Э…
888 не знало, что ответить.
В ходе прошлых миссий оно действительно сталкивалось с некоторыми носителями, которые по-настоящему влюблялись в главных героев и отказывались следовать сюжету. Поэтому с самого начала оно старалось промыть мозги Ли Цинжаню, заставив того уяснить истину: главный герой-сукинь-сын принадлежит исключительно главному герою-атакующему. Однако система никак не ожидала, что на этот раз носитель окажется послушным, а вот главный герой-сукинь-сын, напротив, свернёт со сценария так, что на него будет больно смотреть.
Ли Цинжань слушал, как 888 что-то невнятно бормочет себе под нос, так и не сумев выдавить из себя ни одной вразумительной фразы.
Он вовсе не спешил и даже с праздным любопытством осмотрел комнату, тщательно обставленную Су Цзинъи, подобрал лепесток розы, упавший на белоснежную постель, и неспешно подошел к панорамному окну. Опустив взгляд, он посмотрел на троих людей, выясняющих отношения на площади внизу.
Если говорить точнее, людей было двое.
Потому что третий просто прислонился к машине и наблюдал за их ссорой.
Он не вмешивался, но и не уходил.
Словно обыкновенный посторонний зритель.
Ли Цинжань наблюдал за тем, как тот наблюдает за остальными двумя, и тут же услышал восторженный возглас 888:
Носитель, я всё понял!
Только что главная система сообщила мне, что проблема в основном заключается на стороне главного героя-сукинь-сына. Его уровень отвращения к вам не вырос так, как предсказывал мировой сюжет, из-за чего дальнейшее развитие событий застопорилось, и вы не можете покинуть этот мир. Сейчас единственный способ для носителя уйти из мира — довести до максимума шкалу отвращения главного героя-сукинь-сына и завершить сюжетную арку расставания и причинения боли.
Ли Цинжаню даже лень было что-либо отвечать:
Разве это отличается от моих прошлых заданий?
Теперь сценарий с изменой уже полностью отыгран, результат у всех на глазах, но толку ноль. И как ему теперь заставить главного героя-сукинь-сына возненавидеть себя?
Насчет этого!
Судя по всему, 888 получило инструкции от главной системы, и его голос звучал так, будто оно переполнено уверенностью в себе:
Вам, носитель, больше не придется ломать голову над планированием дальнейшего сюжета. Согласно расчетам больших данных мирового сценария, главный герой-атакующий уже готовится вмешаться и забрать человека!
Главный герой-атакующий вмешается?
Ли Цинжань невольно посмотрел на мужчину, прислонившегося к машине:
И что он собирается делать?
Пока этого не знает никто. Большие данные могут лишь просчитать особо сильные намерения главных героев, но заглянуть в конкретные детали невозможно.
Поэтому сейчас они знали лишь то, что у главного героя-атакующего возникло намерение отбить человека.
Однако конкретный план, время и даже конечная цель оставались неизвестными.
Но ведь он главный герой-атакующий! Человек, которого он хочет забрать, — это, конечно же, главный герой-сукинь-сын! Так что носителю не о чем беспокоиться, мы просто будем вовремя подыгрывать его плану и точно сможем успешно закончить смену!
Вот как?
Ли Цинжань никак не отреагировал на этот оптимизм 888, лишь равнодушно повернулся и собрался вернуться в университет, чтобы немного перевести дух перед предстоящим ему сверхурочным сюжетом.
Но в тот самый момент, когда он отвернулся — то ли из-за сиюминутного порыва, то ли повинуясь давно вынашиваемому замыслу, — мужчина, уже собиравшийся садиться в машину, вдруг поднял голову и снова бросил взгляд в сторону отеля.
И точка, на которой задержался его взгляд, казалось, была как раз тем местом, где Ли Цинжань так долго стоял...
Автор пишет:
Глава 4. Бывший парень — пушечное мясо (4)
— А ты, Гу Шиюй! Тебе это зачем? Каждый день только и слышишь от тебя: семья Су да семья Су! Не зная правды, можно подумать, что это у тебя фамилия Су! С чего это ты так переживаешь за наш дом? На твоем месте я бы просто сменил фамилию на Су и попросил отца усыновить тебя, чтобы он хотя бы перестал каждый день принуждать меня к помолвке с тобой!
Голос Су Цзинъи вернул Гу Шиюя в реальность.
Опустив взгляд, он искоса глянул на омегу, которого Ци Цзыянь изо всех сил пытался удержать, но тот продолжал яростно зыркать на него, а после того, как Гу Шиюй посмотрел в его сторону, стал вести себя ещё более заносчиво. Однако Гу Шиюй вовсе не разозлился, как того ожидал противник, и не проявил никакого беспокойства из-за только что прозвучавшей оскорбительной провокации.
На лице Гу Шиюя не дрогнул ни один мускул.
Альфа в очках в золотой оправе лишь бесстрастно бросил взгляд на Су Цзинъи, тут же отвёл глаза, наклонился и нырнул внутрь машины. Закрыв дверцу, он завёл мотор и направился к самому роскошному отелю в центре города, который шумел и гудел из-за празднования семидесятилетнего юбилея старейшины семьи Су.
Напряжённая атмосфера внутри салона почти наполовину рассеялась из-за полного игнорирования со стороны одной из сторон.
Но Су Цзинъи, высказавшись в одностороннем порядке, вовсе не почувствовал той лёгкости и удовлетворения, которые должны были наступить после выхода эмоций.
Напротив, пламя ярости в его груди разгорелось ещё сильнее.
Из-за равнодушной реакции Гу Шиюя у Су Цзинъи неизменно возникало то удушливое чувство, будто он изо всех сил ударил по куску мягкой ваты.
К тому же подобное ощущение возникало у него далеко не впервые.
Можно сказать, с самого дня знакомства с Гу Шиуем, стоило альфе по приказу старших прийти и попытаться приструнить или урезонить его, он неизменно принимал вот такой мёртвый вид.
Молчание.
Полное игнорирование.
Как бы Су Цзинъи ни бесновался, даже если он принимался колотить его и обзывать, Гу Шиюй лишь бесстрастно смотрел на него.
Словно безэмоциональный робот, который жаждет лишь одного — выполнить введённую пользователем команду. При этом ни способ выполнения приказа, ни то, какие именно эмоции и чувства испытает в процессе выполнения назначенный целью объект, вовсе не входили в круг его забот.
Даже если этим объектом был омега, на котором он, с огромной долей вероятности, вскоре должен будет жениться после помолвки.
Псих!
Больной!
Совсем больной!
Чем больше Су Цзинъи думал об этом, тем сильнее распалялся. Он перевёл взгляд вперёд.
Было очевидно, что ради сегодняшнего вечернего банкета Гу Шиюй тщательно принарядился: его привычно зачёсанные вверх короткие пряди были убраны в аккуратную высокую причёску, а едва поблёскивавшие на переносице очки в золотой оправе придавали ему одновременно напыщенную зрелость и столь запредельную надменность, что от него веяло полнейшей бесчувственностью.
Однако Су Цзинъи казалось, что тот ведет себя предельно подлизывающе, ведь его отец и дед больше всего любили, когда младшие выглядели столь солидно и зрело.
Наблюдать за ним было до того противно, что в самом конце, когда машина уже парковалась, Су Цзинъи, несмотря на то, что Ци Цзыянь изо всех сил пытался зажать ему рот, выходя из автомобиля, всё равно вырвался и выкрикнул на прощание:
— Гу Шиюй, оставь свои надежды! Как бы ты ни услуживал им, я, Су Цзинъи, скорее умру в этой жизни, чем соглашусь на помолвку с тобой!
С этими словами раздался оглушительный хлопнувщий звук. Чёрный майбах слегка качнулся, и Гу Шиюй, оглянувшись, успел увидеть лишь удаляющуюся в ярости спину, стремительно мчавшуюся внутрь отеля.
Даже глядя в спину этому омеге, чей боевой настрой казался способным сокрушить любых богов и Будд на пути, можно было почувствовать, насколько отвратительным было его настроение в этот момент.
— …Сам посуди, ну зачем обязательно было доводить его до белого каления?
Ци Цзыянь, которому так и не удалось утащить Су Цзинъи с собой внутрь отеля, повернулся и бросил сердитый взгляд на альфу, который по-прежнему невозмутимо восседал на водительском месте:
— Неужели нельзя было просто сказать ему, что ты помчался в Акси только потому, что испугался, как бы того парня по имени Ли не причинили вреда? Мы так гнали по дороге, что я думал, будто расстанусь с жизнью прямо на полпути!
Ты ведь переживал, что человека обидят, но вместо этого затеял какую-то чушь про репутацию семьи Су. И вот результат: твои благие намерения снова восприняли в штыки.
— …
Гу Шиюй молча барабанил пальцами по рулю.
Ци Цзыянь особо и не ждал от него какого-то вразумительного ответа, тяжело вздохнул и, вспомнив слова Гу Шиюя перед тем, как они вместе отправились в Акси, немного помедлил, но всё же не удержался:
— И всё же, Старый Гу, откуда ты вообще узнал, что этот Ли собирается пометить Сяо Цзю именно в тот момент?
Гу Шиюй не стал отвечать на вопрос Ци Цзыяня, а вместо этого задал встречный:
— Ты знаешь, что вчера Су Цзинъи отправил за границу одного омегу?
— Знаю, — ответил Ци Цзыянь. — Тот парень из танцевального училища, который на приветственной вечеринке обменялся контактами с парнем Сяо Цзю, верно?
— А помнишь, из-за этого омеги Сяо Цзю тогда выпил почти целый стол виски и скандалил, требуя пойти и поставить метку этому Ли? Совсем рассудком от алкоголя помутился, как омега вообще может пометить альфу… Но с чего ты вдруг заговорил об этом… — Ци Цзыянь запнулся. — Погоди-ка! Ты хочешь сказать, что парень Сяо Цзю снова спутался с тем омегой?!
— Если говорить точнее, он спутался с Су Цзинъи, у которого оказался тот самый вичат-контакт омеги.
— ??? Постой-ка, погоди — твою мать!
Разобравшись в этой запутанной цепочке фактов, Ци Цзыянь вытаращил глаза до размеров медных монет:
— И после этого он всё равно позволил ему поставить метку?! И всё равно отчитывал нас обоих так, будто мы последние мерзавцы?! Какого чёрта этот никчемный альфа подмешал Сяо Цзю в голову? Тот уже превратился в такую сволочь, а Сяо Цзю всё равно не отпускает его, у него что, от любви совсем мозги набекрень?!
— А ты хочешь, чтобы они расстались?
Как раз когда Ци Цзыянь разошёлся не на шутку, Гу Шиюй неожиданно подал голос.
Его вопрос прозвучал настолько внезапно и быстро, что Ци Цзыянь даже не сразу сообразил:
— Что ты сказал?
— Я говорю, — в этот момент Гу Шиюй неожиданно проявил изрядное терпение, — хочешь ли ты, чтобы они расстались.
— Конечно хочу! — ни секунды не колеблясь, выпалил наконец-то расслышавший суть Ци Цзыянь. — Такого никчемного альфу нужно пинком под зад гнать, неужели его ещё на Новый год оставлять?! Сяо Цзю тоже хорош — совсем необязательно было терпеть такое ради противостояния со старшим дядей…
Но, с другой стороны…
— Сяо Цзю прощает ему даже измены, какие вообще есть способы их разлучить?
— Для этого мне понадобится твоя помощь.
Гу Шиюй поднял взгляд на зеркало заднего вида. В отражении отчётливо виднелся омега с копной каштановых кудряшек на голове, который явно опешил. Он широко распахнул глаза, а его изящные белые пальцы с недоверчивым и озадаченным видом указывали на собственный нос:
— Я?
Конечно! Второстепенный мужской персонаж, лучший друг главного героя с самого детства, эмоциональный помощник и цемент в этой троице!
Тишина в лаборатории делала голос 888 особенно звонким и возбуждённым.
К счастью, его слышал только один Ли Цинжань.
Проведя рукой по уху и стянув с рук стерильные перчатки, Ли Цинжань швырнул их в стоявшую рядом урну. Описанный 888 план действий главного героя-атакующего вовсе не вызвал у него той радости, на которую рассчитывала программа, основываясь на своих вычислениях.
http://bllate.org/book/40143/5093902
Готово: