Тоже верно, Вэнь Янь так хорош, что желающих быть рядом с ним наверняка немало…
Теперь он его разозлил, и Вэнь Янь наверняка считает его слишком тупым и больше не хочет иметь с ним дела…
Размышляя так, Мин Ци почувствовал, как холод пробирает до самых костей. Он больше не мог сдерживаться, его стошнило большим количеством крови, и, лишившись последних сил, он медленно уткнулся лицом в колени и забылся сном.
Бамбуковая роща лежала на пути к дому. Мин Ци не стал заходить в ее чащу, а сел на окраине — так, чтобы Вэнь Янь, если захочет его найти, непременно нашел.
Когда Вэнь Янь спохватился и, заметив, что на улице пошел снег, взял фонарь и вышел на поиски, тело Мин Ци уже было присыпано тонким слоем белого снега.
Он по-прежнему сидел, прислонившись к бамбуку, съежившись на земле, спрятав лицо в коленях, словно спал.
Вэнь Янь был вне себя от злости и не хотел одаривать его добрым взглядом. Он знал, что этот дурак, уйдя из дома, податься никуда не может, и если бы не начавшийся снегопад, из-за которого он испугался, что тот замерзнет насмерть, он бы ни за что не пошел его искать.
Поэтому он даже не удосужился нагнуться, чтобы поговорить по-человечески, а лишь слегка поддел его носком сапога за голень и бросил:
— Вставай, пошли домой.
Если бы Мин Ци был в сознании и услышал, что Вэнь Янь пришел звать его домой, какое бы выражение лица у того ни было, каким бы тоном он ни говорил, Мин Ци непременно бы радостно вскочил и отправился следом.
Но сегодня в Чайном доме Етин, сражаясь с противником, он получил удар во внутренние органы и теперь пребывал в беспамятстве.
Вэнь Янь же решил, что раз Мин Ци смог дойти сюда на своих двоих, значит, он отделался лишь внешними повреждениями, и посчитал, что тот просто упрямится и делает вид, будто не слышит.
Он глубоко вздохнул и произнес:
— Не хочешь идти?
— Тогда можешь вообще не возвращаться.
Сказав это, он развернулся и собрался уходить.
Прошагав десять с лишним шагов и не услышав позади ни звука, он почувствовал, что что-то не так.
С характером этого глупца он никак не мог бы сохранять такое спокойствие.
Сердце Вэнь Яня сжалось от тревоги. Он развернулся, быстро подошел обратно, присел рядом с Мин Ци и, положив руку на плечо, потряс его:
— Мин Ци…
В следующее мгновение Мин Ци, так и не сменив позы, повалился на бок. Слезки на лице и кровь в уголках губ превратились в лед, иней покрыл даже ресницы — человек был до смерти замерзшим.
Зрачки Вэнь Яня сузились:
— Мин Ци!!
Вэнь Янь дрожащими руками потянулся проверить дыхание Мин Ци. Почувствовав под пальцами едва уловимый поток воздуха, он лишь тогда почувствовал, как ослабла натянутая струна в его сердце, и выдохнул.
Мин Ци был высоким и крепким, Вэнь Яню в одиночку было крайне тяжело дотащить его домой. Он достал из-за пояса сигнальный свисток и уже собирался подать знак тайным стражам, как вдруг услышал неподалеку быстрые шаги.
— Что с Мин Ци?!
При свете ручного фонаря, стоявшего на земле, Вэнь Янь разглядел подошедшего мужчину: широкое лицо, густая борода, густые брови и большие глаза, одет в простонародный халат бледно-зеленого цвета. На вид ему было около тридцати, и лицо казалось смутно знакомым. В самый первый день, когда Мин Ци пошел работать на пристань, Вэнь Янь провожал его и перекинулся с этим человеком парой слов.
Вэнь Янь спросил:
— Ты Мин Ци…
— Я Лао Ню, коллега Мин Ци, — запыхавшись, ответил тот. Похоже, он бежал сюда всю дорогу и случайно наткнулся на Вэнь Яня, который собирался забрать Мин Ци домой.
Пока Лао Ню говорил, его взгляд упал на неподвижное тело Мин Ци. Глаза его мгновенно покраснели, он опустился на колени, вцепился в плечи Мин Ци и принялся трясти его:
— Мин Ци!! Мин Ци, проснись!! Не пугай брата!!
Ранее в Чайном доме Етин хозяин велел Лао Ню ждать Мин Ци в Березовой роще за городом, но тот прождал больше часа и, так и не дождавшись, побежал обратно в Чайный дом Етин выяснить причину. Там он узнал, что Мин Ци не только не проиграл, но и выиграл сто золотых, выйдя через другой, тайный ход.
Но даже победив, разве можно было выйти с арены Чайного дома Етин без единой царапины? Лао Ню, поразмыслив, решил, что не может быть спокоен. К счастью, когда они вместе работали, он расспросил Мин Ци, где тот живет, и решил добежать до его дома, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. И увидел то, чего опасался: Мин Ци был настолько тяжело ранен, что даже не смог дойти до дома и упал здесь, в бамбуковой роще, неподалеку.
— Во всем виноват я! Если бы я не уговорил тебя сегодня после смены пойти на рынок и купить твоей невесте какой-нибудь подарок в знак верности, ты бы не оказался в таком положении, погиб в столь юном возрасте… Как мне теперь смотреть в глаза твоей невесте, у-у-у-у… — Лао Ню увидел кровь на губах Мин Ци, его кожа была холодной, как у мертвеца, и отливала мертвенной бледностью, а сам он никак не откликался. Решив, что тот скончался, Лао Ню рухнул на тело друга и зарыдал.
У самого «невесты», стоявшего рядом, от этого воя запульсировало в висках. Вэнь Янь глубоко вздохнул и произнес:
— Он просто временно без сознания, не умер. Ты как раз вовремя, помоги мне донести его на спине до дома, я один не справлюсь.
Лао Ню в слезах поднял голову:
— Не умер?
Затем он осторожно проверил дыхание Мин Ци. Хотя дыхание было совсем слабым, жизнь в нем все же теплилась. Лао Ню тут же выпрямился и, улыбаясь сквозь слезы, воскликнул:
— Мин Ци! Ты не умер!Ха-ха-ха-ха-ха, ты не умер!
Сказав это и не дожитая, пока Вэнь Янь откроет рот, он радостно поддержал Мин Ци за спину, а другой рукой просунул под колени и легко подхватил на руки, взвалив поперёк себя:
— Пойдёмте, я провожу вас домой.
Лао Ню был под стать Мин Ци, к тому же привык круглый год заниматься тяжёлым физическим трудом, так что поднять человека своего же телосложения для него не составляло никакого труда. Его шаг был широким и уверенным. В самом конце тропинки возле бамбуковой рощи находился дом Вэнь Яня и Мин Ци. Прижимая к груди Мин Ци, Лао Ню побежал к маленькому бамбуковому дворику, а шествовавший рядом Вэнь Янь нёс фонарь и быстро следовал за ними.
Пользуясь случаем, Лао Ню расспросил Вэнь Яня о его положении:
— Ты друг Мин Ци? Я видел тебя в прошлый раз, когда ты провожал Мин Ци на пристань работать.
В глазах Лао Ню Вэнь Янь был белокож и прекрасен, а в его облике сквозило какое-то неописуемое благородство — во всяком случае, он сильно отличался от таких грубых людей, как они, поэтому Лао Ню решил, что этот человек вряд ли приходится Мин Ци родственником.
Вэнь Янь не хотел вдаваться в долгие объяснения с посторонними по поводу их с Мин Ци отношений. Все его мысли были заняты состоянием Мин Ци, поэтому он лишь отделался уклончивым ответом:
— Угу.
Лао Ню с любопытством спросил:
— Как же вы познакомились?Вэнь Янь, разумеется, не мог признаться, что заразился неким странным Ядом чувств и для исцеления ему жизненно необходимо вступить в близость с представителем племени Мосо. А Мин Ци как раз и был из этого племени, так что он нарочно сблизился с ним, чтобы заполучить его тело и душу.
Сохраняя невозмутимый вид, Вэнь Янь перевел тему и спросил:
— Ты только что сказал, что это ты надоумил Мин Ци купить подарок для его суженой?
Лао Ню, человек недалекий и прямолинейный, тут же попался на удочку Вэнь Яня. Услышав такой вопрос, он внезапно почувствовал себя неловко. Его голос заметно притих, и он забормотал:
— Я всего лишь обмолвился, что перед свадьбой обязательно нужно подарить будущей жене какой-нибудь памятный знак любви. Если она его примет, значит, вы обручились, и с этого момента вы уже никогда не расстанетесь. Когда я женился, то подарил своей благоверной серебряную заколку. Она была так счастлива, получив её, что потом родила мне двух крепких сыновей… Мин Ци, выслушав это, так позавидовал, что тут же решил пойти и купить подарок для своей невесты.
Лао Ню продолжил:
— Мы с парнями договорились после смены вместе пойти на рынок, и Мин Ци отправился с нами. Кто же знал, что у него такие высокие запросы! Ни одна вещь на рынке ему не приглянулась, и он в итоге забрежил в ювелирную лавку, куда заглядывают только богачи. Ты даже представить не можешь, насколько дорогие там украшения!
— И что он выбрал? — небрежно поинтересовался Вэнь Янь, хотя его сердце невольно дрогнуло.
— Он купил нефритовую подвеску для пояса с двойными журавлями из хотаньского нефрита. Цена была такой, что у меня аж зубы заныли, когда я её увидел! — Лао Ню сокрушенно покачал головой. — А он даже глазом не моргнул, выложил все свои накопления, не торгуясь. В тот момент я подумал: вот же влюбился парень, готов последнее отдать ради своей девицы.
Вэнь Янь опустил глаза, скрывая блеск в них. Он вспомнил, как Мин Ци вчера вечером, краснея до корней волос, дрожащими руками протянул ему этот подарок в тишине Чайного дома Етин, спрятавшись от чужих глаз в густой тени Березовой рощи. Тогда он посмеялся над глупостью Мин Ци, но сейчас, глядя на простодушного Лао Ню, почему-то почувствовал, как внутри что-то странно сжалось.Лао Ню, поддерживая Мин Ци под колени, сжал большой и указательный пальцы в кольцо и показал: Такую маленькую нефритовую подвеску продавали за целый лян золота! На пристани работа есть не каждый день, и даже если мы три месяца не будем ни есть, ни пить, то вряд ли накопим такой лян. Я тянул Мин Ци прочь, но он будто прикипел к той нефритовой подвеске для пояса с двойными журавлями из хотаньского нефрита и упрямо стоял на месте, отказываясь уходить. Позже хозяин лавки сказал ему: стоит лишь устроиться вышибалой в Чайный дом Етин и выйти на бой, как даже в случае поражения получишь лян золота. Вот он и пошел.
Бои без оружия в Чайном доме Етин были известны на весь мир. Лао Ню, будучи местным, не мог не знать об их опасности. Вэнь Янь, выслушав это, нахмурился и спросил: Почему же ты его не остановил?
Я пытался! — обиженно воскликнул Лао Ню. — Я говорил ему, что в Чайном доме Етин подписывают договор о смерти: выйдешь на ринг — и если тебя забьют до смерти, никто за это не ответит! Но он и слушать ничего не хотел. Говорил мне, что… его жена — замечательный человек, что он ее не достоин, что у него ничего нет, а она все равно не презирает его…
Он еще говорил, что хоть он и никчемный, но хочет дать своей жене самое лучшее. Просил меня не беспокоиться, ведь он привык получать побои, и лучше всего у него получается терпеть боль и удары…
Вот почему Мин Ци, поставив на кон собственную жизнь, отправился в Чайный дом Етин.
Потому что он считал себя недостаточно хорошим и поэтому из кожи вон лез, лишь бы подарить своему возлюбленному самое лучшее.
Но когда он, дрожа от волнения, протянул ему подарок, завоеванный ценой собственной жизни, что сделал тот?
Он смахнул подношение на пол и, указав на дверь, велел ему проваливать.
Вэнь Янь вспомнил, как Мин Ци плакал, и его руки, скрытые широкими рукавами, медленно сжались в кулаки. Он даже не почувствовал, как ногти впились в ладони.
Единственное, за что он был благодарен судьбе, так это за то, что в тот момент у него хватило остатков разума не швырнуть нефритовое украшение на пол, как он поступил с едой и деньгами, что лежали на столе.
Вэнь Янь коснулся пальцами пояса, под которым была спрятана та самая нефритовая подвеска для пояса с двойными журавлями из хотаньского нефрита. Если бы тогда он разбил ее, то растоптал бы и превратил в пыль чистое, обнаженное сердце Мин Ци.
Лао Ню, не заметив странного состояния Вэнь Яня, продолжал рассуждать сам с собой: Разве может человек считать, что его главный талант — это терпеть побои и боль? Неужели над Мин Ци раньше часто издевались?
Пока они говорили, оба уже подошли к маленькому бамбуковому дворику. Вэнь Янь шагнул вперед и толкнул калитку, пропуская Лао Ню с Мин Ци на руках в дом. Когда Лао Ню осторожно уложил Мин Ци на кровать, Вэнь Янь посмотрел на его лицо — бледное, как у мертвеца, покрытое ранами и синяками — и хрипло произнес:
http://bllate.org/book/39700/5030855
Готово:
