— И к тому же, — добавил он, — Фейжань-ге, я с самого дебюта всегда восхищался тобой и преклонялся перед тобой, во всем брал с тебя пример. В прошлый раз за стенами отеля ты меня избил, а я даже не дал сдачи, но ты, вернувшись домой, за спиной начал плести интриги? Разве так подобает поступать старшему товарищу?
Гу Фэйжань цокнул языком, пораженный:
— Твоему умению перекладывать вину с больной головы на здоровые и искажать факты действительно можно позавидовать. Почему бы тебе в следующий раз не сменить пол и не податься в дорамы про гаремные интриги? Сыграл бы самого себя, режиссеры были бы в восторге.
Атмосфера, которая казалась накаленной до предела, развеялась от этих слов. Кто-то из присутствующих отчаянно пытался сдержать смех, а кто-то и вовсе расхохотался в голос. Сян Сюнь, стоявший в стороне, тихо пробормотал:
— Третьесортная игра, пожалуй, пас.
К этому моменту все уже поняли, к чему клонит Чжэн Сяолин: он явно пытался намеренно раздуть скандал. Во-первых, это позволило бы ему бесплатно поймать хайп, во-вторых, при толковой работе пиарщиков можно было напрямую затянуть Гу Фэйжаня на дно, а в-третьих — смыть с себя прошлые скандалы и представить себя жертвой в глазах публики, чтобы разжалобить зевак и заработать сочувствие.
Гу Фэйжань и Му Цючэнь мысленно покачали головами: было бы настоящим преступлением не присудить Чжэн Сяолиню премию Белого лотоса этого года — до чего же грандиозный, эпохальный белый лотос.
Журналисты безумно щелкали затворами камер, некоторые даже умудрялись ловить членов съемочной группы и требовать интервью. Сян Сюнь издалека подавал знаки, и сотрудники, храня молчание, дружно отступили на три шага назад, оставшись наблюдать за представлением на безопасном расстоянии.
Гу Фэйжань прищурился, мысленно взвешивая все за и против. Как ни крути, стоило этой истории просочиться в СМИ, заголовки газет пестрели бы только ей. Нынешняя публика обожает резкие сюжетные повороты и драму, и если пойти у Чжэн Сяолина на поводу, кто знает, не придется ли ему снова стать мишенью для травли и бесплатно поднимать кому-то рейтинги.
Подумав об этом, Гу Фэйжань спокойно произнес:
— С чего это мне сюжет кажется таким знакомым? Разве в сериалах прошлого века, каких-нибудь десятых годов, не любили снимать в таком ключе?
Все снова рассмеялись. Гу Фэйжань, не смущаясь, прямо посмотрел на Чжэн Сяолина и искренне сказал:
— Прости, раньше я недооценивал тебя, должен принести извинения Сяо Чжэну. Ты вовсе не бездарный актер третьего сорта. Ты — небесный белый лотос, культивировавший тысячу лет, который с большим трудом обрел человеческий облик, чтобы принести несчастья людям.
Грудь Чжэн Сяолина тяжело вздымалась — было заметно, что он разозлился не на шутку, однако он продолжал изображать невинность и сдал позиции, пролепетав:
— Что бы ты ни говорил, Фейжань-ге, моя совесть чиста, но ты не можешь бесконечно меня клеветать. Сегодня все были свидетелями, я обязательно добьюсь справедливости.
Привычно мягкая улыбка Му Цючэня мгновенно исчезла с лица, и он язвительно бросил:
— Добиваешься справедливости для себя, а кто вернет ее Фейжаню?
С этими словами он резко перевел тему и устремил взгляд на Шан Сюйчжоу:
— Директор Шан, я прав?
Только тут окружающие вспомнили о зачинщике этого переполоха. Шан Сюйчжоу, застывший на месте словно картонная декорация, молчал, а Ло Чуань бросил на него безмолвный взгляд, ощутив тупую боль в груди.
Под его глазами отчетливо залегли темные круги, на подбородке проступала синеватая щетина, а некогда пронзительный взгляд потускнел, тяжело и цепко приковавшись к нему.
Если подумать, в последнее время Шан Сюйчжоу постоянно названивал ему, докучлививо преследовал, но со времени их расставания в больнице они не виделись ни разу.
Шан Сюйчжоу ответил с ледяным выражением лица:
— Да.
Чжэн Сяолин замер, сердито глянул на него и тут же поспешил взять себя в руки. Однако разве могли такие едва заметные перемены в выражении лица ускользнуть от искушенных Гу Фэйжаня и Му Цючэня? Обменявшись взглядами, Му Цючэнь произнес:
— Если у директора Шана есть скрытые мотивы, почему бы не рассказать о них? Раз уж здесь столько журналистов, уверен, они помогут во всем разобраться.
Вспышки бесчисленных камер мгновенно сменили направление, полностью сосредоточившись на Шан Сюйчжоу, чей вид оставлял желать лучшего. Шан Сюйчжоу откашлялся и громко объявил:
— Я, президент Тяньфэн Интернэшнл Шан Сюйчжоу, заявляю здесь и сейчас: из-за проблем с акциями Тяньфэн Интернэшнл отныне переходит под управление президента Ван Минсюаня из Финансовой группы Лихуа.
Ло Чуань всем телом содрогнулся и недоверчиво уставился на Шан Сюйчжоу. Толпа ахнула. Чжэн Сяолин тут же запаниковал и вцепился в руку Шан Сюйчжоу, пытаясь заставить его замолчать.
Шан Сюйчжоу полностью проигнорировал его попытки помешать и продолжил:
— Но прежде чем Тяньфэн Интернэшнл будет окончательно передана, я хочу обнародовать одну новость.
Президент Финансовой группы Лихуа Ван Минсюань тайком скупал акции и без моего ведома монополизировал пакет, превышающий мою собственную долю. А стоящий передо мной господин Чжэн Сяолин — самый настоящий сообщник президента Вана.
Каких именно отношения связывают этих двоих, никому объяснять не нужно, все и так понимают. По наущению Вана он втайне связался с остальными нашими акционерами, выкупил акции по баснословной цене и перепродал их президенту Вану.
Подобные методы, позволившие за столь короткий срок пошатнуть фундамент моей Тяньфэн Интернэшнл, включают в себя нарушение закона. Я надеюсь, что компетентные органы обратят на это пристальное внимание.
Как только он умолк, на площадке повисла тишина. Визг Чжэн Сяолина прорезал воздух, разорвав тишину.
— Ты клевещешь! — завопил он. — Никаких доказательств нет, это чистой воды подлог!
— Мы ведем расследование, но они и вправду сработали настолько безупречно, что не осталось почти ни единой зацепки, — произнес Шан Сюйчжоу. — И все же закон суров, но справедлив, и я, Шан Сюйчжоу, не стану использовать собственную компанию ради дешёвого хайпа.
Журналисты зашумели: судя по выражению их лиц, большинство поверило словам Шана. Гу Фэйжань и Му Цючэнь переглянулись — в их глазах читалось одинаковое потрясение. Гу Фэйжань поспешно взглянул на Ло Чуаня: тот стоял бледно, не произнося ни слова.
— Чуань-ге, — он поддержал Ло Чуаня и тихо позвал его.
Ло Чуань резко опомнился и пробормотал:
— Кажется, дело принимает серьезный оборот. Позвоню-ка я сначала в компанию.
Автор пишет:
разорение директора Шана невозможно, в конце концов, ему еще компанию содержать, чтобы кормить Чуань-ге.
Обнимаю малыша Чуань-ге.
Ло Чуань попытался отойти в уголок, чтобы позвонить на работу. Репортеров становилось все больше, этот скандал уже не удастся замять — нужно было срочно предупредить пиар-отдел, чтобы те готовились к худшему.
Однако стоило ему сделать шаг, как журналисты, памятуя о недавнем поцелуе Шана и учитывая его статус менеджера Гу Фэйжаня, не позволили ему уйти и окружили плотным кольцом.
На него посыпались каверзные вопросы на все лады. Ло Чуань старался отвечать уклончиво, но выглядел при этом чрезвычайно смущенным. Гу Фэйжаню это надоело, и он прямо бросил:
— Эту кашу заварил Чжэн Сяолин, что же вы к нему не пристаете, а толкуетесь здесь?
Объективы камер мгновенно снова уставились на Чжэн Сяолина. Тот поспешно спрятал растерянность во взгляде и принялся с пеной у рта доказывать, что Шан Сюйчжоу бессовестно лжет. Шан Сюйчжоу лишь усмехнулся:
— Даже если бы я лгал, то не стал бы тратить силы на такого, как ты.
Искра упала в пороховой погреб, атмосфера едва не вышла из-под контроля. Му Цючэнь все это время стоял перед Гу Фэйжанем, безмолвно, но непреклонно заслоняя его.
Он не был из тех, кто слепо опекает свою половинку: обычно с конфликтами, с которыми Гу Фэйжань мог справиться сам, он не лез, оставаясь надежным тылом за спиной. Но стоило возникнуть проблеме, непосильной для Гу Фэйжаня, как он немедленно выступал вперед, жестко и бескомпромиссно защищая его.
Ло Чуань прекрасно знал его нрав, отчего у него только прибавилось головной боли. Пытаясь их остановить, он сказал:
— Разве сейчас время выяснять отношения? Если так хочется выпустить пар, давайте сначала разберем этого белого лотоса!
Заученный текст Чжэн Сяолина уже подходил к концу. Выждав пару мгновений, Гу Фэйжань и Му Цючэнь вставили пару ремарок по ходу дела. Разумеется, журналисты не собирались отпускать их так просто, но оба твердо решили придерживаться правила меньше слов — меньше ошибок, и больше не проронили ни слова.
Начавшись с невероятным шумом, этот фарс так же бесславно и завершился. Сян Сюнь скомандовал съемочной группе возвращаться к работе: кому сниматься, кому собирать аппаратуру — случившееся ничуть не помешало процессу.
http://bllate.org/book/42011/5369426
Готово: