Глава 69. План Б.
На пути в Пекин Лян Муе и Чжэн Чэнлин, обсудив всё, неожиданно поняли, что это был первый раз в жизни Лян Муе, когда он отправлялся куда-то без чёткого плана. Одно слово — «спасать», но как спасать и кого просить о помощи, он не знал.
— В Ассоциации кинофестиваля наверняка есть ещё влиятельные люди, которые могут нам помочь. Это мероприятие проводится уже десять лет, неужели это всё ещё исключительно личное дело Ян Лифэна? — Чжэн Чэнлин достал список, который прислали ему друзья из киноиндустрии. — Посмотри, есть ли тут кто-нибудь, с кем ты знаком, кто мог бы повлиять на всё это?
Лян Муе опустил взгляд и увидел лишь одно знакомое имя. Это была его шидзэ* из университета, с которой они вместе учились на факультете фотографии. Она была ему когда-то близкой подругой, а теперь вдовой Чэнь Няня — Тан Цзяньнин.
* Шидзэ — старшая ученица у одного и того же учителя, или на одном и том же факультете.
В тот момент на его лице появилась горькая усмешка.
— Чёрт возьми, кажется, небеса решили меня прикончить.
Когда ему было девятнадцать-двадцать лет, он был резким и прямолинейным, делал только то, что сам считал нужным, и, разумеется, нажил себе врагов. А в двадцать шесть, он, оставаясь верным своим принципам, поддержал друга, но потом ему пришлось увидеть, как с тем случилась неизбежная трагедия.
Все эти годы Лян Муе задавал себе вопрос: повезло ли ему в жизни? Да, ему везло, и не раз. По крайней мере, он всё ещё жив, а это уже доказательство удачи. Но у каждого рискованного приключения есть свои последствия, и за всё приходится платить свою цену. Что думает о нём сейчас Тан Цзяньнин, он и так мог себе представить.
Чжэн Чэнлин, зная всю предысторию, ничего не сказал.
— Мой приятель Ван Наньоу знает людей, которые могли бы помочь организовать встречу. Давайте сразу пойдём к Ян Лифэну. В конце концов, он ведь бизнесмен. Возможно, у него есть свои причины. Каждое решение имеет свою цену, так что, может быть, у нас ещё есть шанс на переговоры, — наконец сказал Лян Муе.
Хотя Ван Наньоу был основателем компании «Луншань», которая конкурировала с компанией Ян Лифэна, всё же он был в индустрии уже более десяти лет и имел обширные связи.
Этот фильм был для Чжэн Чэнлина настоящим детищем. Он вынашивал идею три года, снимал больше года, и его судьба была тесно связана с инвестициями компании Summit. Но в этот момент, на грани провала, он подумал о самом Лян Муе и поддержал его.
— Не переживай слишком сильно. Подумай о Сяо Чи. В мире всё ещё есть хорошие вещи.
Лян Муе знал, что тот его раскусил.
Только тогда он позволил себе задуматься — «отложив в сторону» ошеломляющую новость от Чжэн Чэнлина, он вдруг осознал, насколько импульсивно поступил, отбросив изначальный план, и сделал то, чего на самом деле хотел. Он поцеловал его.
В ту секунду в его сознании всплыли ночные огни за окном апартаментов 2603 в Harbor City, снегопад на трассе Уистлер-роуд, моросящий дождь в Сквомише, простая тесная кровать в деревянном домике, стена со сноубордами в цоколе у Чи Юя — всё вернулось.
Сердце Лян Муе снова начало бешено колотиться. Он был вынужден открыть ноутбук, надеясь, что работа отвлечёт его и приведёт мысли в порядок.
В восемь вечера Ван Наньоу договорился и организовал встречу в отдельной комнате ресторана Юньтайгэ. У Ян Лифэна было всего полчаса, потом ему надо было улетать, он спешил в аэропорт. Место выбрал Ван Наньоу, но Лян Муе настойчиво предложил оплатить ужин.
Ян Лифэн появился со своим секретарём и девушкой, они сделали заказ, и Лян Муе, не теряя времени, перешёл прямо к делу.
— Я и Чжэн Чэнлин только что прибыли из Чунцина. Там мы разговаривали с матерью Хуан Хэ, и она чётко сказала, что не возражает против выхода фильма. Господин Ян, мы не хотим тратить ваше время. Давайте говорить прямо. Есть ли ещё какие-то причины, по которым вы не допускаете этот фильм на фестиваль?
Ян Лифэн не ответил. Вместо этого он медленно закурил сигарету. Его девушка тоже закурила, хотя в помещении было запрещено курить.
Прошло две минуты, и никто — ни Чжэн Чэнлин, ни Ван Наньоу, ни тот друг, который помог организовать встречу — не произнёс ни слова.
Ян Лифэн, напустив на себя важный вид, наконец заговорил:
— Лян Муе, расскажи-ка мне, каково это — когда мечту убивают, когда до её исполнения остаётся всего шаг? Приятное ощущение?
— Значит, ты признаёшь... — Лян Муе и представить не мог, что Ян Лифэн даже не попытается притвориться. Смысл его слов был предельно ясен: это он сделал так, что фильм не прошёл одобрение на фестивале. И он ещё осмеливался свалить вину на семью Хуан Хэ.
Десять лет назад фоторепортаж Лян Муе «Гора мусора у подножия Эвереста» серьёзно ударил по репутации компании Lifeng Adventures, которая в то время находилась на пике своей популярности. План расширения бизнеса был отложен как минимум на два года, и компания так и не смогла восстановить былые позиции. Но в конечном итоге проблема заключалась в том, что Лифэн заботился лишь о коммерческой выгоде, пренебрегая экологической составляющей.
— Это было много лет назад. Сейчас Лифэн гордо несёт знамя «экологичности» и даже стал четырёхзвёздной компанией экологического туризма. Если ты собираешься снова вспоминать старое, не выйдет ли так, что ты поднимешь камень, а потом уронишь его себе на ногу*? — Лян Муе, как всегда, не церемонился с ним.
* Тут используется идиома 搬起石头砸自己的脚 — которая дословно переводится «Поднять камень, чтобы уронить его себе на ногу» — означает навредить самому себе.
Чжэн Чэнлин и Лян Муе сейчас вели диалог по старой схеме: один — добрый, другой — злой. Поэтому сейчас Чжэн Чэнлин заговорил искренне и с уважением:
— Господин Ян, вы и ваша компания Lifeng поддерживаете этот кинофестиваль уже несколько лет, и каждый год на нём показывают отличные фильмы. Я видел, как фестиваль растёт с каждым годом. И в этом году я надеюсь, что наш фильм станет частью этого успеха. Хуан Хэ... его трагедия произошла во время индивидуальной тренировки. Никто не оплакивает его сильнее нас. Но раз его семья уже ясно дала понять, что не возражает, почему бы не дать нам шанс?
Лян Муе не переносил таких людей, как Ян Лифэн, которые, несмотря на свои огромные доходы, были мелочными и злопамятными. Видя, что Ян Лифэн не даёт ответа, он решился на угрозу.
— Господин Ян, я запомню всё, что вы сегодня сказали. Когда эта информация всплывёт наружу, люди узнают, что одна из ведущих туристических компаний в Китае давит на других благодаря своему статусу. Это ведь не очень хорошо, правда? Туристический сезон уже на носу, вам сейчас совсем ни к чему такие негативные новости.
— Найди репортёров, вперёд! — Ян Лифэн понял, к чему он клонит, и спокойно затянулся сигаретой. — Да, ты можешь найти репортёров, но и я могу. Четыре года назад ты использовал фотографии Чэнь Няня, чтобы выиграть приз от «National Geographic». А теперь хочешь использовать смерть Хуан Хэ, чтобы продвинуть свой новый фильм. Ты неплохо научился зарабатывать на чужой смерти*, а, Муе? Не так ли?
* Тут используется интересная идиома 吃人血馒头 — «Есть маньтоу с человеческой кровью» — значит использовать чужую трагедию для собственной выгоды.
Лицо Лян Муе резко потемнело. Эти слова Ян Лифэна были настолько отвратительны, что попали точно в цель. Он даже не мог предположить, что его оппонент будет таким подлым, и на мгновение потерял дар речи.
Чувствуя, что напряжение в комнате достигло предела, Ван Наньоу, который умело сглаживал углы, вмешался, чтобы разрядить обстановку.
— Господин Ян, почему бы вам не озвучить свои условия? Лян Муе и Чжэн Чэнлин хотят, чтобы фильм «Восхождение» был допущен. Вы могли бы помочь нам, а также отдать дань памяти Хуан Хэ. Скажите, что мы можем сделать для вас?
Ян Лифэну нравился этот подход, но он всё ещё не хотел так просто отпускать Лян Муе. Он уставился ему прямо в глаза и сказал:
— Завтра в Синьцзяне Lifeng проводит Турнир «Dianfeng». Пусть Чи Юй поучаствует и поддержит нас.
Турнир «Dianfeng» — это соревнования, которые компания Lifeng и Red Bull организовывают в последние несколько лет. Сяо Мэнхань и ещё один китайский спортсмен по фристайлу должны были участвовать в них, но после разрыва контракта из-за спора с Red Bull этот спортсмен сразу же объявил о своём отказе от участия. А в прошлом месяце Сяо Мэнхань получил травму на соревнованиях в Юэхэне. И теперь на этом соревновании международного уровня, которое проходит в Китае, не было ни одного китайского участника. На первый взгляд просьба не казалась слишком абсурдной.
Все за столом посмотрели на Лян Муе. Секретарь даже достала блокнот, готовясь сделать заметки.
— Что бы ты ни замышлял, не смей втягивать в это Чи Юя, — с холодным лицом ответил Лян Муе.
— Неужели не хочешь? — Ян Лифэн продолжал с издёвкой, как будто знал нечто большее.
— Дело не во мне. Спроси Чжан Айду — она первая будет против, — парировал Лян Муе.
Ян Лифэн теперь повернулся к Чжэн Чэнлину.
— Господин Чжэн, Lifeng Sports готова выкупить Summit за двести миллиардов. Будете заключать сделку?
Чжэн Чэнлин был ошеломлён. Конечно, были успешные примеры, когда зарубежные компании покупали небольшие местные фирмы, но Summit уже несколько лет как уверенно закрепилась на рынке. Руководство и не помышляло о продаже компании. Чжэн Чэнлин сделал глоток чая, чтобы успокоиться, и, собрав всё своё мужество, отказался.
— Господин Ян, я всего лишь менеджер по маркетингу. Я здесь только потому, что люблю альпинизм. Вы явно переоцениваете мои возможности.
Ян Лифэн, наконец, повернулся к Ван Наньоу, сидевшему рядом с ним.
— Господин Ван, как насчёт тебя? В этом году «Луншань» не будет регистрироваться в Непале. Как тебе такие условия?
Ван Наньоу продолжал натягивать вежливую улыбку, но на этот раз она совсем застыла на его лице.
Коммерческий маршрут восхождения на Эверест проходит с южной стороны, то есть через Непал. На данный момент в Непале зарегистрированы не более пяти отечественных компаний по организации восхождений, включая «Лифэн». За несколько лет команда от компании «Луншань», которую возглавляет Цянь Сяосянь, значительно выросла, и регистрация филиала в Непале позволила бы им участвовать в самом прибыльном проекте — экспедициях на Эверест, отнимая часть доходов у «Лифэн».
Только сейчас Лян Муе понял, что первые два требования Ян Лифэна были лишь отвлекающим манёвром, он тут перед ними «дрессировал обезьян»*. Ночью тащить Чи Юя в Синьцзян ради какого-то спортивного мероприятия или фантастическое предложение о покупке «Summit» за двести миллиардов — всё это было чистой воды выдумка. Его настоящая цель была последней. Услышав имя Чи Юя, Лян Муе потерял объективность, и теперь он злился на себя за такую реакцию.
* Выражение «дрессировать обезьян» — 耍猴 — означает «водить за нос», разыгрывать кого-то.
Ван Наньоу медлил, ничего не отвечая, и Лян Муе заговорил вместо него.
— Всё, хватит. Тут уже не о чем говорить.
Ян Лифэн окликнул его, и прямо перед всеми сказал:
— Лян Муе, да ты, похоже, слишком высокого мнения о себе. Я действительно не знал, что на Музтаг-ата тем человеком был Чэнь Нянь. Позволь, я тебе кое-что скажу: Чэнь Нянь ушёл из юньнаньской команды альпинистов в восемнадцать лет, а когда он впервые пытался покорить Эверест, это я спонсировал его. Вся их команда поднималась за мой счёт! Ты думаешь, я не хотел его спасти? Он упал в ледяную расщелину. В тот момент, как он упал, он, вероятно, уже был мёртв. Даже если бы я отправил кого-то на помощь, подвергая людей риску, мы бы его не спасли. Я всегда ценил твой талант. Когда я увидел твой короткометражный фильм о восхождении, мне понравилась твоя идея, и я сам предложил тебе участвовать в фестивале. «Жизнь как гора» — этот фильм не соответствовал ни по хронометражу, ни по уровню, и тот приз для новичков был учреждён специально для твоего фильма. А чем ты мне отплатил?
Столько лет никто — ни Ван Наньоу, ни Чжэн Чэнлин, ни даже самые близкие друзья — не осмеливался упоминать перед Лян Муе ни имя Чэнь Няня, ни гору Музтаг-ата. Они знали, какую тяжесть в душе несёт всё это. Но сейчас Ян Лифэн вскрыл все старые раны. Однако сердце Лян Муе давно стало как мёртвое озеро, на водной глади которого никакому ветру не под силу было поднять даже лёгкой ряби.
Его голос был очень сдержанным.
— Ты прекрасно знаешь, почему ты его не спас. За все эти годы… Ладно уж Музтаг-ата, скажи, сколько раз «Луншань» спасала людей на Эвересте, где ещё сложнее?
Ван Наньоу, не желая обострять отношения с конкурентом, попытался прекратить всё это.
— Муе, остановись.
— Хорошо, раз он не говорит, скажу я, — Лян Муе поднял руку, показав три пальца. — Три раза. Три жизни. Трижды они отказывались от своих восхождений и возвращали клиентам деньги, лишь бы спасти тех, кто оказался в беде. Некоторые спасённые даже отказывались платить за своё спасение, и в итоге госпожа Цянь оплачивала всё сама. А вы? Вы даже не попытались! Важно ли, что это был Чэнь Нянь? Даже если бы это был не он, не мой друг, не элитный спортсмен — это всё равно чей-то друг, чей-то муж, чей-то сын или отец. Все твои слова лишены смысла.
Ян Лифэн, видя, что обсуждать больше нечего, махнул рукой, давая знак секретарю и девушке покинуть зал.
Эта компания покинула комнату, оставив после себя лишь пустой чайник элитного чая Билочунь. У Лян Муе и его друзей не осталось желания есть, они расплатились и направились к выходу. Чжэн Чэнлин после такого нервного разговора не выдержал и достал пачку сигарет.
Ван Наньоу был готов ради друзей на всё, он подошёл ближе к Лян Муе, пока Чжэн Чэнлин курил в стороне, и тихо сказал:
— Может, всё же стоит поговорить с Цянь Сяосянь? Вдруг она согласится?
Глаза Лян Муе покраснели.
— Госпожа Цянь — человек, потерявший три пальца, но всё ещё способный взбираться на горы. Она так долго и тяжело трудилась, чтобы поднять эту компанию. Ты правда думаешь, что она согласится?
Ван Наньоу промолчал — он знал ответ.
Лян Муе тоже взял сигарету у Чжэн Чэнлина и глубоко затянулся.
— Оу-гэ, я знаю, что ты всегда готов помочь, — сказал он. — Но чьи мечты важнее? Почему ради наших вы должны жертвовать своими?
На самом деле, фильм «Восхождение» — это была мечта Чжэн Чэнлина. Однако в этот момент он тоже кивнул, соглашаясь.
— Попробуем выпустить фильм в прокат. Может, к концу года… — продолжил Лян Муе.
— Мы успеем? — спросил Чжэн Чэнлин.
— Попробуем, — ответил Лян Муе. — Как мы узнаем, если не попробуем?
Он сделал всего две затяжки, после чего бросил сигарету на землю и затушил её ботинком.
— Эй, эй, эй! Что за расточительство! — начал возмущаться Чжэн Чэнлин. — Не хочешь курить — отдай мне.
Это же были «Хуанхэлоу 1916», почти по сто юаней за пачку, которые Чжэн Чэнлин специально купил в аэропорту, чтобы задобрить Ян Лифэна на сегодняшнем ужине.
Лян Муе выдохнул последнее облако дыма, и Чжэн Чэнлин услышал его слова:
— Это была моя последняя сигарета. Я завязал.
***
Каким бы сложным ни было положение, Лян Муе всегда находил план Б. На этот раз его планом Б было попытаться устроить прокат фильма в кинотеатрах. Документальный фильм с маленьким бюджетом и нишевой тематикой, без поддержки крупных кинокомпаний, без звёзд в рекламе — надеяться хотя бы на 1% показов было почти невозможным. Если им удастся добиться даже 0,01% сеансов, то на этом уже можно было бы сказать «слава Будде». Например, его фильм, который вышел десять лет назад, «Жизнь как гора», сразу вышел на онлайн-платформы.
Для Лян Муе участие в Пекинском кинофестивале, посвящённом горным видам спорта, в этот раз было не столько ради победы. Показ на фестивале, возможно, был их единственным шансом увидеть своё творение на большом экране. Разве у любого режиссёра нет мечты увидеть свой фильм в кинотеатре? Они вложили огромные средства и силы, снимая фильм на ультра-HD кинокамеры. 4K разрешение, система объёмного звука — вся команда, от Лян Муе до звукооператора и монтажёра, трудилась с той же самоотдачей, что и команды больших кинопроектов.
Лян Муе почти не спал сегодня ночью и на следующий день договорился встретиться с несколькими однокурсниками, занимающими ключевые позиции в киноиндустрии. Все они были не слишком оптимистичны, но пообещали поговорить с нужными людьми. После двух встреч его горло будто горело, и он наконец взглянул на экран телефона.
Вчера по дороге на ужин он отправил сообщение Чи Юю, ещё раз объяснив, что с фильмом возникли проблемы, и что они с Лао Чжэном вернулись в Пекин искать решение. Лян Муе написал:
[Когда ты вернёшься, поговорим, у меня есть кое-что важное, что я хочу тебе сказать].
Вспоминая их последний разговор, Лян Муе почувствовал, как по спине пробежал холодный пот — неужели Чи Юй всё ещё ждёт его в Чунцине?
Не дождавшись ответа на предыдущее сообщение, он отправил ещё одно:
[Где ты сейчас?]
Тревога накатывала на Лян Муе, он проверил социальные сети Чи Юя, но там не было никакой активности. Тогда он просто набрал его номер.
По-прежнему никакого ответа.
Он злится? Лян Муе успокоился и понял, что, возможно, вчера поступил неправильно. Он целых две минуты целовал Чи Юя в коридоре, а потом, получив новости о фильме, вдруг ушёл, не дав никаких объяснений. Это было некрасиво. Лян Муе подумал, что теперь Чи Юю нужно время и личное пространство. Если завтра тот всё ещё не ответит, Лян Муе мог бы повторить трюк самого Чи Юя — разузнать адрес через Чжан Айду и появиться у него в отеле с тортом, сладостями и вином, застав его врасплох. Это был отличный план.
По крайней мере, так он думал. Но на следующее утро, когда Лян Муе позвонил Чжан Айде, чтобы спросить, в каком отеле остановился Чи Юй, она встревожилась ещё до того, как он успел договорить.
— Ты меня спрашиваешь? А кого мне, блять, спрашивать?! Я уже вчера не могла с ним связаться! Такого не было больше года — это совсем на него не похоже…
— Что происходит? — у Лян Муе сжалось сердце. — Он говорил, куда собирается? Упоминал что-нибудь?
— Последнее, что я слышала, — он улетел из Пекина в Чунцин. Чи Юй должен был вернуться вчера и позвонить мне. Я даже отправила человека встретить его в аэропорту, но он просто пропал.
Чжан Айда, немного успокоившись, добавила:
— У него дома вроде как проблемы, последнее время Чи Юй был не в лучшем настроении. Честно говоря, это моя вина, я должна была следить за ним внимательнее. Просто обычно с ним нет никаких проблем.
— Он действительно был в Чунцине. Мы встретились, и даже… — Лян Муе не договорил.
— Даже что? Что ты опять натворил?! — теперь Чжан Айда всерьёз забеспокоилась. После того, как Чи Юй поучаствовал в соревнованиях Юэхэна, а потом решил поехать в Чунцин на памятное мероприятие, она уже догадывалась, что это как-то связано с Лян Муе. Теперь его исчезновение, вероятно, тоже имело к нему отношение.
— Мы с ним ещё не всё обсудили, — лишь коротко ответил Лян Муе. — Если будут новости, пожалуйста, сообщи мне.
Чжан Айда, услышав его тон, подумала, что, вероятно, Чи Юй снова был глубоко расстроен.
Вечером Лян Муе снова бесцельно бродил по улицам до девяти вечера, а затем вернулся к Хань Чжися на ужин. Поужинав, он так устал, что крепко уснул и проспал до самого утра.
Рано утром Хань Чжися вернулась с прогулки с Цзяоцзы, и они с Лян Муе собирались отправиться на поздний завтрак.
По пути в ресторан Лян Муе, наконец, нашёл время рассказать матери обо всём, что произошло за последние два дня. Когда речь зашла о Чи Юе и их отношениях, Хань Чжися улыбнулась, почувствовав облегчение.
Она не сказала: «Я так и знала, что ты поступишь именно так», и не добавила: «Вы двое давно должны были быть вместе» — это было не в её стиле. Она просто мягко напомнила:
— Не забудь отправить ему побольше фотографий Цзяоцзы. Я знаю... Чи Юй думает о нём.
Лян Муе согласился — это, действительно, было разумно. Не дождавшись ответа на предыдущие сообщения от Чи Юя, он всё равно отправил несколько фотографий с Цзяоцзы и написал:
[Цзяоцзы скучает по тебе].
Когда они вернулись домой после завтрака, Лян Муе в который раз взглянул на телефон, проверяя, не пришло ли новое сообщение.
От Чи Юя — ничего. Но в его WeChat действительно появилось новое сообщение.
Оно было от Чжэн Чэнлина:
[Лян Муе, ты ему что-то сказал? Чи Юй поехал на тот самый Турнир «Dianfeng»!]
Лян Муе схватил пульт и переключил на спортивный канал. Под голубым небом, на горе Хасилеген с уклоном более тридцати градусов, среди бескрайних снежных просторов несколько участников стояли в ряд на гребне снежного склона, а за ними простиралось лазурное небо. Один из них был в светло-голубой куртке — этот силуэт Лян Муе узнал бы из тысячи.
Хань Чжися наблюдала, как Лян Муе бросил пульт на диван, потёр виски и тихо выругался:
— Блять.
http://bllate.org/book/12440/1107833
