Глава 55. Ледяное заточение.
Когда Лян Муе вернулся домой, Хань Чжися уже заказала доставку еды.
Он поставил бумажный пакет у входа, даже не открыв его.
— Итак... сколько ты знаешь? — сразу же спросил Лян Муе у матери.
— Айда связалась со мной, — с некоторым сожалением ответила Хань Чжися. — Она просто попросила помочь подтвердить... что ты придёшь.
— Она сказал, из-за кого...
— Да, сказала, что Сяо Чи хочет тебя увидеть.
Лян Муе был удивлён её ответом.
Год назад, в те несколько недель после возвращения из Канады, он был полностью погружён в работу. На подготовку и съёмки рекламной кампании для Jiayun ушло целых три недели. Он так усердно работал, что буквально жил в студии и почти не появлялся дома. Однако материнское сердце чувствует даже малейшие изменения, и Хань Чжися заметила его эмоциональные колебания.
Хотя, колебаниями это сложно назвать — скорее, это была полная эмоциональная пустота, словно он превратился в марионетку, лишённую всяких чувств.
Она не выдержала и спросила:
— Ты влюбился? Или у тебя разбито сердце?
Лян Муе не собирался скрывать от неё правду. За все эти годы он считал, что в качестве друга, брата или любовника он был не идеален, но как сын Хань Чжися он был вполне приемлем.
Поэтому Лян Муе просто сказал, что встретил нужного человека, но, к сожалению, в неподходящее время.
У Хань Чжися было мягкое сердце, и она хотела его утешить. Тогда Лян Муе рассказал ей всю историю, включая прошлое, связанное с Лян Ичуанем, и только после этого она замолчала.
С тех пор он всегда считал, что Хань Чжися была на его стороне, она тоже считала, что сокрытие со стороны Чи Юя было неправильным, и что эти отношения не стоили усилий. Но теперь казалось, что это не совсем так.
— Что он тебе передал? — спросила Хань Чжися.
Но Лян Муе ответил, что ещё не смотрел.
— Ему не следовало упоминать Ичуаня. Если бы он о нём не заговорил, я бы, возможно, пообщался с ним, это было бы возможно. Но обязательно нужно было затронуть именно это... — его голос звучал твёрдо и решительно.
— Вот ты всегда умеешь чётко разделить, что правильно, а что нет, — укорила его Хань Чжися.
Она была не полностью согласна с его подходом, но не решалась открыть пакет сама.
— Может, всё же откроешь и посмотришь, что он тебе передал, прежде чем делать выводы? — спросила она снова.
Но Лян Муе вновь отказался.
— Сегодня вечером мне нужно работать над проектом, посмотрю позже.
— Лян Муе, иногда ты, действительно… — начала Хань Чжися, но замолчала, когда Лян Муе поднял глаза и посмотрел на неё. Встретив его взгляд, который так напоминал её собственный, она не смогла закончить свою мысль. Лян Муе был похож на неё не только внешне, но и способностью легко заводить друзей. Однако в глубине души они были совершенно разными людьми. С самого детства у Лян Муе было своё мнение, и он не мог терпеть даже малейшую ложь, всегда имел очень субъективное представление о правильном и неправильном. И, как только он принимал решение, его было невозможно переубедить.
Она не могла воздействовать на него эмоциями, не могла убедить его логикой и от этого чувствовала лишь раздражение внутри.
К счастью, Лян Муе сел, съел немного еды и, сославшись на занятость, решил вернуться к себе, чтобы отдохнуть. Уходя, он естественно «забыл» бумажный пакет у Хань Чжися дома.
***
Два дня спустя, в 13:30, в студии «К вечеру».
П/п: напомню, что студия названа именем Сянвань, оно переводится, как «К вечеру».
Чи Юй, вероятно, был самым скромным из всех знаменитостей, которых когда-либо принимала студия «К вечеру». Несмотря на настойчивость Чжан Айды, Чи Юй согласился взять с собой только водителя, который также выполнял обязанности ассистента. Кроме него, он никого с собой не привёл, и даже рюкзак нёс сам.
Когда он вошёл в студию, его на мгновение сбили с толку смешанные запахи кофе, сигарет и пыли. Сцена перед ним напоминала работу идеально настроенного механизма: Ли Сянвань, Лян Муе, ассистенты фотографа, светотехники, визажисты, стилисты, группа по реквизиту — никто не отвлёкся и не поднял на него глаз, все были погружены в работу. Всё выглядело точно так же, как и два дня назад, когда он приходил. Единственным заметным изменением был Лян Муе: он подстригся, снял пластырь со лба, сменил одежду на простую чёрную футболку и убрал фиксирующую повязку с правого плеча. Теперь он выглядел гораздо более собранным и непринуждённым.
Feng Shang — китайская версия всемирно известного модного журнала The Edge. За десять лет его существования в Китае, каждый фотограф считал за честь работать над съёмками для издания такого уровня. До недавнего времени они всегда использовали профессиональных моделей для обложек, но за последние два года начали приглашать знаменитостей. Эта съёмка была, безусловно, одной из самых значимых для студии Сянвань в этом году.
Прошлым вечером Лян Муе всю ночь просматривал план съёмок и обсуждал оформление с Ли Сянвань по телефону до самого утра. Изначально сцену для съёмки, разработанную для Чэнь Юэци, связывали с её прошлой карьерой фигуристки: фоном служил безупречно белый ледяной блок, тающий и превращающийся в воду, а она, одетая в белое, шла по этой воде. Финальный образ получился очень воздушным и лёгким. Но теперь, когда модель для съёмки поменяли, Ли Сянвань слегка скорректировала сцену, заменив лёд на снежную гору, и обсудила с визажистами и стилистами образы для Чи Юя. Однако она всё равно чувствовала, что чего-то не хватает.
Во время их разговора Лян Муе предложил новую идею. Он сказал, что превращение снежной горы в воду слишком прямолинейно, и, с точки зрения оформления сцены, оно не так естественно, как таяние льда, и может перетянуть на себя внимание, затмевая главное.
— Основной стиль, источники света и цветовая палитра останутся прежними, но я хочу добавить один элемент, — предложил он.
Он хотел запечатлеть Чи Юя внутри куска льда неправильной формы. Поверхность льда должна была быть покрыта трещинами, а внизу создавалась иллюзия таяния льда. Внутри льда находился бы Чи Юй, а на заднем плане — несколько облаков, словно нарисованных Магриттом*, таких идеально созданных и настолько совершенных, что они казались бы нереальными. Весь замысел имел черты сюрреализма.
* Сравнение «словно нарисованных Магриттом» отсылает к стилю и работам известного бельгийского художника-сюрреалиста Рене Магритта. Магритт был известен своими картинами, в которых сочетались обычные предметы с неожиданными элементами и контекстами, создавая атмосферу загадочности и сюрреализма. Его работы часто использовали идеальные, но несколько нереалистичные изображения облаков, пейзажей и объектов, что вызывало у зрителей чувство диссонанса между реальностью и воображением.
Ли Сянвань размышляла над предложением целую минуту. В это время Лян Муе отложил телефон и несколькими быстрыми штрихами набросал эскиз. Он немного изучал рисование в университете, и как фотографу, ему нередко приходилось создавать концептуальные наброски для студийных съёмок или разрабатывать раскадровки для документальных фильмов — это было частью его основного набора навыков.
Ли Сянвань взглянула на набросок и, имея перед глазами визуальное представление, наконец, сказала:
— Думаю, это отличная идея. Но мы не успеем всё сделать до завтрашнего дня.
— Попробуем, — ответил Лян Муе.
Он знал, что в этом вопросе Ли Сянвань так же, как и он, стремилась к совершенству. В итоге, Ли Сянвань договорилась с Чжан Айдой и они решили перенести съёмку на один день позже. Та организовала встречу Чи Юя с эксклюзивным журналистом Feng Shang на день раньше, чтобы провести интервью, а затем он вернулся в студию для съёмки обложки.
«Лёд» неправильной формы был собран из акриловых листов, примерно в половину человеческого роста. Группе по реквизиту потребовалось полдня на его изготовление, затем Лян Муе и его команда весь день дорабатывали конструкцию, чтобы даже трещины на льду выглядели максимально реалистично.
Чи Юй сидел рядом и с любопытством наблюдал, пока его гримировали, как «лёд» переносили на сцену.
— Первый раз снимаешься для обложки журнала? — спросила его Ли Сянвань.
Чи Юй кивнул, но его взгляд был направлен вдаль, в угол комнаты, где Лян Муе сидел на высоком стуле и давал указания ассистенту, настраивая освещение внутри «льда».
— Не нервничай. Просто следуй его указаниям — чем естественнее, тем лучше.
Чи Юй снова кивнул, как раз в тот момент, когда визажист попросила:
— Закрой глаза.
И Чи Юй закрыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем рядом раздался голос Лян Муе.
— Не маскируй.
Чи Юй открыл глаза и увидел, как визажист пыталась замаскировать густым консилером изогнутый полумесяцем шрам у него на виске. Лян Муе отлично помнил его форму, потому что когда-то в ночи, при тусклом свете, он нежно проводил по нему пальцами и очерчивал губами.
— Оставь, не маскируй, — снова твёрдо сказал он.
— Но на референсе Ли...
— Референс не может передать все детали, верно?
Личные дела остаются личными, но работа есть работа. Лян Муе категорически не понравилась та реклама Cool Power Ice, где Чи Юй выглядел как подделка, созданная искусственным интеллектом.
— Это может выглядеть некрасиво… — попыталась возразить девушка.
— А мне нравится, — бросил Лян Муе, как будто это было самое обычное дело, и пошёл обсуждать освещение с другим техником.
Щёки Чи Юя слегка порозовели, но, к счастью, благодаря уже наложенному тональному крему это было незаметно.
Ли Сянвань сказала ему быть естественнее и расслабиться, не догадываясь, что именно это было для Чи Юя самым сложным. Холодный свет заставлял его постоянно моргать, и его выражение лица колебалось между двумя крайностями — оно было либо слишком напряжённым, либо совершенно безразличным. Ли Сянвань, видя это, толкнула Лян Муе, который всё это время был погружён в просмотр снимков на компьютере.
— Давай поменяемся. Ты снимай, а я буду смотреть.
Для того чтобы можно было сразу проверять отснятый материал, камера фотографа обычно была подключена к компьютеру. Когда Ли Сянвань работала с камерой, Лян Муе сидел за монитором, оценивая кадры и давая обратную связь.
Лян Муе кивнул и взял камеру из её рук.
— Выйди, отдохни пару минут, — сказал он Чи Юю.
Когда Чи Юй вышел, Лян Муе подозвал его молодого ассистента.
— Что нужно принести? — поспешно подошёл тот.
Отношение у него было хорошее, но вот наблюдательности явно не хватало. — Принеси стул, — тихо сказал ему Лян Муе.
Для съёмки Чи Юй снял ортопедический ортез с левой ноги, и даже бинты пришлось снять. Акриловая «ледяная» коробка была высотой лишь до половины человеческого роста, и поскольку Чи Юй не мог опираться на левую ногу, ему приходилось либо приседать, либо стоять на одной ноге, что со временем стало вызывать сильный дискомфорт. Его нога затекла от долгого сидения на корточках, и неудивительно, что его выражение лица стало таким напряжённым.
Когда они вернулись на съёмочную площадку, Лян Муе начал непринуждённо разговаривать с Чи Юем.
— Что случилось с твоей левой ногой?
Лян Муе задал вопрос обычным тоном, словно разговаривал с давним другом, как тогда, когда они стояли на крыше высотки в Harbor City, и он впервые направил на него камеру. Но в этот раз за ними наблюдало множество глаз. Чи Юй долго молчал, и только когда горло пересохло, он его прочистил, и, наконец, ответил:
— Стрессовый перелом, ничего серьёзного.
Лян Муе не перебивал, и Чи Юй продолжил:
— Обнаружил это, когда снимали рекламу на Аляске. К счастью, это было уже под конец сезона, и после этого... больше не было сцен, где нужно было спускаться на сноуборде. Даже Айда-цзэ сказала, что я удачно выбрал момент.
Лян Муе дважды нажал на кнопку затвора, затем обернулся, чтобы взглянуть на экран компьютера, за которым сидела Ли Сянвань.
— Неплохо, сохраняй этот настрой, давай сделаем ещё пару кадров, — сказала Ли Сянвань.
Лян Муе снова повернулся к Чи Юю, продолжая его направлять:
— На Аляске хорошо кататься?
— Да, условия отличные, склоны крутые. Сначала было непривычно, — как только Чи Юй начал говорить о горнолыжном катании, его речь оживилась. — Это совсем не похоже на тренировочные площадки, которые мы использовали для подготовки к FWT. Аляска — это совершенно другой уровень.
— ...Самая сложная трасса? — спросил Лян Муе, вспомнив, что Чи Юй говорил ему раньше.
Чи Юй прикусил губу, на мгновение отвёл взгляд и погрузился в воспоминания. Лян Муе снова нажал на кнопку затвора.
So Far Gone, Валдиз, Аляска — конечная цель для каждого сноубордиста или лыжника. Но в этот момент Чи Юй не думал о «самой сложной трассе», а вспоминал, как они обсуждали это год назад. Тогда все мечты ещё не разбились, тогда он ещё не знал, что «Безымянная вершина» существует на самом деле.
— Это был не Валдиз, а Хейнс. «Самая сложная трасса» была недоступна, потому что погодные условия в этом году были не лучшими. В целом, снег был недостаточно стабилен. Как только мы поднялись, сразу сошла лавина. Мы всё же попытались, но местный гид сказал, что подходящего окна так и не нашлось.
Лян Муе оторвал взгляд от видоискателя и поднял руку, жестом попросив Чи Юя подождать. Он повернулся к Ли Сянвань.
— Думаю, стоит попробовать холодный свет.
Спустя несколько мгновений на мониторе появилась фотография. Ли Сянвань взглянула на неё.
— Лицо сейчас выглядит мягче, — сказала она. — Фон в холодных тонах, но если добавить ещё холодного света...
— Да, я знаю, — он жестом привлёк внимание светотехника и объяснил, что нужно внести коррективы. — Передвиньте рефлектор немного в сторону, уменьшите свет слева и поменяйте соты на пятнадцать градусов. Посмотрим, что получится.
Как Лян Муе настаивал на макияже, так и стилист упорно защищал выбор ткани для одежды. В итоге выбрали тонкий, почти прозрачный материал, напоминающий лён. То, что видит человеческий глаз, и то, что улавливает камера — совершенно разные вещи: деталей больше, слои глубже. А подсознание помогает мозгу завершить картину.
Сегодня Лян Муе весь день смотрел на Чи Юя через объектив камеры, а теперь ему нужно было вновь привыкнуть видеть его собственными глазами. Он «видел» его шею, плечи, странную татуировку на лопатке, напоминающую рисунок ребёнка, следы ушибов на коленях, талию, бедра и шрам на лодыжке...
Его размышления прервал светотехник
— Лян-гэ, мы уже настроили на пятнадцать градусов.
Соты на рефлекторе действительно добавляли направленности света. Большой рефлектор студии был задействован для выездной съёмки, и оставшийся был не настолько эффективен, из-за чего он ошибочно подумал, что соты не были установлены.
Лян Муе собрался с мыслями. Утром он как раз жаловался по поводу крепления Bowens на этом рефлекторе. Он редко ошибался с оборудованием.
— Ладно, поменяйте соты на 30 градусов, хочу посмотреть, — сказал он через несколько мгновений.
Когда свет был установлен, Лян Муе вновь обратился к Чи Юю:
— Продолжай говорить, не останавливайся.
— О чём говорить? — вежливо спросил Чи Юй, слегка растерявшись.
— Об Аляске, сравни её с Вербье… — терпеливо поддерживал разговор Лян Муе.
Вербье — место проведения финала FWT каждый год.
— Это совсем другое. На Аляске — особый стиль катания, без feature*, большие горные маршруты. В Вербье... — Чи Юй не смог скрыть удивления и с радостью пытался поймать взгляд Лян Муе. — Ты смотрел мой заезд?
* feature — естественные препятствия.
Лян Муе не стал ничего отрицать.
— Смотри в камеру, расслабься. Представь себе момент перед стартом в Вербье. Перед тобой та линия, которую ты выбрал... она твоя, и ты обязан её преодолеть.
Выражение лица Чи Юя изменилось. Левый свет был ослаблен, и правая часть его лица погрузилась в тень. Когда свет изменили с отсутствия сот на пятнадцатиградусные, а затем на тридцатиградусные, он сфокусировался ещё на меньшей области. После этих корректировок черты лица Чи Юя стали холодными и резкими, одна сторона оказалась в тени, а его взгляд был направлен на свет. Вся композиция стала глубокой и загадочной, наполненной силой.
Запечатление человека запертым в слое льда, который никогда не может быть по-настоящему заключён. Совершенство и недостатки. Взгляд и встречный взгляд. Реальность и вымысел. Мгновение и вечность. Фотография, полная противоречий, больше чем просто модная съёмка — это произведение искусства.
Ли Сянвань вспомнила, как накануне Лян Муе сказал ей, что снять Чи Юя легко — нужно просто вычесть лишнее. Поэтому он убрал лишние аксессуары и украшения, отказался от чрезмерного макияжа и даже уменьшил освещение.
Ли Сянвань не спрашивала, откуда он всё это знал, а просто похвалила.
— Очень хорошо.
Лян Муе кивнул.
— Неплохо, передохни, — сказал он Чи Юю.
Ли Сянвань поднялась, и на некоторое время никто не обращал внимания на них с Лян Муе. Но Чи Юй, помня его последние слова, заговорил, глядя ему в спину.
— На самом деле, после того как я прошёл ту трассу, ощущение было не таким, как я представлял.
— Хм? — Лян Муе прежде лишь помогал ему расслабиться, сосредоточившись в основном на съёмке, и не уделял особого внимания тому, что говорил Чи Юй. Но Чи Юй воспринял это серьёзно и начал делиться своими мыслями. На мгновение Лян Муе не смог уловить его мысль.
— Я говорю о Вербье…
Холодный свет причинял Чи Юю дискомфорт, и Лян Муе выключил софтбокс, погрузив лицо Чи Юя в темноту. Чи Юй, собравшись с духом, продолжил:
— Вчера, когда у меня брали интервью, я подумал, что даже после победы в этом соревновании я не почувствовал той радости, которую ожидал.
Лян Муе несколько секунд смотрел на него в полумраке. Он точно услышал его слова.
Но Чи Юй не был уверен, понял ли его Лян Муе. В следующую секунду софтбокс снова включился, обнажая его эмоции под холодным светом, не оставляя ему возможности скрыться.
— Давай ещё одну серию. Ты отлично справляешься. Нам нужно ещё несколько снимков для разворота.
— Как ты поживаешь в Гету? Прошлым летом ты там был? — спросил Чи Юй, казалось, отбросив стеснение.
— Прошлым летом? Меня не было в Гуйчжоу, — спокойно ответил Лян Муе.
Чи Юй быстро проглотил оставшиеся слова. Он вдруг осознал, что когда впервые пришёл в студию для съёмки рекламы, Лян Муе, на самом деле, был в Пекине. Он просто не хотел его видеть и поэтому поручил Ли Сянвань провести съёмку.
И сегодня, казалось, он тоже не особо хотел с ним разговаривать. Это всё было необходимо только для работы.
Лёд был искусственным, но когда Чи Юй прикоснулся к нему, он всё равно почувствовал, каким он был холодным.
http://bllate.org/book/12440/1107819
