Лин Цзюцзю послушно кивнула и сказала:
— Во-первых, проверяется реакция в экстремальной ситуации; во-вторых — умение прямо взглянуть на собственные недостатки и преодолеть себя; в-третьих — способность различать истину и ложь, укреплять даосское сердце и не поддаваться иллюзиям.
Кратко, ясно и точно по сути. Наставник Чжаохун одобрительно кивнул и, широко улыбаясь, произнёс:
— За твоё выступление можно поставить как минимум девяносто баллов.
Лин Цзюцзю помедлила, затем подняла глаза и звонко сказала:
— Наставник, но есть одно обстоятельство, которое кажется не совсем справедливым.
Услышав это, не только наставник Чжаохун, но и все присутствующие в парящем павильоне с любопытством замерли в ожидании её слов.
Сначала Лин Цзюцзю почтительно поклонилась, а затем серьёзно заговорила:
— Наставник, я рождена для Дао. По сравнению с другими практиками мне гораздо легче ощущать ци небес и земли, а значит, и выйти из иллюзий проще. Если мне ставят девяносто баллов, это, пожалуй, несправедливо по отношению к другим товарищам по Дао.
В глазах наставника Чжаохуна мелькнуло удовольствие. Его обычно слегка затуманенный и осторожный взгляд вдруг стал ясным и прозрачным. Он не только не обиделся, но даже ласково потрепал её по голове.
Наставник был так рад, что совсем забыл меру: его большая ладонь принялась вертеть голову Лин Цзюцзю, будто она была неваляшкой, заставляя её качаться из стороны в сторону и закатывать глаза. Только после этого он, наконец, отпустил её и сказал:
— Эта персиковая косточка не только создаёт иллюзии, но и регулирует концентрацию ци вокруг вас в зависимости от вашего духовного корня. Поскольку ты рождена для Дао, вокруг тебя ци было значительно меньше, чем у других практиков.
Увидев, как Лин Цзюцзю облегчённо выдохнула, наставник Чжаохун с теплотой добавил:
— К тому же, Цзюцзю, запомни: удача и дарования — неотъемлемая часть пути культивации.
Лин Цзюцзю торжественно кивнула, принимая наставление.
Наставник выпрямился, слегка улыбнулся и, взмахнув рукой, объявил:
— Поэтому за сегодняшнее выступление ты получаешь сто баллов. Не переживай понапрасну.
Фразу «в благополучии помогай всем» легко повторить, но лишь немногие, оказавшись среди привилегированных, способны встать на сторону более слабых и добровольно уступить. Всё дело в природе человека.
Именно за последний вопрос Лин Цзюцзю заслуживала полного балла.
Лин Цзюцзю на мгновение замерла, но на этот раз не стала отказываться и лишь поклонилась:
— Благодарю вас, наставник.
Наставник Чжаохун махнул большой ладонью и громко воскликнул:
— Иди отдыхать! Если ты ещё немного задержишься, спина моя уже будет просвечивать насквозь от взгляда Цзи Чэня!
С этими словами он заложил руки за спину и, переваливаясь, как утка, отправился следить за остальными практиками, всё ещё проходящими испытание.
Только теперь Лин Цзюцзю заметила, что Цзи Чэнь всё это время стоял позади наставника.
Чёрный плащ мечника, прекрасного до несравненности, обрамлял лицо, холодное и целомудренное, как нефрит. Но сейчас на губах играла улыбка, будто втягивающая его обратно в мир людей. Когда он смотрел на неё, в его глазах будто отражалась лишь крошечная она.
Он шёл к ней, опустив взор.
Лин Цзюцзю слегка прикусила губу.
«Цзи Чэнь… такой красивый».
Они не виделись больше недели, общаясь лишь через нефритовые таблички, и теперь у неё возникло странное ощущение, будто они — пара из сетевой романтики, встречающаяся в реальности впервые. Машинально она поправила складки своей одежды.
Внезапно Лин Цзюцзю замерла.
«Что я вообще делаю?! Ведь это же не первая наша встреча! И откуда взялось это „встреча в реальности“?!»
Цзи Чэнь наблюдал, как Лин Цзюцзю, растрёпанная и пушистая, поправила подол платья, а потом вдруг растерянно замерла.
Он тихо рассмеялся, подошёл ближе и первым завёл разговор:
— Что сказал наставник?
Про это Лин Цзюцзю не стеснялась. Она радостно подняла голову и, хлопнув себя по груди, заявила:
— Сяоши, наставник поставил мне сто баллов за индивидуальное испытание!
Цзи Чэнь с улыбкой посмотрел на неё сверху вниз, кивнул и аккуратно поправил выбившиеся пряди волос на лбу, которые наставник растрёпал. Затем незаметно прикинул на глаз.
«Кажется, выросла на палец».
— Испытание ещё не закончено, — сказал он. — Я отведу тебя в парящий павильон.
Он мысленно произнёс заклинание меча и, взяв Лин Цзюцзю с собой, поднялся в небо, чтобы вернуться на Пик Тяньцюэ.
Едва они приземлились, как ученики и ученицы Тяньцюэ окружили Лин Цзюцзю, искренне поздравляя её. Ни один не выглядел завистливо или насмешливо — на всех лицах читалась лишь добрая радость.
Лин Цзюцзю улыбнулась в ответ и позволила себя увлечь к Учителю Чансяо.
Чансяо, облачённый в зелёную тунику, развевающуюся на ветру, сохранял достоинство перед публикой: его осанка была строгой, взгляд — полным благородства. Он щедро произнёс:
— Цзюцзю, ты отлично справилась и достойно унаследовала истинные принципы нашего Пика Тяньцюэ. Вот тебе пилюля «Святого ранга для укрепления основ». Ешь как конфеты. Хорошенько подкрепись перед завтрашним испытанием трое на троих.
Среди присутствующих только Хуа Цинъюй оказался достаточно бесстрашен и болтлив. Его язык явно не слушался мозга:
— Учитель, ваш подарок даже не стоит столько, сколько стоил подарок на посвящение младшей сестры!
Глаза Чансяо, похожие на собачьи, распахнулись, брови чуть ли не встали дыбом. Он шагнул вперёд и хлопнул Хуа Цинъюя по затылку:
— Опять несёшь чепуху! Ты, мечник, разве не знаешь, что главное — не подарок, а намерение?!
Хотя удар выглядел внушительно, силы в нём почти не было. Хуа Цинъюй обнажил ряд белоснежных зубов и поспешно извинился.
Остальные мечники Тяньцюэ ещё немного подразнили Хуа Цинъюя, а затем вернулись на свои места, продолжая наблюдать за другими участниками испытания.
Лин Цзюцзю взглянула на проекции Тань Шусяу и Се Линлина. Тань Шусяу уже разгадала суть «малого мира», но всё ещё размышляла над его устройством; Се Линлин же сражался с диким зверем и постепенно одерживал верх, что ясно указывало на прогресс в его техниках.
Успокоившись, Лин Цзюцзю почувствовала, как снова засветилась нефритовая табличка от Ко Цзыцзиня. Выслушав его трогательные похвалы, она наконец смогла перевести дух.
В этот момент до неё донёсся голос Хуа Цинъюя:
— Цц, младшая сестра, ты слишком занята! Посмотри-ка на нашего старшего брата Цзи — он ведь совсем забыт тобой!
Не успев договорить, Хуа Цинъюй уже подпрыгнул и, не унимаясь, подбежал к Цзи Чэню:
— Старший брат Цзи, младшая сестра пользуется такой популярностью, что тебе, боюсь… Ай! Старший брат Цзи, зачем опять бить?!
Цзи Чэнь лёгким движением меча отшвырнул Хуа Цинъюя в самый конец павильона.
Лин Цзюцзю с трудом сдерживала смех, наблюдая, как Хуа Цинъюй приземлился на ягодицы и, скользя по полу, вытянул руки и ноги в жесте отчаяния, напоминающем Эркану. Его глаза под густыми бровями выражали крайнее недоумение и обиду.
Добрые товарищи по Пику Тяньцюэ великодушно расступились, образовав для него дорожку, и никто не посмел подставить ногу.
Лин Цзюцзю сочувственно покачала головой, но тут же повернулась к Цзи Чэню и с воодушевлением подняла лицо:
— Сяоши, хочу тебе рассказать...
Зная, что все в павильоне наблюдают за ней, она особенно живо и красочно поведала о своих переживаниях внутри иллюзии, заодно щедро похвалив Цзи Чэня.
Он почти не говорил, лишь наклонялся ближе, чтобы лучше слышать, изредка тихо спрашивая: «Боялась?», «Не пострадала?». А когда её мягкие пряди, выбившиеся из-за уха, пружинили при каждом её жесте, он аккуратно возвращал их на место.
Пока все следили за проекциями других практиков, в парящем павильоне, украшенном белыми кристаллами ци, одна девушка в белом внимательно смотрела на эту пару истинных учеников Тяньцюэ.
Оба привыкли держать правую руку на рукояти меча — даже вне боя.
Маленькая и очаровательная девушка подняла голову и, улыбаясь с нежной грацией, что-то шепнула мужчине на ухо.
А тот, чья спина обычно была прямой, как сталь клинка, согнулся, чтобы ей было удобнее, и в его суровых бровях промелькнула туманная нежность — будто весенний ветер коснулся вершины заснеженной горы.
Люй Лянфэй стиснула зубы и сжала край одежды.
Хотя все говорили, что между Цзи Чэнем и Лин Цзюцзю — лишь братские чувства, она ясно видела: их связь далеко не так проста.
Правда, она сама не питала к Цзи Чэню особой страсти — разве что лёгкое восхищение перед сильным.
Да, Лин Цзюцзю проявила силу на холме Юньшоу и в индивидуальном испытании, но разве не потому, что родилась для Дао? Всё внимание к ней — лишь результат удачи, в отличие от неё самой, Шусяу или Цзиньжоу, которые достигли всего упорным трудом!
К тому же раньше все — от учителя до младших товарищей — единодушно считали её одарённой и избранной судьбой, а единственным подходящим ей даосским супругом называли только Цзи Чэня, чей талант поражал воображение.
Поэтому, видя, как Цзи Чэнь проявляет интерес к Лин Цзюцзю, Люй Лянфэй чувствовала, будто у неё что-то отняли.
Если бы учитель не ушёл в закрытую медитацию, ей не пришлось бы терпеть такое унижение!
Но скоро учитель выйдет из затвора.
И настанет время испытания в Тайной Обители Сюйлу!
Там все убедятся, кто на самом деле заслуживает наибольшего внимания среди женщин Секты Гуйсюй!
Подумав об этом, Люй Лянфэй успокоилась и полностью сосредоточилась на проекциях перед павильоном.
Лин Цзюцзю не заметила её взгляда. Закончив рассказывать Цзи Чэню о своём опыте в иллюзии, она беззаботно посмотрела вниз, на белый нефритовый помост.
Проекции перед каждым павильоном контролировались учителем соответствующего пика или самим главой секты. Очевидно, Учитель Чансяо не проявлял интереса к Тань Шусяу и Се Линлину, поэтому Лин Цзюцзю не могла видеть их иллюзий. Однако по предыдущим событиям было ясно: Тань Шусяу рано или поздно разгадает иллюзию, а Се Линлин, даже если не сможет уничтожить её, получит ценный опыт в борьбе со зверем.
Цзи Чэнь, увидев, что Лин Цзюцзю закончила рассказ, выпрямился и через некоторое время вспомнил:
— Сестра, какой пещерный дворец тебе хотелось бы?
В последние дни его держал наставник Чжаохун, заставляя готовить персиковые косточки, и у него не было времени помочь Лин Цзюцзю выбрать обитель. Теперь же он решил, что лучше заранее узнать её пожелания.
Ведь это надёжнее, чем советы из «Руководства хорошего практика».
Лин Цзюцзю только сейчас вспомнила, что Цзи Чэнь ранее упоминал: после малого экзамена наставника Чжаохуна каждому пику начнут распределять пещерные дворцы истинным ученикам.
Но разве распределение не случайное?
Она удивлённо спросила:
— Сяоши, разве можно самим выбирать пещерный дворец?
Цзи Чэнь невозмутимо ответил:
— Конечно.
За его спиной целый круг истинных учеников Тяньцюэ молча приложил руку к мечу.
«Не ожидал от старшего брата Цзи! Такой серьёзный человек, а врёт, даже не моргнув!»
Пещерные дворцы на Пике Тяньцюэ распределялись наставником случайным образом — выбора не было!
…Хотя, надо признать, на беднейшем из всех пиков все дворцы были примерно одинаковыми.
Тем не менее, бедные, но преданные делу истинные ученики Тяньцюэ начали обсуждать, какие свободные пещеры ещё остались на пике.
— Рядом с Тяньяньтай есть одна, ци там густая, но слишком много народа — не подходит для уединённой практики.
— На западе от Сихэтай тоже есть пещера. Виды романтичные, как и на самом Сихэтай, но туда часто приходят пары — для холостяков крайне неблагоприятно.
— Есть несколько свободных пещер на выступе у Пика Янььюэ. Там постоянно доносится «убийственная» музыка новых музыкантов-практик — обычный практик такого не выдержит.
— Несколько хороших пещер расположены со стороны Пика Дяньсин. Оттуда иногда слышен прилив и отлив моря Пэнлай. Младшая сестра может рассмотреть их.
Хуа Цинъюй уже незаметно вернулся в круг учеников. Услышав обсуждение, он презрительно фыркнул, вызвав всеобщее негодование, и лишь потом неторопливо произнёс:
— Вы ничего не понимаете в замыслах старшего брата Цзи. Ведь прямо перед его пещерой как раз и свободна одна!
Автор примечает:
Хуа Цинъюй (многозначительно): Вы ничего не понимаете в сердечке старшего брата Цзи — там живёт маленькая Цзюцзю.
Истинные ученики Тяньцюэ (растерянно чешут головы): Какое сердечко?
Хуа Цинъюй (хитро ухмыляется): Не сердечко, а маленькая Цзюцзю!
Истинные ученики Тяньцюэ (нахмурившись в непонимании): ????? (Разве Хуа-сяоши сошёл с ума от удара старшего брата Цзи?)
На Пике Тяньцюэ ци было изобильным, и Лин Цзюцзю казалось, что где бы она ни жила — будет хорошо. Поэтому она никогда всерьёз не задумывалась, «какой пещерный дворец ей хотелся бы».
Но раз Цзи Чэнь спросил, она постаралась представить. Единственную пещеру, в которой она бывала, — это пещера Цзи Чэня, и она казалась ей прекрасной. Поэтому она естественно ответила:
— Такая, как у тебя, сяоши! Чтобы были духовные деревья и маленькие духовные зверьки. А ещё... можешь подарить мне деревце чжигошэнь? Твои плоды такие сладкие!
Подумав, она решила, что новичок-истинная ученица не должна ставить столько условий, и смущённо улыбнулась:
— Хотя на Пике Тяньцюэ повсюду много ци, мне подойдёт любая пещера.
Цзи Чэнь внимательно выслушал и лишь сказал:
— Понял.
Пещерный дворец Лин Цзюцзю должен иметь духовные деревья и зверьков, а также подходить для выращивания чжигошэнь.
К тому же она — настоящий неразумница, которая даже внутри собственной пещеры путается в направлениях, не говоря уже о выходе наружу. Хотя у неё есть Сынаньши и трава Чжичжи, всё же лучше поселить её там, где она уже ориентируется.
Обдумав всё, он пришёл к выводу: подходит только одно место.
Цзи Чэнь уже решил, где будет жить Лин Цзюцзю, как вдруг услышал радостный возглас. Он повернулся и увидел, как девушка, сияя, схватила его за руку:
— Сяоши, смотри! Шусяу тоже очнулась!
На белом нефритовом помосте всё больше практиков выходили из иллюзий. Когда красные пески в часах истекли, менее десятой части практиков удалось постичь тайну «малого мира персиковой косточки» и разрушить её оковы.
http://bllate.org/book/9117/830306
Готово:
