Эта внезапная ситуация напугала даже Цзян Цзиньюаня, он редко когда менялся в лице, а человек напротив него безвольно, без всякого сознания прижался к нему в объятиях.
— Господин Пэй! — Цзян Цзиньюань взял его за лицо — кожа оказалась нежной и гладкой, но сейчас он уже не мог думать об этих манящих вещах.
Он помассировал ему точку жэньчжун, но тот не пришёл в себя, так что оставалось только аккуратно уложить его на кровать, накинуть свой собственный пуховик и, на ходу застёгивая молнию прямо на голое тело, посадить мужчину в свою машину.
Лоб Пэй Цзиня был очень горячим, словно печь, что было крайне необычно для его природной склонности к пониженной температуре тела.
Усадив его на пассажирское сиденье и пристегнув ремнем безопасности, Цзян Цзиньюань поскорее включил печку.
Пэй Цзинь тихонько откинулся на спинку сиденья, словно изящная фарфоровая кукла без признаков жизни, и лишь лицо пылало белизной с румянцем, а губы казались соблазнительно алыми.
Там, где Цзян Цзиньюань только что целовал его лично — мягкие, с горьковатым привкусом лекарств, до чего же дурманящие и непреодолимые. Оказывается, вот какими должны быть человеческие желания.
Цзян Цзиньюань немного успокоился: у такого человека, как Пэй Цзинь, наверняка должен быть свой личный семейный врач, к тому же он вёл себя скромно и редко появлялся на публике, из-за чего и ходили столь нелепые слухи о нём.
Цзян Цзиньюань позвонил дворецкому Дяде Чжуну, и тот велел привезти Пэй Цзиня домой, пообещав, что врач приедет с минуты на минуту.
Тогда Цзян Цзиньюань немедленно тронулся в путь.
…
Сяо Тинъи, превратившийся в доме на колесах в настоящий ледяной блок, проявил себя, будучи стариком с многовековым стажем, густо покраснев от смущения.
В те смутные времена этот чиновник тоже бросался в бой на передовую ради защиты родной страны, его пылкая кровь орошала заходящее солнце и столбы дыма от пожарищ, а потому в любви он никогда не состоял.
Сяо Тинъи просто любопытно было узнать, как именно любят такие утончённые и элегантные мужи, как Цзян Цзиньюань. Кто же знал, что современная цивилизация зашла так далеко, что чувства выражаются настолько прямо и безудержно — едва встретившись, сразу раздеваться и грызть друг другу губы, а в тишине дома на колесах холодильник только и делал, что наблюдал за сплетением двух теней под звуки влажных поцелуев.
Честно говоря, эта рука Цзян Цзиньюаня почти полностью закрывала лицо Пэй Цзиня: изящные, как нефрит, пальцы, красивое запястье, а на белой тыльной стороне ладони даже проступали вены — мужчина, и тот находил это соблазнительным.
Нет, так не пойдёт, он должен пойти к Яньвану потребовать себе пару, Яньван ведь сам обещал гарантированно выделить партнёра.
Хотя подглядывать из-за угла нехорошо, улов сегодня оказался богатым, и теперь он сможет всласть потешаться над Пэй Цзинем — потерять сознание от поцелуя человека, который на столько лет младше него, звучит ужасно смешно.
…
Приближалось два часа ночи, к тому же Хэндянь находился на окраине, вокруг простирался безлюдный участок шоссе, и на дороге была лишь одна машина Цзян Цзиньюаня.
С неба начал падать снег.
Внезапно в свете фар появилась женщина в летнем платье с порванными краями, которая прижимала к груди ребёнка и надрывно плакала.
Они перегородили дорогу, мертвенно-бледные лица смотрели на Цзян Цзиньюаня в упор.
Поздней ночью это выглядело крайне жутко, и Цзян Цзиньюань был вынужден резко затормозить.
Женщина с ребёнком на руках уже подошла к окну, её взгляд был остекленнелым, а в сочетании с плачем малыша от этого по коже бежали мурашки.
Женщина застучала в стекло и заговорила:
— Добрый человек, отвезите нас домой, мы заблудились, мы с ребенком замерзнем насмерть.
Цзян Цзиньюань только потянулся открыть дверцу автомобиля, как раскаленная добела рука удержала его.
Оглянувшись, он увидел, что Пэй Цзинь уже очнулся; тот выглядел измученным, часто дыша, и всё это сопровождалось сильным кашлем.
— Кхе-кхе-кхе… не открывай, А-Юань… — он согнулся в три погибели, и от кашля на его тонкой шее вздулись синие вены.
Пэй Цзинь высоко закинул голову, уголки его глаз покраснели и увлажнились. Глубоко вздохнув пару раз, он взял себя в руки, затем напрямую перекинулся на водительское сиденье и опустил стекло, впуская внутрь ледяной ветер.
Мертвенно-бледное лицо женщины мгновенно предстало перед глазами — совсем не похожее на лицо живого человека, а ребёнок всё так же надрывался в её объятиях.
— Уважаемая, не пугайте моего возлюбленного. Пугать людей на обочине — если с вами что-то случится, то, попав туда, вам, скорее всего, придётся ещё пару раз искупаться в котле с кипящим маслом вместе с вашим ребёнком, оно того не стоит, — Пэй Цзинь держался из последних сил, хотя его тяжелая, пронзительно гудящая голова значительно прояснилась от холода. — Убирайтесь же с дороги, вы же видите, я выгляжу так, будто вот-вот умру от болезни.
Женщина перевела взгляд, и её выражение лица мгновенно стало живым:
— Тц, ухожу-ухожу, а ведь и правда хотела полюбоваться на красавца.
После этого она несколько раз мелькнула и исчезла, оставив после себя лишь кружащиеся в воздухе снежинки.
Пэй Цзинь закрыл окно, откинулся назад и опустил взгляд на молчаливого Цзян Цзиньюаня.
Способность Цзян Цзиньюаня переваривать подобное поражала воображение, он тронул машину с места:
— Побудьте ещё немного в дороге, мы почти приехали.
— Не страшно?
— Нет. Сначала помолчите и отдохните, это всё же не так пугает, как то, что вы внезапно потеряли сознание.
Пэй Цзинь тихонько усмехнулся, скрестив руки на груди и закрыв лицо ладонями, так что снаружи остались лишь покрасневшие уши:
— Какой позор…
— Болезнь тела — это не ваша вина, не стоит придавать этому слишком большого значения.
Чего Цзян Цзиньюань на самом деле не знал, так это того, что Пэй Цзинь лишился чувств из-за того, что ему с таким трудом удалось поцеловать любимого человека — от переизбытка эмоций он испытал такое внутреннее терзание, что и отключился.
— А я ведь хотел… объяснить тебе то, что было только что…
— Не спешите, — невозмутимо ответил Цзян Цзиньюань. — Больше ничего не говорите, хорошенько отдохните.
Подумать только: стоило лишь поцеловать, как он уже начал находить его слишком болтливым, как же им дальше жить?
Пэй Цзинь только попытался что-то сказать, как Цзян Цзиньюань с беспокойным вздохом взглянул на него:
— Кажется, я понял, почему не могу спокойно смотреть, как вы истязаете собственное тело. Только что, когда вы потеряли сознание, я потерял голову от страха, и пока вёл машину, думал о том и о сём… Оказывается, всё дело в том, что моё сердце болит за вас.
Бам!
В ушах Пэй Цзиня разорвались праздничные фейерверки. Схватившись за сердце, он снова рухнул на сиденье и закрыл глаза ладонью: пропал, кажется, он сейчас снова упадёт в обморок.
…
К моменту прибытия к Резиденции Пэй Пэй Цзинь уже успел прийти в себя, но когда Цзян Цзиньюань, едва выпрыгнув из машины, сразу бросился к нему с намерением поднять на руки, он всё же покорно позволил себя подхватить.
Только теперь Пэй Цзинь разглядел, что тот был лишь в одних тапочках, а под пуховиком не оказалось никакой другой одежды.
Ему не следовало выглядеть столь жалко, думал Пэй Цзинь, ведь всё это шло вразрез с его изначальным замыслом — он собирался носить Цзян Цзиньюаня на руках и лелеять его. В глубине души он искренне жалел того, прошлого Цзян Цзиньюаня из его прежней жизни.
Всю свою жизнь тот отдал на служение родине и народу, всю жизнь был лишён свободы, всю жизнь оставался непонятым и в конце концов погиб под градом стрел по приказу самого монарха, а за его спиной остался тот самый простой народ, который он так упорно защищал.
http://bllate.org/book/41247/5256327
Готово: