Готовый переклад Level Ten Aftershock / Афтершоки любви: Десять балів по шкале чувств: Розділ 15

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Прошла треть семестра, и Хо Чанцзюнь выдалась редкая возможность вернуться домой.

После того как они с двоюродным братом Хо Чансинем сбежали с занятий ради концерта, он поспешил позвонить тете Лю Хуэйлань, умоляя её уладить вопрос и скрыть всё от родителей. Больше месяца он отговаривался большой загруженностью учебой и жил в школьном общежитии, успешно скрывая правду от Линь Дунъи. Раньше его уже перевели в другую школу из-за того, что он устроил переполох на почве сиюминутной обиды, и он не мог позволить Линь Дунъи снова так сильно за него переживать.

Линь Дунъи была способна справиться с этим инцидентом, но он не умел справляться со слезами Линь Дунъи.

Неприхотливая бессмертная птица в итоге оказалась одной из немногих выживших у Хо Чанцзюня. Хо Чанцзюнь отобрал среди них несколько горшков, которые не почернели и не засохли, и привез их домой. Что же касается тех, что не пережили беду, их пришлось выбросить — ради этого он специально выбрал мусорный бак подальше от школы, стараясь сделать так, чтобы Сюй Юньань случайно на них не наткнулся.

Едва переступив порог дома, он нос к носу столкнулся с Хо Хуайцзинем, который не появлялся дома уже больше двух месяцев и как раз собирался уходить. Линь Дунъи держала для него портфель и пальто.

Хо Чанцзюнь не преминул высказать в адрес Хо Хуайцзиня порцию едких насмешек: то он принимался принюхиваться собачьим носом, нет ли на том следов женских духов, и рассыпался в комплиментах вкусу женщины, которую тот в последнее время завел; то советовал ему заняться мешками под глазами, пока не поздно, чтобы юная любовница не разочаровалась; то предлагал уделить внимание тренировке поясничных мышц, дабы не оконфузиться в постели отсутствием прежней удали. Короче говоря, он говорил максимально ядовито и неприятно — так, чтобы задеть посильнее.

Линь Дунъи изо всех сил пыталась подать ему знаки глазами, но Хо Чанцзюнь вошел во вкус и совершенно не обращал на неё внимания. Будь что будет, сначала надо отвести душу, а разбираться будем потом.

Хо Хуайцзинь так разъярился, что с силой выдернул из её рук портфель и пальто и бросил Линь Дунъи: — Посмотри, какого хорошего сынка ты воспитала! Добрая мать до добра не доводит! — Прокричав это, он почувствовал, что у него от злости подскочило давление.Изначально Хо Чанцзюнь ещё считал, что называть отца по имени не совсем правильно, но теперь гнев полностью заглушил голос разума, и он в ярости крикнул Хо Хуайцзиню:

— Хо Хуайцзинь, если у тебя есть ко мне какие-то претензии, выплескивай их на меня! Какой ты после этого мужчина, если срываешься на моей маме?!

Хо Хуайцзинь был вне себя от злости, но, стоило ему вспомнить, что это его избалованный с детства сын — пусть у него и было немало любовниц, но эта единственная отрада была для него всем, — как готовые сорваться с языка грязные ругательства застряли в горле. Проглотив их обратно, он с грохотом захлопнул дверь и ушел.

С тех пор как в средней школе тот почти на неделю сбежал из дома из-за видео с машиной, а вернувшись, безуспешно требовал, чтобы он развелся с Линь Дунъи, этот послушный сынок, который раньше так лип к нему и уважал его, стал относиться к нему всё хуже и хуже. Сначала этот идеальный гордость нашей школы бросил учебу, подался в художественное училище и занялся музыкой, а теперь при каждой встрече каждое его слово было направлено против него, и он даже ленился называть его отцом.

У Линь Дунъи заболела голова, и она со вздохом произнесла:

— Чзюнь, неужели ты не можешь хоть немного поберечь нервы мамы и папы? Твоему папе приходится очень тяжело, в последнее время у компании полно дел, многое приходится делать самому. Зачем ты снова ему возражаешь?

Хо Чанцзюнь лишь презрительно усмехнулся. Первым делом, зайдя в прихожую в тапочках, он подхватил на руки сидевшего на диване Гайфаня и произнес:

— Я не отрицаю, что он тяжело работает. Но неужели ему позволено крутить романы на стороне, а мне, члену этой семьи, нельзя и слова сказать?

— Но твой папа он...

Линь Дунъи попыталась продолжить, но Хо Чанцзюнь бесцеремонно ее перебил:

— Ты наверняка хочешь сказать, что папе было непросто вырастить меня, что я — узы, скрепляющие нашу семью, и что я должен изо всех сил стараться помирить вас обоих. Я никогда не отрицал, что он неплохой отец — я ем и ношу то, что он купил, и если он так переживает из-за этого, я могу вернуть ему всё до последней веши. Но он никудышный муж! Он столько времени пренебрегает тобой и даже не ночует дома, целыми днями волочится за юбками на стороне, да еще и завел ребенка от другой женщины! Почему ты до сих пор защищаешь его и говоришь за него хорошее?— Когда я был маленьким, ты отказывалась разводиться, говоря, что это ради того, чтобы у меня была полноценная семья. Но мне не нужно, чтобы ты так поступала, почему ты уперлась рогом? До каких пор ты будешь все это терпеть? Он ведь уже не любит тебя, о какой преданности этой семье тут может идти речь? Твое нежелание смотреть правде в глаза не только мучает тебя самого, ты ведь мучаешь и меня, понимаешь?

Говоря это, Хо Чанцзюнь от переполнявших его эмоций почувствовал, как защипало в носу и покраснели глаза. Вспышку гнева устроил он сам, но плакать ему хотелось больше всех.

— Чанцзюнь, дорогóй, брак — это не так просто, как тебе кажется: взял и развелся, — на лице Линь Дунъи читалась усталость. Она отправилась на кухню, заварила для Хо Чанцзюня стакан воды с медом, протянула ему и добавила: — Послушай маму, не будь таким упрямым, ладно? Позвони потом отцу и извинись, хорошо?

Хо Чанцзюнь с мрачным лицом молчал. Внутри него бушевало раздражение, которое некуда было выплеснуть; осушив стакан с медовой водой до дна, он с грохотом швырнул стеклянный стакан на стол, подхватил чехол с гитарой и, хлопнув дверью, вылетел из квартиры.

Эта дверь бедняжка приняла на себя всю ярость отца и сына Хо, отгородившись от долгого и безнадежного вздоха Линь Дунъи.

В тот же вечер он вместе с несколькими близкими друзьями снял отдельную комнату в караоке-клубе и провел там всю ночь. За это время Линь Дунъи звонила ему бесчисленное множество раз, но он неизменно сбрасывал все вызовы.

Остальные вовсю горланили песни или пили, и только Хо Чанцзюнь забился в мрачный угол с тусклым освещением, предаваясь сумбурным мыслям. Он то и дело постукивал по стакану с остатками Лонг-Айленда на дне, словно только так мог унять гнетущую его тревогу.

Хо Чанцзюнь чувствовал, как у него в груди застрял тяжелый ком, не позволяя навести порядок в хаосе мыслей. Его бесила слабость Линь Дунъи, он ненавидел то, как она годами цеплялась за него как за оправдание, влача жалкое существование в разрушенном браке, но в то же время не мог избавиться от чувства вины: он винил себя за то, что сорвал злость на Линь Дунъи, такой же жертве обстоятельств, и за собственное бессилие перед текущим положением дел, из-за которого он не смог вытащить ее из этого болота.

Ему даже смутно казалось — а что если бы не его существование, смогла ли бы Линь Дунъи вот так легко и без оглядки оставить этого неверного мужчину?

Мучаясь всю ночь напролет и представляя, как Линь Дунъи снова, пожалуй, прячется в своей комнате и плачет, Хо Чанцзюнь еще до рассвета сел на самый первый поезд метро и вернулся домой.

На столе поднимался паром утренний завтрак. Заметив возвращение Хо Чанцзюня, Линь Дунъисияла от радости и больше не вспоминала о вчерашнем неприятном инциденте. Его сердце вмиг оттаяло от теплой медовой воды, которую подала Линь Дунъи; тщательно подготовленные аргументы и нотации застряли в горле, и он, храня молчание, молча уткнулся носом в тарелку и смел все подчистую.

В большинстве случаев его собственное самобичевание и чувство вины перед Линь Дунъи далеко превосходили гнев из серии почему она не борется за свое счастье. Стоило Линь Дунъи хоть чуть-чуть проявить мягкость, как он тут же сдавался — этот эмоциональный долг перед ней ему уже не вернуть до конца своих дней.

Хо Чанцзюнь перемыл посуду, насыпал кошачьего корма Гайфаню и вышел на балкон. Там он обнаружил, что Линь Дунъи возится с цветами, аккуратно расставляя те горшки с суккулентами, которым посчастливилось уцелеть в руках Хо Чанцзюня. Раньше у Линь Дунъи не было такого увлечения, она принялась за это лишь недавно, действовала неуклюже и совершенно ничего в этом не смыслила. Хо Чанцзюнь не мог на это смотреть без слез, пересказал ей всё, чему Сюй Юньань научил его накануне, и сам взялся обучать Линь Дунъи.

Линь Дунъи удивилась:

— Чанцзюнь, надо же, я и не знала, что ты умеешь такое. Оказывается, ты у меня такой молодец.

Хо Чанцзюнь сполна насладился ощущением того, как можно пустить пыль в глаза с помощью профессиональных терминов. Вспомнив сосредоточенный и увлеченный вид Сюй Юньаня, рассказывающего всё это под лучами солнца, он с улыбкой переставил горшочек с каланхоэ в прохладное и тенистое место:

— Знающие люди подсказали, я просто пересказываю то, что услышал.

Линь Дунъи заметила:

— Кстати, на дне того горшка, что у тебя в руках, еще нарисован какой-то узор. Я только что случайно перевернула его и заметила.

Хо Чанцзюнь приподнял цветочный горшок повыше: на дне красовался кролик с зеленым ростком на макушке, который с улыбкой смотрел на него. Детский рисунок был кривобоким и кособоким, очень похожим на мазню какого-нибудь малыша, а рядом красовалась размашистая подпись, больше похожая на каракули призрака. Хо Чанцзюнь с трудом смог разобрать лишь один иероглиф — Ань.Не ожидал, что у расписанного Хо Чансинем до небес великого мастера живописи тоже имеется такая черная страница в биографии, довольно занятно.

Хо Чансинь обычно любил перекусить, и Линь Дунъи собственноручно приготовила для него вишёвые цукаты, засахаренные кумкваты и печенье с самыми разными вкусами. Возвращаясь в воскресенье вечером в школу, Хо Чанцзюнь лично доставил всё это в руки этого маленького обжоры Хо Чансиня.

Обойдя и не найдя никого ни в классе, ни в спортивном зале, ни в общежитии, Хо Чанцзюнь неспешно забрел в художественную студию. В просторном зале для занятий оставалось лишь несколько человек. Сюй Юньань сидел перед мольбертом плечом к плечу с каким-то пареньком и даже не заметил, как тот вошел. Они вдвоем склонились над практически завершенной картиной маслом, обсуждая её. Парень взял кисть, добавил пару штрихов, а затем посмотрел на соседа и в ответ получил легкую улыбку и кивок от Сюй Юньаня.

Хо Чанцзюнь, стоя в стороне под углом в три часа по отношению к ним, отчетливо видел радостное и светлое выражение на лице Сюй Юньаня. Он уже несколько раз сталкивался с тем, как Сюй Юньань в одиночестве шагал по дороге с мольбертом за спиной, а от Хо Чансиня слышал, что тот не особо любит общаться с другими. Но сейчас перед ним предстала картина того, как Сюй Юньань непринужденно и весело беседует со сверстником. В душе неожиданно заскреблось легкое уныние: почему стоило тому оказаться перед ним самим, как он тут же начинал мямлить, норовил сбежать или, если не заговорить первым, не мог выдавить из себя ни слова за полдня.

Парнишка быстро собрался и ушел, и уже через пару секунд Сюй Юньань вновь принял свой обычный отрешенный от мирской суеты вид.

— Какое у тебя прекрасное настроение, — неожиданно подал голос Хо Чанцзюнь.

Сюй Юньань так испугался, что выронил мольберт, но, к счастью, Хо Чанцзюнь успел сделать шаг вперед и вовремя подхватил его.

Тихо поблагодарив, Сюй Юньань забрал мольберт и несколько раз с трепетом украрова поглядел на Хо Чанцзюня, напустив на себя невозмутимый вид:

— Чансинь ушел помогать учителю с вещами, он скоро вернется, подожди немного.

Хо Чанцзюнь решил подразнить его:

— Кто сказал, что я ищу его? Разве нельзя прийти за тобой?

— За мной? Я, я…

Мольберт едва не пострадал во второй раз. Заметив озорную улыбку на его лице, Сюй Юньань мгновенно понял, что тот просто шутит, но не удержался и ответил на его слова:

— Мо, можно.

— Он сын родственников учителя Дэна, в последнее время он часто приходит ко мне, чтобы обсудить живопись.

Хо Чанцзюнь не ожидал, что Сюй Юньань проявит редкую инициативу и сам заведет разговор. Вспомнив их недавнее дружеское общение, он спросил:

— Выглядит так, будто вы очень хорошо ладите. Новый друг?

Сюй Юньань покачал головой:

— Он очень старательный и пробивной, поэтому я сказал ему чуть больше.

Спустя мгновение он указал на стоявший перед ними пейзаж маслом:

— Это его работа. Он учится рисовать по системе меньше двух месяцев, но уже достиг такого уровня. У него огромный талант и много собственных идей, и наверняка таких умных людей немало. Мои родители — художники, я начал брать в руки кисть еще до того, как научился ходить, а с начальной школы тратил на рисование не менее восьми часов в день. И тем не менее я считаю, что вовсе не обязательно справлюсь лучше него, мне даже кажется, что я не способен ничему его научить. Знаменитая фраза Эдисона про один процент вдохновения и девяносто девять процентов труда очень известна, но у неё есть продолжение: зачастую именно этот один процент вдохновения оказывается самым важным. Перед лицом таланта любые старания порой выглядят до смешного ничтожными. От этого чувства я, умеющий только рисовать, одновременно завидую и испытываю боль…

Я всегда думал, что стану художником, потому что все так считали, да к тому же я больше ничего не умею. Но сколько в этой уверенности было искренних желаний моего сердца? Действительно ли я подхожу для этого и хочу ли быть художником — я начал в этом сомневаться. Только теперь я понял, что мне приходится бороться не только с талантом, но и с самим собой. Я могу скопировать техники многих великих мастеров — Ван Гога, Рембрандта, Моне, Сезанна, — но я не могу выработать собственный стиль. Вместо того чтобы ломать голову над собственными работами, я чувствую себя куда более умиротворенным и счастливым, обучая рисованию других. Скажи, разве я не транжирю таким образом то, чем обладаю — свое происхождение, ресурсы и все приложенные до сих пор усилия?

Сюй Юньань словно погрузился в собственный вакуумный мир, вернувшись в те тихие детские минуты, когда он разговаривал сам с собой среди цветов и травы. Он вовсе не был молчаливым или неразговорчивым человеком, просто в юности привык переносить все в одиночку, а повзрослев, уже не желал легко открываться другим, боясь потревожить спешащих мимо людей, боясь, что другие увидят его настоящего, и боясь обмануться в ожиданиях и столкнуться с разочарованием. Однако перед Хо Чанцзюнем в нем невольно проснулась жажда выговориться, он ненароком обнажил душу, а реакция Хо Чанцзюня неизменно приносила ему тепло и сюрпризы.

Шаг за шагом Сюй Юньань распробовал сладость искренней беседы и постепенно уверовал в то, что Хо Чанцзюнь — это человек, который наверняка не заставит его разочароваться.

Хо Чанцзюнь молча обдумывал переживания Сюй Юньаня и в то же время давал ему время в одиночку переварить бушующие эмоции. Он мастерски умел оживлять атмосферу и за короткое время сокращать дистанцию с самыми разными людьми, но стоило этому расстоянию стать совсем близким, как он, напротив, не умел справляться с такими моментами сердечной близости, которые сближали людей еще сильнее. Слишком сильное обнажение душ друг перед другом было для него настоящим бременем.

Вот только Сюй Юньань совершенно не покупался на его привычные приемы общения — он то и дело принимал всё близко к сердцу, говоря лишь о том, что неизменно отзывалось в его душе и будоражило мысли.

Хо Чанцзюнь никогда не отделался бы дежурными фразами и не стал бы говорить колкости, когда кто-то печалится. Он дорожил человеческими отношениями и понимал хрупкость людских сердец, а потому старался заботиться о каждом вокруг. Кто бы ни заводил с ним разговор на самые глубокие темы, он всегда старался дать ответ, который удовлетворил бы собеседника.

После минутного молчания Хо Чанцзюнь внимательно оглядел Сюй Юньаня, вырисовывавшего карандашом гипсовый слепок. В то время как многие парни его возраста носили бесформенную и некрасивую летнюю школьную форму, он был одет в белую осеннюю рубашку с засученными до локтей рукавами. Выпрямив спину, он поднимал руку, и его поза при рисовании была столь изящной и сдержанной, что напоминала грациозного белоснежного лебедя. Он водил кистью без малейшего колебания, и каждый штрих был настолько точным, будто контуры уже изначально существовали на бумаге для набросков и ему оставалось лишь обвести их. Было очевидно, что это плод доведенного до автоматизма мастерства.

Хо Чанцзюнь слышал восторженные отзывы о Сюй Юньане от окружающих, включая Хо Чансиня. И вот человек, который так легко выделялся среди сверстников как внешне, так и внутренне, на самом деле испытывал столь глубокий внутренний кризис и потерпел такое крушение. Но дорог в мире тысячи, так зачем же загонять себя в тупик на одной-единственной?

Точно так же, как он сам — прилежный и успешный ученик, вдруг бросившийся музыкальной дорогой. Стоило ли оно того? Он не знал наверняка, но единственное, в чем он был уверен — погружаясь в музыкальный мир в настоящем моменте, он чувствовал себя счастливым и полным надежд.

— Гении встречаются на каждом шагу, но сколь бы ни был высок талант, без труда он не стоит ничего. Твой талант может быть потрясающим, но, отдав столько лет труду, ты вряд ли останешься у разбитого корыта. У каждого свой удел, зачем же заранее умалять свои достоинства?

— Я не знаю, какой именно жизнью нужно жить, чтобы это не считалось пустой тратой времени, наверное, нет такого образа жизни, который не подвергался бы критике, — Хо Чанцзюнь отвел взгляд, закинул руки за голову и посмотрел вперед. — Мы часто недостаточно любим себя, предъявляем бесконечные претензии к своему прошлому, настоящему и будущему. Но если какое-то дело или какой-то человек дают тебе почувствовать собственную ценность и значимость, я думаю, стоит попытаться.

Сюй Юньань остановил руку с карандашом и повернулся как раз в тот момент, когда их взгляды встретились. На лице Хо Чанцзюня играла неизменная мягкая улыбка, смягчавшая всё вокруг. И хотя он говорил лишь о сомнительном совете, в его тоне звучала успокаивающая уверенность, заставляющая безоговорочно верить ему.

Его сердце на несколько секунд забилось с перебоями, и он не мог понять — то ли из-за этих слов, то ли из-за того, кто их произнес.

http://bllate.org/book/41336/5268147

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу