутры, к ней никто не приближается. Готовые страницы она тут же запирала под замок — на всякий случай.

Самым несчастным в этом дворце был, пожалуй, Лу Дэли. Ему поручили выяснить, кто мог отравить императора. Внешние дела вели доверенные люди Чжао Хэна, а вот во внутренних покоях расследование вёл Лу Дэли. Воспользовавшись делом Цинь Чжаожун, он тщательно проверил весь дворец, уволил немало слуг и даже удалил нескольких низкоранговых наложниц, ведущих себя неспокойно.

В тот день во дворце Сяньи наложница Сянь тоже пришла в ярость.

— Да кто она такая! Из-за неё император отложил отбор новых наложниц и весь гарем перевернул! — лежа на ложе и прижимая руку к животу, злилась она.

— Госпожа, успокойтесь! Вы же носите под сердцем наследника! Пусть себе шумят — до вас это не дойдёт, — тихо уговаривала служанка Цунлюй.

Наложница Сянь презрительно фыркнула:

— Ха! Императору важнее мёртвая, чем мой живой ребёнок!

— Госпожа, осторожнее! Лу Дэли сейчас строго проверяет все покои. Если это дойдёт до императора...

— Пусть проверяет! Что он уже нашёл? Глупая, позволила своей служанке себя отравить!

Цунлюй дрожала от страха.

— А ведь у меня сегодня день рождения, и живот уже большой, а император даже не заглянул! — продолжала наложница Сянь.

— Госпожа... император занят. Он ведь и к другим не ходит. Лучше берегите себя и не злитесь, — осторожно уговаривала Цунлюй.

— И эта маленькая Сун... как он посмел вызвать её в императорскую библиотеку? Наверняка она что-то ему наговорила, поэтому он и не приходит в гарем! — глаза наложницы Сянь сверкнули злобой.

Цунлюй думала, что её госпожа совсем с ума сошла: неужели эта Сун Цинъин способна повлиять на императора? Но спорить она не смела, лишь молилась, чтобы та поскорее успокоилась.

— Погодите, скоро вы все узнаете, что к чему! — сказала наложница Сянь и больше не кричала, лишь поглаживала живот, но в глазах не было ни капли материнской нежности.

Подобные мысли посещали не только её. Вызов наложницы в императорскую библиотеку был крайне необычен, а потом император и вовсе перестал ночевать в гареме — это ещё страннее. Спросить было не у кого, кроме Сун Цинъин.

Вот и сейчас наложница Шу и наложница Лю пришли во дворец Чаоян, чтобы допросить её. Сун Цинъин уже несколько дней подряд переписывала сутры и словно впитала в себя спокойствие буддийских текстов. Она тихо сидела и писала, Чжао Хэн не тревожил её, и душа постепенно успокаивалась.

— Госпожа Сун, наложница Сун просит вас в главный зал, — сказала Цуйвэй, заглянув в боковые покои, где Сун Цинъин писала сутры.

Услышав голос Цуйвэй, Сун Цинъин тут же отложила кисть и отодвинула чернильницу подальше.

— Хорошо, сейчас уберу сутры и приду, — сказала она, всё ещё настороже. Каждый день, закончив писать, она запирала тексты под замок.

Цуйвэй блеснула глазами и ушла.

Сун Цинъин аккуратно убрала сутры и неторопливо направилась в главный зал. Ого, сколько народу!

— Приветствую наложницу Сун, наложницу Шу и наложницу Лю, — поклонилась она по всем правилам этикета.

— Вставай, садись, — внешне любезно сказала наложница Сун перед гостями.

— Благодарю, ваше величество, — Сун Цинъин села ниже наложницы Лю и подумала: «Наверняка пришли не просто так. Интересно, что задумали на этот раз?»

— Госпожа Сун, император в эти дни не звал вас в императорскую библиотеку помогать с письменными делами? — весело спросила наложница Шу.

Сун Цинъин слегка улыбнулась:

— Ваше величество шутит. В тот раз император просто вспомнил книгу, которую взял у меня, и попросил помочь. Всё было случайно.

— А что император вам тогда сказал? — вмешалась наложница Лю.

Сун Цинъин притворно удивилась и посмотрела на наложницу Сун:

— Ваше величество, разве в правилах дворца не сказано, что наложницам запрещено расспрашивать о делах императора? Или я что-то путаю?

Наложница Сун не ожидала такого ответа и почувствовала себя неловко:

— Мы просто беседуем между сестрами, разве это расспросы?

Сун Цинъин сделала вид, что поняла:

— А, раз так, тогда я спокойна. Боялась сказать лишнего.

Все трое насторожились: неужели император действительно что-то сказал? Они хором спросили:

— Что же сказал император?!

В Сун Цинъин вспыхнул гнев: «Раз Чжао Хэн навлёк на меня всех этих женщин, пусть сам и страдает! Они пришли ко мне только потому, что он перестал ходить в гарем. Раз так...»

Она приняла озабоченный вид:

— Передавать слова императора... нехорошо. А вдруг он разгневается...

— Не бойся! Я за тебя отвечаю! — сказала наложница Шу.

Сун Цинъин покусала губу и будто с трудом выдавила:

— Император особо ничего не говорил... но я услышала... будто у него какая-то деликатная болезнь...

— Ах!.. — все три наложницы раскрыли рты от изумления. «Деликатная болезнь» — каждая сразу подумала о самом очевидном...

Наложница Шу первой сообразила: «Вот почему императора часто навещают лекари, от него часто пахнет лекарствами, но никто не знает, чем он болен... Почему сменили главу императорской аптеки... Почему отложили отбор новых наложниц...»

Наложница Сун вспомнила: «Вот почему в прошлый раз, когда он ночевал здесь, просто уснул, ничего не сделав...»

Наложница Лю подумала: «Вот почему наложница Линь не смогла его соблазнить... В прошлый раз он лишь обнял её за талию...»

Сун Цинъин опустила голову, боясь, что случайно выдаст торжествующий взгляд. «Пусть лучше ломают голову над ним, чем надо мной!»

Наложница Сун недовольно взглянула на неё: «Такое важное дело скрывала столько дней! И ещё при всех раскрыла!»

— Госпожа Сун, вы точно не ошиблись? — нахмурилась наложница Лю. Она тоже сомневалась: в прошлый раз император так нежно обнял её за талию... Неужели правда...

Сун Цинъин покраснела и испуганно сказала:

— Я не осмелилась бы врать о таком... Прошу вас, госпожи, никому не говорите! Если император узнает, мне несдобровать!

Наложница Шу, хитрая как лиса, кашлянула:

— Об этом не должно знать никто, кроме нас.

Сун Цинъин энергично закивала:

— Конечно, конечно!

http://bllate.org/book/3968/418558