— Я обещаю тебе, что больше никогда не буду строить слепых догадок и больше не заставлю тебя страдать.
Перед лицом такой картины даже самая твердая раковина моллюска дала бы слабину. Бянь Лин приоткрыл губы и тихо произнес:
— Это моя вина, в тот день у меня было дурное настроение, мне не следовало вымещать злость на тебе.
Узнав из уст Чэнь Юаня о гибели Цзян Сина, он, пусть и был готов к этому заранее, все же невольно погрузился в те тягостные минуты, что так часто случались с ним на протяжении стольких лет.
Фан Юй покачал головой, сказав, что все в порядке, а затем добавил:
— Все наладится.
Это были всего лишь привычные, слетевшие с языка слова утешения, но в тот момент Бянь Лин услышал, как затрепетали струны его собственного сердца.
Он опустил голову и в прохладном лунном свете принялся дюйм за дюймом изучать стоявшего перед ним человека — от его иссиня-черных длинных бровей до холодных тонких губ.
Это не было традиционным мягким и милым лицом омеги, в Фан Юе никогда не было этой мягкости. Он походил на самую прекрасную и смертоносную чешуйку на теле ядовитой змеи — одновременно пугающую и неотразимо манящую.
Внутри него бушевала какая-то неведомая сила, и Бянь Лин увидел, как его собственные руки медленно потянулись вперед, заключая Фан Юя в объятия, прижимая к себе целиком.
В мгновение, когда они соприкоснулись, тело Фан Юя едва заметно напряглось, но никто этого не заметил.
Бянь Лин всей тяжестью своего тела бесцеремонно прижался к хрупкой фигуре Фан Юя и прошептал:
— Спасибо, Фан Юй.
На этот раз он не назвал его малышом.
Северная столица.
Черный Ястреб, укутанный в лунный свет, стремительно влетел в павильон над водой. Посыльный развязал бамбуковый тубус, привязанный к лапе птицы, и его глаза засияли.
Он торопливо бросился к главному дому, но по мере приближения шаг его замедлился, словно он кого-то опасался.
Остановившись у дверей и выровняв дыхание, он сжал правую руку в кулак и поднял ее чуть выше головы — таков был воинский привет северной армии, — а затем произнес звучным и твердым голосом:
— Докладываю!
Тяжелые створки дверей медленно отворились изнутри.
— Командующий! — посыльный тут же опустил голову и почтительно произнес: — Сяоми вернулся!
Глава 10. Серьги
После нескольких недель дождей в Юньчжэнь одной ночю пришла осень.
Омеги издавна отличались хрупкостью, и Бянь Лин велел накупить целую кучу одежды и отправить ее Фан Юю, а по утрам и вечерам подогревал для него свежее молоко, опасаясь, как бы тот не простудился в пору смены сезонов.
Это принесло свои плоды: Фан Юй, окруженный его заботой, стал еще краше. Каждый день он появлялся в разных пушистых свитерах, а его кожа словно излучала сияние, от которого невозможно было отвести глаз.
Они по-прежнему обедали вместе каждый день, но телесных контактов стало гораздо меньше — таково было осознанное решение Бянь Лина, контролировавшего себя в одностороннем порядке. Фан Юй, казалось, ничего не замечал: он не изменился по сравнению с прошлым, оставался все таким же привязанным к нему, звал его мужем и при каждом удобном случае норовил подергать за одежду, заставляя наклониться и послушать его секреты.
Прежнее намеренное отдаление от Фан Юя жгло Бянь Лину горло, а чистая искренность Фан Юя лишь подчеркивала его собственную порочность. Бянь Лин искренне хотел загладить свою вину перед Фан Юем.
Он отправился на поиски Ло Вэйвэй, но не застал того на месте. Подойдя к книжному шкафу, занимавшему всю стену, он нажал на незаметный потайной механизм, и стена с гулким грохотом задрожала, открываясь перед ним.
Ло Вэйвэй в защитных очках и медицинской маске держал в руках две пробирки с переливающейся на свету жидкостью и, даже не поднимая головы, бросил:
— Заявился ко мне среди бела дня?
Чтобы не привлекать внимания и не выдавать медицинский кабинет в стенах фармацевтического завода, Бянь Лин обычно сюда не захаживал.
Бянь Лин шагнул внутрь, и книжный шкаф бесшумно затворился за его спиной:
— Нельзя ли обойтись без столь двусмысленных фраз?
Ло Вэйвэй тихонько фыркнул.
Бянь Лин молча постоял рядом некоторое время, а затем спросил:
— Все еще нет продвижения?
Ло Вэйвэй издал утрированное «ух»:
— По-твоему, это зависит от моего желания? Бянь Лин, можешь больше не притворяться, ты уже вылитый капиталист.
Бянь Лин познакомился с Ло Вэйвэем два года назад. Тогда Ло Вэйвэй еще не был совершеннолетним: будучи подростком-омегой, он ради конспирации в одиночку преодолел тысячу с лишним километров, пробираясь из Центрального региона в Юньчжэнь, переваливая через горы и пересекая зоны боевых действий. Бянь Лин в глубине души восхищался им.
— Зачем ты меня ищешь? — спросил Ло Вэйвэй.
Однако Бянь Лин выглядел так, будто его застали врасплох. Он потер нос, из-за чего Ло Вэйвэй, так и не дождавшись ответа, прервал свою работу, обернулся и вопросительно приподнял бровь.
Бянь Лин кашлянул и произнес:
— Ваши омеги… что вообще любят?
Брови Ло Вэйвэя взлетели еще выше.
— …Ты хочешь спросить, что любит Фан Юй, верно?
Лицо Бянь Лина приняло смущенное выражение. Ло Вэйвэй смерил его взглядом с ног до головы:
— Ты что, всерьез? Разве не ты еще в прошлом месяце подозревал его в нечистоплотности, а теперь влюбился? Решил приударить?
— Не болтай ерунды.
Ло Вэйвэй ничего не ответил, но на его лице застыло выражение «все и так ясно без слов». Опустив голову, он продолжил возиться со склянками и пробирками:
— На самом деле дело вовсе не в том, есть ли у него какие-то проблемы. Ты не хочешь признаваться, потому что ломаешь голову над тем, имеешь ли ты вообще право его любить.
— Пусть мы общаемся не так долго, но ты ведь законченный негодяй: на то, что приглянулось, набросишься, как голодный пес, и никто у тебя не отнимет. Тебе плевать, хорош он или плох, ты просто переживаешь о том, что с ним будет, если с тобой самим что-то случится, верно?
Стоявший рядом человек по-прежнему молчаливо и неподвижно смотрел перед собой.
— Бянь Лин, с каких это пор ты стал таким трусом? — омега громко рассмеялся. — Твой брат рассказывал мне, что в детстве ты был ужасным егозой: засунул осиное гнездо прямо ему в постель, так что беднягу осы преследовали целых три дня!… А еще он наказал мне приглядывать за тобой, но какая тут к черту нужда в моем присмотре, если ты даже влюбиться боишься.
— Решил меня подзадорить? — Бянь Лин тоже скрестил руки на груди и усмехнулся.
Атмосфера сразу стала легче. Ло Вэйвэй вздохнул и вернулся к первоначальной теме:
— У всех вкусы разные, но раз уж ты надумал ухаживать, у меня есть парочка советов. Создай для вас двоих уединенную обстановку, свози его куда-нибудь развеяться — в конце концов, ты и впрямь слишком сильно затягиваешь гайки.
……
Ло Вэйвэй понаблюдал за ним пару дней из чистого любопытства, но Бянь Лин, казалось, пропустил его слова мимо ушей — никаких изменений.
Поворотным моментом стало свадебное приглашение, которое однажды принес Чэнь Юань. Оно затерялось в почтовом ящике у входа, и уборщик чуть не выбросил его вместе с мусором.
Его прислал старый друг Бянь Лина, с которым они не связывались уже лет пять-шесть. Военные письма редко доходят до адресатов в целости и сохранности. Сжав в руке этот невесомый листок бумаги, Бянь Лин просидел взаперти в своем кабинете целое полугодие. То есть, весь вечер.
Выйдя вечером к ужину, он так же непринужденно, как если бы спрашивал о погоде за окном, поинтересовался у Фан Юя, не хочет ли тот в эти выходные съездить с ним куда-нибудь развеяться. Фан Юй не стал расспрашивать ни о том, куда они отправятся, ни о том, сколько людей поедет. Он доверял ему всем сердцем и ответил: куда муж скажет, туда я и отправлюсь.
Утром в выходной день они тронулись в путь. Бянь Лин не стал брать с собой никого — его одного было вполне достаточно, чтобы защитить Фан Юя.
В нынешние времена, когда энергосистемы были серьезно повреждены, экономика всего Континента Ялань откатилась на сто лет назад. Автомобили годились лишь для поездок на короткие расстояния, и животная сила вновь стала главным средством передвижения людей.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, они не стали брать повозку, а поехали верхом на одной лошади.
Свадьба должна была состояться в небольшой деревеньке неподалеку от Юньчжэня. Стоило лишь перевалить через гору, как оказываешься на месте; ехать через зону боевых действий не требовалось, и вся дорога прошла в полном спокойствии.
Когда они добрались до места, уже сгущались сумерки. Свадебный пир был назначен на вечер, и оба решили немного прогуляться по деревне.
Они как раз успели на деревенскую вечернюю ярмарку: там продавалось всё — еда, питье, одежда и развлечения. В Фан Юе проснулось любопытство, и он, ухватив Бянь Лина за руку, потащил его в самую толпу.
Он был так воодушевлен, что Бянь Лин не удержался от вопроса:
— Впервые на ярмарке?
Выражение лица Фан Юя заметно застыло, затем он коротко бросил:
— Угу, — и, отвернувшись, побежал в другую сторону.
Бянь Лин на секунду замер на месте и тихо выругался.
Раньше он думал, что Фан Юй — омега, выросший в роскоши, ведь такую породистую стать невозможно сыграть напоказ. Но судя по тому, с каким восторгом Фан Юй разглядывал всё подряд, ситуация оказалась куда сложнее, чем он предполагал. Он снова ненароком наступил на больную мозоль.
Народу было слишком много, и Бянь Лин потратил немало времени на поиски, пока наконец не обнаружил его у прилавка с украшениями.
Альфа — высокий, красивый, с копной серебристых волос — неизменно привлекал к себе всеобщее внимание. Он решительно и грозно прокладывал путь сквозь толпу, всем своим видом выражая намерение устроить допрос с пристрастием, так что не заметить его было трудно.
Продавщицей безделушек оказалась женщина-альфа. Фан Юй только успел обменяться с ней взглядом, как за его спиной тут же вырос Бянь Лин.
— Чуть что не так — сразу бежать, — с холодным лицом произнес Бянь Лин, но слова его прозвучали совсем иначе: — Прости меня, я сморозил глупость.
На мгновение на лице Фан Юя промелькнуло странное выражение, но спустя пару секунд он, словно опомнившись, протянул короткое «о» и сказал, что всё в порядке. Бянь Лин, скрестив руки на груди, стоял рядом и внимательно всматривался в его лицо:
— Пулёно? Вправду?
Фан Юй, казалось, отчаялся от его непонятливости, и уголки его губ дрогнули в улыбке:
— Правда.
Только что Бянь Лин так гладко извинялся — альфа просил прощения у омеги, — что женщина-продавец и глазом не моргнула, но теперь она вытаращила глаза, словно узрела какое-то диво.
Двое же других участников этой сцены были целиком поглощены друг другом и не обрастали на нее никакого внимания.
— Приглянулось что-то? Я куплю, — Бянь Лин бегло окинул взглядом прилавок: сплошные дешевые безделушки, недостойные Фан Юя. Оторвав взгляд от товара, он перевел его на хозяйку лавки.
У женщины-альфы по спине тут же пробежал холодный пот, и инстинкты заставили ее растянуть губы в еще более широкой улыбке, превратившей ее в типичную ушлаю торговку:
— Вы часом не супруги? Я торгую этими вещицами уже больше года, но впервые вижу столь идеальную пару, как вы двое.
Бянь Лин молча смотрел на нее до тех пор, пока улыбка на лице женщины-альфы не начала сползать, и вдруг усмехнулся.
Эта улыбка мигом преобразила его, придавив лицо знакомым наглым и задиристым выражением:
— А ну-ка скажи, чем это мы идеальная пара?
— …
Бянь Лин:
— Если скажешь толково, я скуплю у тебя весь этот прилавок.
Женщину-продавца затошнило от этой вони богатеев, и она на мгновение потеряла дар речи.
Фан Юй вовремя вмешался в разговор, легонько толкнув Бянь Лина:
— Хватит издеваться над человеком.
Бянь Лин тут же принялся возмущаться:
— Разве предложение отправиться домой пораньше — это издевательство? Малыш Фан Юй, нельзя же быть такой несправедливой.
Они продолжали перебраться репликами: сначала женщина-продавец еще улыбалась и приговаривала, какие у них прекрасные отношения, но, поняв, что вставить хоть слово в этот диалог невозможно, благоразумно замолчала.
В конце концов Фан Юй выбрал пару серег — серебряные цепочки-кисточки, к которым крепились несколько крошечных неровных кристаллов зеленого цвета. На первый взгляд они напоминали маленькую змейку, обвившую мочку уха.
— У гостя отменный вкус! Это наша самая дорогая модель, всего десять золотых монет!
Для такой дешевки, что ржавеет от капли воды, десять монет — это грабеж среди бела дня, десяток можно купить за одну медную, но сегодня она была намерена ободрать этого наглого альфу как липку.
Кто же знал, что собеседник лишь бросит:
— Всего десять? Есть еще? Беру всё.
http://bllate.org/book/39855/5050674
Готово:
