Она прошла сквозь те же запахи, что точь-в-точь совпадали с воспоминаниями. Отыскав заказанное через приложение такси с мигающими аварийными огнями, она погрузила чемодан в багажник, машина тронулась, и дорога домой сократилась до получаса.
Пейзаж за окном постепенно становился знакомым: ряды домов тянулись недвижимо, словно горы. Этот новый жилой комплекс, построенный чуть больше десятка лет назад, когда она только пошла в среднюю школу, теперь казался на удивление обветшалым. Проезжая мимо площади, где она гуляла с самого детства, она заметила, что там установили множество развлекательных аттракционов для детей.
Поблизости от лотков с засахаренными фруктами на шпажках, сахарной ватой, воздушными змеями и шашлычками появилось множество новых и ярких прилавков: где-то продавали чай с колотым лиманом, где-то — сладкие супы и десерты из ледяной муки, а где-то — воздушные шары в виде лягушек...
Телефон в кармане заvibрировал, и она с улыбкой ответила на звонок:
— Папа, я почти приехала. Да, уже на Новой народной дороге. Взяла только один чемодан, сама донесу.
Красный свет светофора, машина остановилась. Прямо за окном стояли две девушки и, о чем-то оживленно беседуя, весело смеялись.
— Еда в скоростных поездах невкусная и дорогая. Дома есть вчерашняя еда? Если нет, я поем у входа в район и только потом вернусь... Ладно-ладно, тогда сделай мне, пожалуйста, миску лапши с говядиной, спасибо, любимый папочка.
Зеленый свет, машина двинулась дальше. Улицы были украшены праздничными фонарями, повсюду пестрел красный цвет. Прошел всего год с ее последнего приезда, но многие магазины по обеим сторонам дороги уже сменили вывески на незнакомые: белые лаконичные фасады, обычные китайские названия, замененные на английские, выглядели более урбанистично и современно, но в них уже было меньше неповторимого колорита уездного городка.
Машина еще не успела остановиться, а Ся Можоу уже увидела отца, стоявшего внизу и поджидавшего ее. Он был в темной куртке, волосы несколько дней назад были аккуратно подстрижены, и сейчас он выглядел очень бодрым. Заметив Ся Можоу, его лицо сразу же озарилось ласковой улыбкой. Он открыл для нее дверцу машины, бросил приветствие: «Приехали», а затем самостоятельно вытащил из багажника чемодан.— Спасибо вам, шифу, с Новым годом! — наклонившись к окну переднего пассажирского сиденья, попрощался он с водителем, а затем повернулся к дочке: — Пойдем, домой!
Мамы дома не было — утром тетя срочно позвала ее помочь с приемом гостей, так что освободиться она должна была только после ужина.
Вероятно, из-за того, что после начала работы она возвращалась домой всего раз в год — под самый Новый год, — каждый раз обстановка, которую видела Ся Можоу, оставалась неизменной. Накануне праздника мама всегда накрывала пушистый чехол с узором из снежинок на диване тонким красным пледом. Когда приходили гости, ей потом нужно было лишь смахнуть с пледа упавшую шелуху от семечек и арахиса, бросить его в стиральную машину, постирать и высушить — и его можно было застилать снова. В тарелке на журнальном столике лежали сладости и выпечка той же марки, семечки и арахис, спелые и сочные мандарины, а также очищенные от кожуры дольки помело.
В этом году мама увлеклась всевозможными искусственными цветами: в прихожей и на журнальном столике стояли букеты из подсолнухов и оранжевых георгинов, в ее собственной комнате красовался ее любимый фаленопсис, а в комнате Ся Можоу — фиолетовые эустомы. Когда-то она пряталась за дверью и видела, как Ся Можоу горько плакала, прижимая к груди тот засохший горшок с эустомами. Мама говорила, как же хороши искусственные цветы: сколько бы времени ни прошло, они не завянут, а когда захочется освежить воспоминания, достаточно просто протереть их — и они мгновенно обретут былую красоту, словно только что распустились.
Отец поставил греть воду и принялся заваривать лапшу:
— Как дела на работе в этом году?
Ся Можоу занесла вещи в комнату, вышла и без сил рухнула на диван, а в ее голосе сквозила безысходность:
— Если в двух словах, то — усталость. Почему раньше мне казалось, что вы работаете так легко и у вас еще остается столько времени на собственные дела? Мне кажется, я с утра до вечера только и делаю, что пялюсь в монитор, и у меня совсем нет времени жить собственной жизнью. Руководитель группы вечно твердит нам, что сейчас на каждое место есть свой претендент, и если мы не будем изо всех сил стараться удержать свое место, то снаружи сотни и тысячи людей стоят в очереди, чтобы занять его.
— Наша Сяо-Жоу так устает, я положу тебе побольше кусочков говядины.
Она взялась за мандарин и принялась его чистить:
— Та коллега, о которой я вам рассказывала, мы пришли в компанию в один месяц, уволилась в прошлом месяце. И годовую премию за конец года получать не стала, хотя там и копейки-то были.
— Почему ушла?
— Их руководитель группы притеснял ее. Она проработала ровно год, как и я, но ей поручили обучать новичка, потому что остальные старожилы не хотели с ним возиться, а она была самой безотказной. В итоге материалы, которые сдал новичок, оказались с ошибками и сорвали закрытие проекта, а начальник свалил всю вину на мою коллегу и решил лишить ее проектной премии. Она прорыдала весь день и тут же написала заявление об уходе.
— И чем она занялась после ухода?
Мандарин оказался очень сладким, а запах его кожуры — свежим и приятным, он немного успокоил ее взбудораженные нервы.
— Уехала путешествовать. Каждый раз, когда во время сверхурочной работы я видела ее фотографии, я начинала сомневаться, в чем вообще смысл моего сидения в офисе.
Люди, сидящие в одном офисе, знают имена, отделы и обязанности друг друга, а перед мониторами у всех одинаково равнодушные лица, будто на них надеты купленные оптом маски. Молодежь носит одинаковую школьную форму в учебных заведениях и одинаковые невидимые маски в обществе — именно об этом думала Ся Можоу, чувствуя растерянность оттого, как же наладить более тесную связь с теми, кто сидит напротив.
День за днем, но по мелким деталям она все же замечала: даже если лица людей скрывали огромные экраны, по звуку телефонных звонков, стуку клавиатуры, щелчкам мыши, невольным вздохам срыбившихся губ, звуку жующейся жвачки, аромату кофе, запаху духов на одежде, морозному дыханию кондиционера и запахам различных перекусов она могла безошибочно определить, в каком состоянии сегодня находится тот или иной коллега.
Не покажется ли такое наблюдение странным? Она вовсе не стремилась заводить с ними дружеские или какие-то иные отношения, помимо рабочих, просто эта игра в поиски отличий помогала ей чувствовать, что все они — вовсе не роботы, и ее жизнь не подчинена раз и навсегда заведенной программе, что приносило ей душевное спокойствие.
— Иди есть лапшу. Только осторожно, горячо, — отец выложил лапшу в супницу и поставил ее на стол. — Когда чувствуешь сильную усталость, помни, что ты человек и имеешь право на отдых. Мы вовсе не ждем от тебя баснословных заработков, главное — чтобы ты могла себя обеспечить, жила радостно и была здорова, это важнее всего остального. Мы всегда рады, если ты приедешь и захочешь опереться на нас, в конце концов, лишний рот за столом погоды не сделает, мы кормили тебя больше двадцати лет, так что пара лишних лет роли не сыграет.
Ся Можоу состроила трогательную физиономию, будто готовая расплакнуться:
— Мама с папой все-таки самые лучшие! И вообще, я не знаю, я хочу стать дочкой на полном рабочем дне.
Отец сидел рядом и наблюдал, как она с аппетитом дует на лапшу. Сильно ли она изменилась по сравнению с той девчонкой, какой была в детстве? Волосы отраросли, похудела, научилась краситься, но на лице все реже появляется искренняя улыбка, одежда стала проще и скромнее, совсем без ярких красок, больше не похожа на маленькую принцессу.
Закончив с лапшой, она отправилась к себе в комнату отдохнуть. После полудня выглянуло солнце, и отец отправился в парк играть в шахматы с дядями. Вечером, когда вернется мама, они все вместе отправятся ужинать к бабушке с дедушкой.
Знакомый, чуть тяжеловатый запах хлопкового одеяла в сочетании с долгой утомительной дорогой сделали свое дело: ей расхотелось даже смотреть в телефон, и она мгновенно провалилась в глубокий сон.
Когда она проснулась, на улице уже совсем стемнело. Часы показывали шесть вечера — зимние ночи всегда наступают на редкость рано. В комнате было приоткрыто лишь крошечное окошко для проветривания; она высунула руку наружу, ощутила прохладу и тут же спрятала ее обратно в теплое уютное гнездо из одеяла.
Нащупав под подушкой телефон, она включила экран и увидела сообщение, присланное мамой около пяти часов.
Мама: [Сяо-Жоу проснулась?]
Мама: [Мы заедем за тобой к бабушке в полседьмого, хорошо?]
Она поспешно ответила: [Я проснулась, уже встаю]
Откинув одеяло, холод заставил ее немедленно натянуть куртку. После умывания на лице наконец появился здоровый румянец.
Они купили немного новогодних гостинцев, которые нужно было отвезти бабушке и дедушке.
— Ся Чжэнсин, ну ты и молодец, все тяжелые вещи оставил нам двоим отдуваться, — посетовала мама, поднимая пакет с кунжутной пастой и оглядывая оставшиеся наборы полезных добавок и одежды.
Ся Чжэнсин вернулся, положил фрукты и напитки обратно и взвалил на плечо самый тяжелый табурет для ванной, виновато улыбаясь:
— Ну что ты, выбирайте, что хотите нести, а все остальное я сам донесу наверх.
Мама завила волосы в тугие локоны и покрасила их в красно-рыжий цвет, пояснив, что так они выглядят ярче, напоминая согревающий огонек посреди зимы.
Бабушка с дедушкой встречали их у порога и, проигнорировав вечно мозолящих глаза дочь с зятем, радостно закричали, глядя на Ся Можоу:
— А вот и Жоу-жоу приехала!
Обнявшись по очереди с каждым из них, Ся Можоу озорно улыбнулась:
— Бабушка, дедушка, я слышала, вы в последнее время балуетесь и не слушаетесь?
— Ой-ой-ой, они что, уже успели на нас пожаловаться? А у нас ведь тоже на них полно жалоб накопилось! — семидесятилетняя бабушка была одета в пурпурно-красный ватник в цветочек, а ее короткие серебристо-белые волосы топорщились, но сама она стояла, уперев руки в боки, точь-в-точь как ребенок.
Дедушка, извечный миротворец, интеллигентно подхватил пакеты и зазывал всех в дом:
— Заходите, в доме поговорим.
Ужин готовили вместе бабушка с дедушкой. Они любили возиться на кухне сами, презирая младшее поколение за медлительность и неумение обращаться со специями. Рыба на пару, суп из свиных мослов, тушеная китайская капуста с тофу, креветки с чесноком и фунчозой на пару — блюд было немного, но на их подготовку и приготовление у них уходило немало времени.
— Жоу-жоу, твои любимые креветки, — дедушка подвинул тарелку ближе к ней.
— Спасибо, дедушка.
За едой они беседовали о жизни. Ся Можоу с воодушевлением рассказывала о пестром и ярком большом городе: взмывающие ввысь небоскребы образуют целый современный тропический остров. В какое время ни приди в ресторан, везде люди ждут в очереди, а в метро невозможно занять свободное место; городская библиотека сияет золотом, и внутри сидят люди всех возрастов — от малышей, еще не пошедших в школу, до пенсионеров, которые могут читать свежие издания под бесплатными кондиционерами; художественные галереи, кофейни и торговые центры то и дело проводят интереснейшие выставки разного масштаба, а порой туда заглядывают писатели и художники для творческих встреч. Посещая подобные мероприятия, можно встретить множество удивительных людей. Ах да, на улицах полно иностранцев, я даже видела, как они едят рисовые рулетики ручной работы, мясные бургеры и шашлыки, а закинув за спину рюкзаки, катаются на общих велосипедах, неизвестно куда направляясь.
Бабушка с дедушкой расспрашивали, есть ли там горы, на которые можно не спеша подняться, и храмы, где можно возжечь благовония и помолиться?
Она тщательно порылась в памяти и наконец вспомнила местные горы и храмы, которые ей советовали в интернете, правда, название напрочь вылетело из головы.
Тем не менее, она с уверенной минкой ответила: «Есть!», и пообещала, что, как только на работе станет посвободнее, она обязательно привезет их сюда хорошенько отдохнуть.
После ужина Ся Чжэнсин вооружился инструментами и вместе с дедушкой отправился устанавливать в ванной тот самый табурет, а бабушка встала у них над душой в роли надсмотрщика. Как-то раз во время купания бабушка поскользнулась и упала, после чего восстанавливала способность ходить больше полумесяца. Долго совещаясь, они решили установить длинный складной табурет для ванной, крепящийся к стене, чтобы мыться сидя и не тратить лишних сил, а вдобавок оснастить все поручнями и противоскользящим ковриком для пущей безопасности.
http://bllate.org/book/39852/5050425
Готово: