Стены вокруг были выложены синей плиткой, а на них висели картины с густой атмосферной традиционной культурой, включая лица персонажей пекинской оперы.
В этот момент он увидел симпатичного с виду молодого человека, который поднял руку и широко помахал ему:
— Сан Сан, сюда!
Сан Цзяи подошёл, снял толстый пуховик и сел напротив своего хорошего друга Юй Чэна.
— Где ты откопал такое глухое место? Я полдня искал.
Сан Цзяи обхватил обеими руками чашку с поднимающимся от неё белым дымком горячей воды и тихо произмолвил:
— У этого заведения очень знаменитый хого. Я так долго записывался в очередь и наконец попал сюда, — затараторил Юй Чэн. — Я ждал-ждал тебя, да так и не дождался, всё боялся, что ты заблудишься.
Сан Цзяи послушно улыбнулся ему, а затем, будто что-то вспомнив, внезапно спросил:
— Кстати, мне тут пришло уведомление. В аудиопостановке по моему роману «Луна на краю бровей» главного геро-я-подкаблучника будешь озвучивать ты?
Юй Чэн был актёром озвучки, и первая аудиодрама Сан Цзяи по его собственному роману записывалась именно с участием этого человека — тогда-то они и познакомились.
Юй Чэн кивнул:
— Да, разве не рад? Я снова буду озвучивать твою историю.
— Рад, — Сан Цзяи моргнул своими яркими глазами. — А кто озвучит гуна? Какой преподаватель?
— Не знаю, ещё не утвердили. Говорят, всё ещё идут обсуждения.
Сан Цзяи прикусил палочки для еды и мягко протянул:
— О-о...
Юй Чэн сразу всё понял по одному его взгляду:
— Даже не думай. Великий бог Юй Цзи раньше постоянно озвучивал кино и сериалы, причём сплошь крупнобюджетные. Он уже давно не берётся за аудиодрамы, а в последнее время и вовсе почти не появляется.
Приблизив лицо к Сан Цзяи, он заговорил так, будто делился секретом:
— По слухам из околотусовочных сплетен, великий бог Юй Цзи, кажется, собирается уходить из индустрии.
Раздался звук «бац» — наполненная водой чашка случайно опрокинулась, и вода побежала по краю стола вниз.
Юй Чэн испугался, торопливо поднял чашку и принялся салфеткой вытирать воду, попавшую на замершего Сан Цзяи.
Для Сан Цзяи эта новость прозвучала как гром среди ясного неба, он даже заикаться начал:
— Поче-почему это?!
Юй Чэн беспомощно вздохнул:
— У великого бога Юй Цзи дома, похоже, невероятное состояние — из тех, что у-ух какое богатое. Озвучка для него — просто хобби, возраст пришёл, вот и вернётся домой семейный бизнес наследовать.
— О-о... — Сан Цзяи вмиг сник, и даже торчавший на макушке одинокий хохолок уныло повис.
У него было изящное личико, очень милой и детской внешности. Когда уголки его глаз и брови опускались, это вызывало такое умиление и жалость, что так и хотелось поднести к нему всё на свете, лишь бы он улыбнулся.
Юй Чэн растерянно произнёс:
— Эй... ты только не расстраивайся. Хочешь, хочешь я попрошу старших товарищей устроить тебе встречу с великим богом Юй Цзи?
Хотя он и сам никогда его не видел: Юй Цзи никогда не показывал лицо в тусовке, да и работ на его счету не так уж много. У него была своя собственная студия звукозаписи, он оставался крайне загадочной личностью.
Сан Цзяи покачал головой:
— Проехали. Всё-таки лучше держаться подальше от жизни кумира, незачем лишний раз беспокоить человека.
Вот только на сердце неизбежно скребли кошки.
В кабинете на втором этаже взгляд Цзянь Цзи через окно падал на улицу.
Цзинь Фэй, друг по озвучке, проследил за его взглядом вниз и с любопытством спросил:
— Ты же только что смотрел вниз, на что ты смотришь?
Заметив столик, за которым сидел Юй Чэн, он улыбнулся:
— О, кажется, это младший сэйю из моей компании, зовут... о, его зовут Апельсиновая Рыбка.
Затем он с улыбкой указал на человека напротив Юй Чэна и спросил Цзянь Цзи:
— Знаешь того, кто сидит напротив него?
Пальцы Цзянь Цзи покоились на ободке фарфоровой чашки, чистые кончики пальцев небрежно гладили выпуклый узор, и он равнодушно бросил:
— Не знаю.
Цзинь Фэй пояснил:
— Это писатель, псевдоним Сан Цзы. Довольно известный, у него на руках множество прав на самые разные романы.
Кончики бровей Цзянь Цзи чуть приподнялись.
Словно заметив неподдельный интерес в этом человеке, который от природы отличался прохладным характером, Цзинь Фэй с улыбкой продолжил:
— Этот малыш дружит с Апельсиновой Рыбкой, к тому же у них есть совместные проекты, так что иногда он заглядывает к нам в компанию поискать его.
Он вздохнул:
— До чего же хорошенький, неудивительно, что каждый раз, когда он приходит, девчонки из нашей компании так любят с ним повозиться.
Услышав это, Цзянь Цзи снова перевёл взгляд вниз.
Судя по всему, Юй Чэн что-то сказал, и сидевший напротив парень расплылся в улыбке: глаза превратились в полумесяцы, бледная чистая кожа под светом ламп отливала гладким фарфоровым блеском, а стоявший перед ними бульон бурно кипел.
Возможно, он съел что-то остренькое, и губы его стали ещё ярче и краснее.
Он был одет в белый объёмный свитер с высоким ворсом, и весь его облик казался таким мягким и пухлым, что так и тянуло прижать к груди и как следует потрепать.
Цзянь Цзи отвёл взгляд.
Цзинь Фэй, вспомнив что-то забавное, сказал:
— Правда, когда этот малыш сам адаптирует свои романы для аудиодрам, говорят, он осмеливается менять любые пикантные сцены — режиссёру вечно приходится его останавливать и говорить, что с такими правками это просто не выпустят в эфир.
Словно находя это маловероятным, Цзянь Цзи усмехнулся:
— Он?
— Ага, режиссёр даже спрашивала, зачем он так сильно задирает планку откровенности, — продолжая безудержно смеяться, произнёс Цзинь Фэй. — А малыш жалостливо так отвечал: всё потому, что то, что он пишет сам, постоянно блокируют, редактор запрещает писать подобное — так неужели нельзя найти другой способ поддать жару?
Он такой красивый, когда делает несчастное лицо... кто тут устоит? Вот режиссёр и говорила, что рискует загреметь в кутузку на чашку чая, лишь бы править его текст.
Цзянь Цзи тоже не удержался и тихо рассмеялся.
Цзинь Фэй махнул рукой:
— Ладно, проехали. Слышал, ты уходишь из индустрии?
Цзянь Цзи сделал глоток горячего чая с ароматом османтуса:
— Изначально такие планы и были.
Цзинь Фэй уловил в его словах какой-то иной оттенок:
— А теперь?
Цзянь Цзи вспомнил о новенькой тетрадке, лежавшей на столе в его домашнем кабинете — «Луна на краю бровей», автор Сан Цзы.
— В общем... появились кое-какие новые соображения, — спокойно ответил он.
— Например?
Цзянь Цзи улыбнулся:
— Например... оценить степень откровенности этого малыша?
Цзинь Фэй уловил смысл его слов и многозначительно протянул:
— Начинаю сомневаться в правдивости твоих слов о том, что ты его совсем не знаешь.
http://bllate.org/book/40037/5077659
Готово:
