Сегодня он побывал в Академии Шаньхэ и стал свидетелем одного из экзаменов. Обширные познания учеников поразили его до глубины души: всем им было не больше двадцати с небольшим, максимум — лет тридцать, однако каждый из них знал всё — от астрономии до географии, от древней истории до современности… Ни в чём не уступали даже тем старым профессорам, что десятилетиями посвятили себя изучению классики.
И всё же ни один из этих людей не смог удовлетворить требованиям наставника Цюя, чтобы стать его учеником.
Сюй Чжао вспомнил огорчённые лица Фан Цзывэня и Шэнь Вэньтао, вспомнил, как наставник Цюй лишь качал головой и вздыхал, и почувствовал, как груз ответственности ещё сильнее давит ему на плечи.
Если даже такие талантливые ученики Академии Шаньхэ получают от него лишь вежливый отказ, то что остаётся таким, как он? Разве не обречён он вечно кружить у врат экзаменов на чиновника, так и не сумев ступить внутрь?
Сюй Чжао прищурился. Впервые за всю свою жизнь, обычно полную уверенности в своих силах, он начал сомневаться в себе.
«Видимо, придётся проводить за книгами ещё больше времени», — подумал он.
На самом деле это было недоразумение. Наставник Цюй считался величайшим из всех современных учёных-конфуцианцев, и потому его требования к последнему ученику были не просто высокими — они превосходили стандарты экзаменов на чиновника не на одну, а на сотню ступеней.
Ведь экзамены требуют лишь умения писать хорошие сочинения, тогда как наставник Цюй искал ученика, для которого чтение «Четверокнижия и Пятикнижия» — само собой разумеющееся, кто владеет всеми шестью искусствами благородного мужа, обладает безупречной осанкой и манерами, а также политическим чутьём и гибкостью ума, необходимыми для службы при дворе…
Наставник Цюй уже в преклонном возрасте, и хотя у него были веские причины принять ученика, сил, чтобы шаг за шагом вести его по тернистому пути карьеры, у него больше не было. Поэтому требования и были столь суровы.
Не подозревая, что сам себе усложнил задачу на сто двадцать пунктов, Сюй Чжао открыл дверь своего дома и увидел, как девушка уже приготовила ужин и послушно сидит в главном зале, ожидая его возвращения. Он невольно замер.
Тёплый свет лампы колыхался в комнате, отражаясь на потрёпанной бумаге окон, и создавал неожиданно живописную картину.
Сюй Чжао нарочито громко ступил ногой, чтобы вывести задумавшуюся Бянь Юй из оцепенения.
Она обернулась и, увидев уставшего Сюй Чжао, быстро вскочила на ноги, спрятала руки за спину и тихо произнесла:
— …Ужин готов.
Сюй Чжао улыбнулся и погладил её по голове:
— Спасибо, ты молодец.
Низкий мужской голос заставил Бянь Юй почувствовать жар в ушах, и она машинально потёрла их ладонью.
— Это моя обязанность… — прошептала она.
Острый на слух Сюй Чжао уловил эти слова и чуть приподнял бровь. Похоже, его домашний кролик наконец научился не только есть и спать, но и помогать по хозяйству.
На ужин Бянь Юй приготовила немного — совсем недавно она была напугана щедростью Сюй Чжао и его привычкой тратить деньги направо и налево. Если бы не боялась его, она бы уже давно мягко, с лёгким акцентом, назвала его расточителем.
Чтобы не оказаться проданной сразу после свадьбы, девушка изо всех сил старалась экономить. Прямо сказать она не смела, поэтому действовала исподволь.
Например, сегодняшний ужин… Она незаметно уменьшила порцию, которую отмерил Сюй Чжао, на треть — ради экономии продуктов.
Когда Сюй Чжао после еды пошёл ставить миску, он заметил, что котёл совершенно пуст. Это его удивило.
Ведь сегодня ужин ему наливал сама Бянь Юй, и он не знал, сколько съел…
«Неужели я так много потратил сил сегодня?» — задумался он. Ведь он специально отмерил увеличенную порцию.
Бянь Юй незаметно отвела взгляд. Нет, это не её дело. Она ничего не знает.
Бянь Юй: невинная улыбка.
Поздней ночью Сюй Чжао зажёг свечу и сел за стол, собранный из старых досок, чтобы перелистывать книги, купленные в книжной лавке.
Вошла Бянь Юй, вся в каплях воды после купания.
Девушка двигалась на цыпочках, стараясь не издать ни звука.
Она вытирала волосы полотенцем и косилась на Сюй Чжао сквозь ресницы.
На самом деле Сюй Чжао был далеко не уродлив. Просто его черты лица — слишком резкие и выразительные для того, чтобы соответствовать модному вкусу, который предпочитал изящную, утончённую красоту. Его высокий рост и суровый взгляд внушали окружающим страх, и со временем пошли слухи, будто он страшен лицом и груб до немилосердия.
Обычные люди, увидев его, тут же опускали глаза или прятались за углом. Но сегодня что-то случилось: при свете мерцающей свечи Бянь Юй смотрела на него и замечала лишь чёткий профиль и сосредоточенный взгляд.
— …Всё-таки довольно красив, — пробормотала она себе под нос.
— Что красиво? — спросил Сюй Чжао.
Он заметил её ещё с порога. Кто угодно почувствует на себе такой пристальный взгляд и не сможет читать спокойно. Только вот этот кролик, похоже, думал, что отлично маскируется.
Сюй Чжао с досадой отложил книгу и подошёл к застывшей в раздумье Бянь Юй. Забрав у неё полотенце, он начал вытирать ей волосы.
Но девушка так испугалась, решив, что её поймали за подглядыванием, что резко вскочила — и ударилась запястьем о старый шкаф.
— Ай! — дерево, хоть и ветхое, оказалось твёрдым. Утром Бянь Юй обожгла руку, но не стала мазать рану, а лишь примотала тряпицей. Всё это время она терпела боль, а теперь от удара лицо её стало белым как бумага.
— Что случилось? — спросил Сюй Чжао.
— Ничего… — девушка сжала губы, спрятала руку за спину и попыталась улыбнуться, делая вид, что всё в порядке.
Но дрожащий взгляд и побледневшие губы выдавали её.
Сюй Чжао, видя, что она не собирается говорить правду, нахмурился и решительно схватил её за руку, спрятанную в широком рукаве. Закатав ткань, он увидел ужасающий ожог: кожа покрылась множеством пузырей. Он представил, какую боль сейчас испытывает девушка, и нахмурился ещё сильнее.
— Как это произошло? — голос его дрожал от гнева.
Бянь Юй опустила голову. Раз её обман раскрыт, она растерялась.
— Просто… сегодня нечаянно обожглась кипятком, — пробормотала она, говоря правду лишь наполовину: объяснила причину ожога, но умолчала обо всём остальном.
Но её умение врать ещё сыровато, и Сюй Чжао не поверил.
Он внимательно посмотрел на неё, понимая, что дело не так просто. Но сейчас важнее было не допрашивать, а обработать рану.
Бянь Юй не мазала ожог и перевязала его лишь тряпкой. Лишь сейчас, во время купания, она сняла повязку. Хорошо, что сейчас не лето — иначе рана уже давно бы загноилась, и девушка не выдержала бы боли.
— Садись, — приказал Сюй Чжао, и в его голосе не было и следа мягкости. Он злился на неё за то, что она так плохо заботится о себе, и решил сегодня хорошенько её проучить.
Шорох ветра поднял солому с крыши. Один пожелтевший, грубый стебелёк проскользнул сквозь дыру в кровле и медленно опустился перед Бянь Юй. Коснувшись пламени свечи, он мгновенно превратился в пепел — холодный, серый комочек, лежащий на столе.
Сердце Бянь Юй тоже стало ледяным.
Она осторожно косилась на мужчину, который молча наносил мазь на её обожжённую руку.
Тот хмурился и не удостаивал её даже взглядом.
Ещё несколько дней назад девушка, увидев такое выражение лица, испугалась бы до дрожи. Но за последние дни Сюй Чжао так её баловал, что она начала чувствовать: рядом с ним можно позволить себе чуть больше смелости.
Она робко улыбнулась ему и, протянув здоровую руку, осторожно потянула за край его одежды.
— В следующий раз я буду осторожнее, — прошептала она.
Сюй Чжао чуть заметно смягчил черты лица, но продолжал молчать и перешёл к другому участку раны.
Надо дать ей понять серьёзность происшествия. Иначе его хорошо откормленный, пухлый кролик будет и дальше глупо прыгать прямо в расставленные ловушки.
Молчание Сюй Чжао заставляло сердце Бянь Юй биться чаще. Она не могла понять его настроения. Её сегодняшняя смелость исчерпала весь запас храбрости, накопленный за несколько дней.
Выглянувший из норы кролик, не получив ответа от тигра, стремглав юркнул обратно и затих.
Сюй Чжао почувствовал эту перемену. К тому времени мазь уже была нанесена, и он аккуратно перевязал руку чистой повязкой, завязав узелок.
Теперь настало время серьёзного разговора.
Сюй Чжао вышел из комнаты и вскоре вернулся с гибкой лозой, с которой тщательно удалил все занозы.
Он проверил её на прочность. Отлично: мягкая, эластичная — больно не будет, но урок запомнится надолго.
Сурово глядя на Бянь Юй, он ткнул лозой в пол:
— Подойди.
Строгий взгляд и длинная палка заставили сердце девушки дрогнуть.
Она смотрела на круг, очерченный им на полу, сжала губы и нехотя двинулась вперёд.
— Подойди, — повторил Сюй Чжао.
В его голосе звучала такая решимость, что девушка поняла: он не шутит.
Она медленно подошла и встала в круг, выпрямившись, как следует.
— Руку, — приказал он.
Бянь Юй протянула руку.
— Другую. Что я сделаю с этой, обмотанной, как пельмень?
Девушка неохотно протянула вторую руку.
Хлоп!
Сюй Чжао лёгким движением ударил её по ладони.
Болью и не пахло — даже следа не осталось, но звук прозвучал угрожающе.
Глаза Бянь Юй тут же наполнились слезами. Ей не было больно — её унижало то, что с ней обращаются, как с маленьким ребёнком.
Сюй Чжао уже собрался её утешить, но сдержался.
— Скажи, в чём ты сегодня ошиблась? — спросил он. Нельзя бросать воспитание на полпути, иначе в следующий раз она соврёт не в таких мелочах.
Девушка, не выдержав, начала всхлипывать. Когда Сюй Чжао достал лозу, она ещё надеялась избежать наказания, но теперь…
Увидев, что он снова поднимает руку, она, всхлипывая, выпалила всё, что натворила сегодня: как притворилась плачущей, чтобы подставить Шэнь Вэньтао; как тайком взяла четыре сладости из дома; как обожглась у родителей и потом соврала Сюй Чжао.
Сюй Чжао слушал, остолбенев. Он внимательно посмотрел на хрупкую Бянь Юй и понял: все свои прежние представления о ней можно выбросить в колодец во дворе.
Это вовсе не робкий домашний кролик. Перед ним — настоящий дикий зверь!
Он задумчиво посмотрел на лозу в руке. Девушка призналась во всём сразу. Продолжать ли ему изображать строгость?
Он взглянул на Бянь Юй.
Та, всхлипывая, съёжилась.
Сюй Чжао чуть дернул уголками рта и вздохнул. В конце концов, даже самый свирепый кролик — всё равно кролик.
Он решительно шагнул вперёд и спросил:
— Ты хочешь развестись?
Теперь, обдумав всё, он понял: его первое впечатление о Бянь Юй как о робкой и напуганной девушке возникло из-за её поведения на второй день после свадьбы — она избегала его. Из-за дурной славы прежнего хозяина дома он сам решил, что она боится, хотя на самом деле не было ни единого доказательства этому.
Он никогда не пытался по-настоящему узнать Бянь Юй: не знал, какие у неё отношения с семьёй, какова её репутация вне дома. Он просто вбил себе в голову образ наивной, ничего не смыслящей девушки из знатного рода.
И всё это время думал лишь о том, как ей помочь, даже не спросив, нужно ли это ей самой…
Встретившись взглядом с растерянной Бянь Юй, он серьёзно сказал:
— Если ты не хочешь жить со мной, я напишу тебе документ о разводе и постараюсь, чтобы это не помешало тебе выйти замуж снова.
Бянь Юй стала ещё более растерянной. Неужели он… отказывается от неё?
Ещё до свадьбы она часто слышала, как пьяные привратники громко обсуждали, какой Сюй Чжао злодей и что третья госпожа, выйдя за него, не протянет и трёх дней, как её убьют…
Двор был небольшой, и, даже если она не хотела слушать, эти слова всё равно доносились до неё.
Со временем девушка начала строить планы на будущее. Но в ту первую ночь после свадьбы «страшный бандит» из слухов словно подменился: он не бил и не ругал её, еда всегда была тёплой, а однажды даже взял её за руку и купил сахарную фигурку…
http://bllate.org/book/7745/722635
Готово:
