Семья Ли Сыцзя жила в достатке, и девочка уже готовилась к выпускному году: через знакомства ей должны были обеспечить профессиональный сертификат, так что на тренировки она внимания почти не обращала.
В Первой средней школе ежегодно выделялось менее тридцати мест для абитуриентов с художественным уклоном. Те, кто туда попадал, как правило, обладали выдающимися способностями. Среди них встречались и дети из богатых семей, но большинство всё же рассчитывало на собственные силы.
Танцоры обычно ладили с Ли Сыцзя, однако во время занятий старались не попадать с ней в одну пару — во многих совместных элементах она просто не справлялась.
В зал вошла Лу Юнь, и все ученики мгновенно выстроились в два ряда.
Её взгляд скользнул по лицам и остановился на Руань Тан.
— Руань Тан, из десятого «Б»? У тебя неплохая база. Но и впредь не расслабляйся на тренировках, — сказала она.
— Есть, учительница, — ответила Руань Тан.
Лу Юнь улыбнулась:
— Перед началом занятий проведём обычное взвешивание. Кто набрал больше двух цзинь по сравнению с концом прошлого семестра, на этой неделе ужинать не будет.
Все тут же застонали. Танцоры всегда строго следили за питанием, но ведь только что прошли новогодние праздники — избежать переедания было почти невозможно.
Большинству на этой неделе предстояло распрощаться с ужином.
Линь Санъи не пошла в столовую. После уроков она сразу вышла за школьные ворота.
Она заранее получила разрешение у классного руководителя пропустить вечерние занятия — у неё всегда была безупречная дисциплина, поэтому учительница без колебаний подписала пропуск.
Такси проехало две улицы и остановилось.
Линь Санъи вышла и свернула в переулок рядом с магазином. Всего в десяти метрах находился боксёрский клуб.
За панорамным окном в зале ещё шли тренировки.
Как только завершилась одна пара, на ринг вышел Хэ Муе.
Его движения были чёткими и точными: прямые удары левой и правой, апперкоты — всё выполнялось с естественной, врождённой силой.
Тренер наблюдал с одобрением: у юноши явный талант. При должном развитии он не только сможет блеснуть на профессиональных соревнованиях, но и имеет все шансы стать членом национальной сборной.
Нокаутировав соперника, Хэ Муе даже не взглянул на повержённого — он сразу направился к выходу. Он давно заметил Линь Санъи и потому поторопился закончить бой.
Он хотел погладить её по волосам, но вспомнил, что ладони в поту, и передумал.
Линь Санъи улыбнулась:
— С днём рождения.
Она протянула ему коробку в красивой обёртке.
Сегодня ему исполнилось семнадцать.
Хэ Муе распаковал подарок и, подняв глаза на неё, покраснел:
— Эти боксёрские бинты стоят недёшево, да?
В клубе такие же используют офисные работники-любители — многие из тех, кто трудится в деловых центрах, выбирают именно этот бренд.
Линь Санъи ответила:
— Я купила их на стипендию. Ведь у тебя день рождения.
Хэ Муе сказал:
— Спасибо. В следующем году я уже смогу участвовать в профессиональных соревнованиях. Тренер часто меня хвалит.
В его глазах горел огонь.
Ему нравилась она — красивая, чистая, с приятным голосом и отличной учёбой. Казалось, в ней нет ни одного недостатка, и это заставляло его быть особенно осторожным и нежным.
Руань Тан лежала на парте — слишком рано встала, нужно перевести дух.
Линь Ичэнь не любил декламацию. Он молча читал книги — в основном не школьные учебники, а расширенную литературу.
Уже два дня подряд, когда Руань Тан приходила в класс, Линь Ичэнь уже сидел на своём месте. После мучительных размышлений она перевела будильник на полчаса раньше.
Стало ещё хуже.
На третьей перемене Шэнь Цзиньцюй ворвалась в класс, как раз когда Руань Тан досыпала.
— Руань Тан! Твоя мама упала в обморок дома! Быстро иди, там никого нет!
— А?
— Ты чего застыла?! Беги скорее! — крикнула Шэнь Цзиньцюй.
Руань Тан наконец поднялась:
— Хорошо. Сейчас побегу.
Под пристальными взглядами всего класса она вышла из кабинета.
В такси она сразу позвонила «потерявшей сознание» госпоже Ян Нянь.
— Мам, где ты?
Ян Нянь ответила бодрым, совершенно здоровым голосом:
— В том ресторане на улице Фэнъе, помнишь? Приезжай скорее, я уже заказала.
— Я сразу поняла, что ты притворяешься, — сказала Руань Тан.
— А как ещё получить тебе отгул? В школе в двенадцать кончаются занятия, к тому времени, как ты доберёшься, будет почти час — обед давно закончится.
Руань Тан промолчала.
Ян Нянь добавила:
— Быстрее приезжай, я уже выбрала блюда.
Руань Тан давно привыкла к таким выходкам матери. В седьмом классе Ян Нянь как-то взяла её за руку и сказала: «Руань Тан, мне так скучно одной. Может, пропустишь пару дней школы и побудешь со мной? Я попрошу учителя больничный».
Руань Тан колебалась, но мать добила: «Ты и так не гений. Пару дней ничего не решат».
Подобных случаев было множество. Девушка всегда думала, что её родители — совершенно не пара. Они развелись мирно, когда ей был седьмой класс.
Приехав в ресторан, Руань Тан села за стол. Ян Нянь осмотрела дочь и спросила:
— Как тебе новая школа?
— Нормально.
— Я слышала, ты получила награду. Твой отец всё думал, что из-за множества кружков в детстве ты отстала в учёбе. Теперь доказано, что я была права.
Когда Руань Тан была маленькой, Ян Нянь часто меняла работу и большую часть месяца проводила вне дома — из всех добродетелей замужней женщины у неё не было ни одной.
Отец Руань Тан, Руань Цзэлунь, работал в научно-исследовательском институте и тоже не мог уделять дочери много времени. Чтобы хоть как-то занять девочку по выходным, они договорились записать её сразу в четыре кружка.
Так с девяти утра до шести вечера у неё всегда было занятие.
К счастью, в отличие от других детей, которые ненавидели дополнительные уроки, Руань Тан чувствовала себя в них вполне комфортно — педагоги оказались надёжнее родителей.
Поэтому развод родителей для неё ничего не изменил. В воспитании ребёнка они всегда были беспечны: Руань Цзэлунь ежемесячно переводил половину зарплаты на счёт дочери.
За три года Руань Тан стала настоящей «маленькой богачкой».
Квартира, в которой она сейчас жила одна, была куплена родителями до развода — всего в пяти автобусных остановках от школы.
Закончив короткую беседу, Ян Нянь достала из сумочки зеркальце и стала подкрашивать губы:
— Не переживай так сильно. Твой отец просто не может отпустить ситуацию, поэтому и перевёл тебя в другую школу. Но если бы ты была свиньёй, даже в Пекине осталась бы свиньёй.
Она вдруг осознала, что сказала не то, и поспешила добавить:
— Хотя, конечно, я не про тебя, моя дорогая доченька.
Руань Тан промолчала.
После ухода матери делать в ресторане было нечего, и Руань Тан решила вернуться в школу, специально растянув дорогу, чтобы её отлучка выглядела менее подозрительно.
Линь Санъи встревоженно спросила, как только та вошла в класс:
— С тётей всё в порядке?
Передняя парта: Линь Ичэнь на мгновение опустил ручку.
— Всё нормально, — ответила Руань Тан. — Просто гипогликемия, уже выписали.
Линь Санъи облегчённо выдохнула:
— Слава богу! Ты ведь совсем растерялась.
В класс вошла староста Чжоу Босяэ с листом регистрации на весеннюю спартакиаду.
Она остановилась перед Линь Ичэнем:
— Линь Ичэнь, запишись, пожалуйста, на какую-нибудь дисциплину. У нас слишком мало желающих, учительница просит всех активно участвовать.
Чэнь Си усмехнулся:
— Линь Ичэнь, запишись на бег на тысячу и сто метров! В девятом классе ты же занимал призовые места.
Они учились вместе в основной школе и оба поступили в старшую.
Линь Ичэнь кивнул:
— Хорошо, запишусь на эти две дистанции.
Чжоу Босяэ аккуратно вписала его имя и выбранные виды. Затем она повернулась к Чэнь Си:
— А ты на что запишешься?
Тот пожал плечами:
— Да ну, я и пару шагов не пробегу без одышки. Ты хочешь меня убить?
Повернувшись, он спросил Руань Тан:
— Эй, а ты могла бы записаться. У тебя среди девчонок хороший рост и длинные ноги.
Чжоу Босяэ сделала шаг назад и остановилась у парты Руань Тан.
— Я забыла, что ты новенькая, — сказала она глуховато. — Как насчёт бега на три тысячи метров?
Руань Тан подняла голову:
— Почему именно на три тысячи?
— У нас никто не хочет бежать эту дистанцию. Ты же художественная студентка, у тебя же времени полно. К тому же Чэнь Си прав — у тебя подходящий рост.
Руань Тан усмехнулась:
— Так по твоей логике все модели могут выступать на Олимпиаде?
Чжоу Босяэ настаивала:
— Главное — участие. Тебе же не обязательно брать приз. Просто пробежать всю дистанцию — и ладно. У тебя же полно свободного времени, можешь потренироваться.
Руань Тан серьёзно сказала:
— Давай так: если ты запишешься на три тысячи, я тоже запишусь. Будем бегать вдвоём.
Чжоу Босяэ разозлилась, но сдержалась и холодно ответила:
— У меня нет времени. Если не хочешь — не надо.
Она резко развернулась и вернулась на своё место, громко швырнув регистрационный лист на парту.
Несколько учеников переглянулись, и разговоры в классе сразу стихли.
Руань Тан даже не удостоила её взглядом. Неужели из-за плохих оценок у неё нет прав?
Чэнь Си тихо спросил Линь Ичэня:
— Я что-то не то сказал? Почему они поссорились?
Линь Ичэнь равнодушно бросил:
— Просто много болтаешь.
Чэнь Си прикрыл рот ладонью. Честно говоря, он так и не понял, в чём дело.
Линь Санъи потянула Руань Тан за рукав:
— Ладно, не злись.
Руань Тан вытащила блокнот и улыбнулась:
— Да я и не злюсь. Просто у неё не один блокнот для записей.
Она открыла тетрадь. На странице было написано около десятка имён девушек.
Некоторые Линь Санъи знала, некоторые — нет.
— Это что такое?
Руань Тан тихо пояснила:
— Вот эти девчонки писали Линь Ичэню любовные записки и при этом особенно симпатичные.
Её палец скользнул ниже:
— Чжао Цяньцянь и Гу Лань будут участвовать в соревнованиях вместе с Линь Ичэнем — умницы. А вот эти последние — особенно активные!
Такие же, как она сама.
Линь Санъи: …
Когда прозвенел звонок на вторую пару вечерних занятий,
Руань Тан увидела, как Линь Ичэнь вышел из класса, и тоже встала вслед за ним.
В учебном корпусе нечётные этажи — женские туалеты, чётные — мужские. Она перехватила его на лестнице.
— Я запишусь на три тысячи метров. Если займут первое место, ты выполнишь для меня одну просьбу, хорошо?
Голос Линь Ичэня прозвучал холодно:
— При чём тут я? Пропусти.
— Как это «при чём»? Если бы не ты, Чжоу Босяэ не стала бы меня уговаривать бежать три тысячи.
Мимо прошли несколько парней, все повернули головы в их сторону.
Линь Ичэнь посмотрел на неё:
— Ты всегда такая?
— Нет-нет! Сейчас я уже очень сдержанна. В детстве я была намного хулиганкой. Отец как-то, когда сильно торопился, привязал меня к табуретке, думая, что так будет безопасно. Но он слишком наивно рассуждал. Вернувшись, он увидел, как я, размахивая стулом, гоняюсь за кем-то во дворе.
Линь Ичэнь резко закашлялся.
— Поверь, сейчас я действительно сдержанна! — заверила Руань Тан.
— Ладно, — сказал Линь Ичэнь. — Если займёшь первое место, тогда и поговорим. Можешь теперь пропустить?
Руань Тан смотрела ему вслед, опершись на перила. Ах, пришлось даже раскрыть свои детские секреты!
Но, честно говоря, образа перед ним у неё и так не было — оставалось только утешаться, что, возможно, это сблизит их.
Когда Руань Тан сама записалась на дистанцию три тысячи метров, Чжоу Босяэ удивилась и сухо сказала:
— Подумай хорошенько. Как только я внесу твоё имя, назад дороги не будет.
Руань Тан улыбнулась:
— О чём думать?
Когда об этом узнали одноклассники, все уставились на Руань Тан. Три тысячи метров — это семь с половиной кругов по стандартной беговой дорожке длиной четыреста метров.
Для сравнения: перед тестом по физкультуре на восемьсот метров многие переживают целую неделю.
Чэнь Си обернулся:
— У меня есть стих для тебя: «Истинный герой — тот, кто способен взглянуть в лицо унылой реальности».
Сюй Чжи засмеялся:
— Вот это да! Настоящий босс: либо не участвует, либо сразу на три тысячи! Вы только посмотрите, как круто!
http://bllate.org/book/6921/656093
Готово:
